Судьба Владимира Квачкова — это, пожалуй, самый неожиданный сюжет из всей военной биографии российского спецназа: от блестящего офицера ГРУ, гонявшего боевиков по таджикским горам, до человека, которого судили за подготовку вооружённого мятежа. А сам он всю жизнь повторял одну и ту же фразу: «Я не преступник, я солдат».
«Тихие» из Чирчика: как полковник воевал в Таджикистане
Владимир Квачков родился 5 августа 1948 года в посёлке Краскино (Приморский край) — в семье военного, так что дорога в армейскую профессию была ему почти предначертана.
Учился он блестяще: сначала окончил с золотой медалью Уссурийское (тогда Дальневосточное) суворовское училище, потом — снова с золотой медалью — Киевское высшее общевойсковое командное училище (разведывательный факультет), а позже с отличием выпустился из Военной академии имени М. В. Фрунзе. Ещё стал кандидатом военных наук.
В Таджикистан Квачков попал осенью 1992 года — начальником штаба 15-й отдельной бригады спецназа ГРУ, дислоцированной в Чирчике под Ташкентом. Страна только что раскололось в огне гражданской войны: лояльные Москве отряды Народного фронта дрались с исламской оппозицией, а граница с Афганистаном была насквозь дырявой — через неё шли караваны с оружием, а за ними просачивались отряды непримиримых боевиков.
Работа бригады была именно той, для которой и создавали спецназ: глубокая разведка и точечные диверсии. Его офицеры неделями жили на перевалах, вскрывая маршруты караванов с реактивными снарядами и безоткатными орудиями, перехватывая их ещё на афганской стороне или в горах Памира.
Бойцов полковника называли «тихими» — из‑за главного их принципа: действовать максимально незаметно. Спецназ делал ставку на скрытность, внезапность и точечные удары — без лишнего шума.
Одной из самых известных стала операция в районе Калай-Хумба и Хорога зимой 1993-го: бесшумное снятие часовых, захват «языков», изъятие документов и радиостанций. Как вспоминали потом ветераны, таджикские полевые командиры знали «тихих» из Чирчика в лицо:
— Когда приезжали «тихие» во главе с Володей, мы выдыхали, — вспоминал участник тех событий. — Они перекрывали оппозиции кислород так, что те сами начинали грызться между собой за остатки патронов.
За Таджикистан Квачков получил орден Мужества. Благодаря действиям российского спецназа удалось купировать угрозу прорыва крупных бандформирований в долины Вахша и Гиссара — по сути, Россия тогда удержала южный фланг СНГ от превращения во «второй Афганистан».
Дело Чубайса
17 марта 2005 года на выезде из посёлка Жаворонки у кортежа Анатолия Чубайса сработало взрывное устройство, после чего машины обстреляли. Чубайс не пострадал. Через несколько дней задержали Квачкова, а вместе с ним — бывших офицеров спецназа ВДВ Александра Найдёнова и Роберта Яшина.
Государство даже выплатило полковнику 450 тысяч рублей компенсации. Сам Квачков при этом не скрывал отношения к Чубайсу:
— Я не хотел его убивать и вообще трогать, — говорил он, — но желал бы, чтобы его судили.
«Полковник Квачков к походу и бою готов!»
Едва оправдательный приговор вступил в силу — буквально на следующий день, 23 декабря 2010 года, — за Квачковым пришли. Новое обвинение: подготовка вооружённого мятежа.
Сам полковник назвал дело сфабрикованным:
— Я уверен, что это дело рук Чубайса, — заявлял он, — А обвинение построено на показаниях перевербованного лидера тольяттинских ополченцев.
В 2013 году Мосгорсуд приговорил его к 13 годам строгого режима, позже Верховный суд снизил срок до 8 лету. 19 февраля 2019 года Квачков вышел на свободу раньше срока: часть статьи 282 УК декриминализировали. На воле он объявил:
— Полковник Квачков к походу и бою готов!
Где он сейчас
После освобождения полковник, которому сейчас под восемьдесят, не успокоился.
Но есть нюанс: суд выносил решение, когда Квачков был уже не в Москве. По словам его адвоката, полковник отправился в паломничество по монастырям и святым местам — после того как ему, как он утверждает, пришло «видение» проповедовать слово Божие «по России вплоть до Чукотки». Заседания из-за этого переносились трижды, но надзор всё же установили. Правда, где ему теперь отмечаться — непонятно.
По словам его адвоката, полковник отправился в паломничество по монастырям и святым местам — после того как ему, как он утверждает, пришло «видение» проповедовать слово Божие «по России вплоть до Чукотки». Заседания из-за этого переносились трижды, но надзор всё же установили. Правда, куда теперь отмечаться — непонятно:
— Он же по России бродит — по скитам, храмам и монастырям, — развёл руками защитник, — и никакой связи с ним нет.
Так что сегодня отставной полковник ГРУ, о котором некогда гремели заголовки, не в тюрьме и не в штабе — а в дороге по святым местам, пешком, с посохом паломника. Из «мятежника» — в странника.
