— Лариса, ты же понимаешь, что он тебя просто использует? — подруга смотрела на нее с плохо скрываемым ужасом, пока Гузеева нервно крутила в тонких пальцах сигарету.
— Пусть использует, — хрипло рассмеялась тогда еще совсем молодая, но уже познававшая вкус настоящей славы актриса. — Зато как красиво!
Это был самый конец 1980-х. Время, когда Ленинград уже перестал быть культурной колыбелью, но еще не стал циничным Петербургом. Время, когда Лариса Гузеева, задыхаясь от тоски в браке с наркозависимым Ильей Древновым, искала спасения в чужих объятиях.
А Дмитрий Нагиев, студент Электротехнического института связи, только примерял на себя маску циничного сердцееда, которая позже прирастет к его лицу намертво. Он был женат на радиоведущей Алисе Шер (Алле Селищевой). Она была замужем за Ильей, который то исчезал в криминальных подворотнях, то возвращался с пустыми глазами. Их встреча была обречена на взрыв.
Питерские сквозняки и колготки в Доме журналистов
Их роман вспыхнул вовсе не на съемочной площадке, как вы могли б подумать. Это случилось в душном, прокуренном кафе Дома журналистов. Дмитрий, уже тогда обладавший гипнотическим, тяжелым взглядом, здорово перебрал с горячительным.
Когда Лариса, смеясь над собственной неловкостью, пожаловалась, что зацепила новые колготки, Нагиев с присущей ему наглостью предложил снять их прямо в обеденном зале. И тут же сорвал с Гузеевой колготки прямо при всех. После этого инцидента обоих выгнали из заведения. Скандал, вызов охраны, холодный питерский ветер на улице. Но именно эта дикая выходка стала началом их странного, короткого, но огненного союза…
Их тайные встречи для близости чаще всего происходили в тесных, пропахших старой штукатуркой питерских квартирах общих знакомых из самой гущи богемной жизни — в районе улицы Белинского и Пестеля. Будучи замужем за Ильей, Лариса не могла приводить студента к себе. Дмитрий тоже жил с женой Алисой Шер.
Они ловили короткие часы, когда оба оказывались свободны от семейных драм. Чаще всего это случалось глубокой ночью, когда разводили мосты, отрезая Васильевский остров от остального города. Нагиев, тогда еще отчаянно бедный, просто ловил попутку, и они уезжали в темноту питерских колодцев-дворов.
Это была тайная любовь без удобств, украденная у двух законных супругов, где единственным залогом безопасности была абсолютная тишина за картонными стенами коммуналок. И понимание, что с рассветом этот пьянящий морок рассеется. Позже, много лет спустя, на программе «Прожарка», Гузеева будет резать правду-матку с хирургической точностью, не жалея ни себя, ни зрителей.
— Скажу правду, в постели с Нагиевым я могла долго! А он, увы, далеко не всегда! Дима меня за то прозвал «соковыжималка». И даже в шутку мне настоящую соковыжималку подарил. С его легкой руки, гада, это прозвище я носила еще очень долго, — бросит она в зал под громовой хохот.
Больничные стены и беременная Алиса
Их связь была похожа на глоток чистого спирта — обжигала, дурманила, но не лечила. Лариса пыталась сбежать от мужа-наркомана, Дмитрий искал глоток свежего воздуха в своем первом, трещавшем по швам браке.
Однажды Нагиев серьезно попал в больницу. Лариса, не раздумывая, помчалась к нему. Просто стояла в больничном коридоре, кутаясь в длинный плащ, когда из палаты вышла Алиса Шер.
Взгляд законной жены Нагиева на странную гостью был тяжелым, как гранитная набережная Невы. Шер тут же все поняла. Возмущенная женщина была готова в тот же миг собрать вещи и уйти, перечеркнув семь лет брака. Но судьба сыграла злую шутку: Алиса уже носила под сердцем их второго ребенка. Она простила мужа. А Лариса, столкнувшись лицом к лицу с реальным горем другой женщины, приняла решение. Она не стала рушить чужую семью. И навсегда Нагиева бросила.
— Я была такая дальновидная, что закрутила с Нагиевым интрижку еще до того, как это стало мейнстримом, — с фирменной иронией признавалась Гузеева спустя десятилетия.
Она просто развернулась и ушла в свою пустую квартиру, где на кухне жужжала та самая нелепая соковыжималка. Алиса же так и осталась, несмотря на развод, пока единственной официальной женой Нагиева. В 1989-м году подарила ему сына Кирилла.
От «Бесприданницы» до главной телесвахи страны
Всенародная слава свалилась на нее тяжелой золотой цепью. В 1994 году ей дали звание заслуженной артистки. Но девяностые были жестокими. Кино умерло, мужья умирали или ломались. Илья Древнов сыграл в ящик от веществ — прямо на лавочке в парке. Лариса, сломленная этим горем, начала пить по-черному. И выжила лишь чудом.
В 2008 году, когда ей было уже хорошо за сорок, в ее большой дом постучался Первый канал. «Давай поженимся!». Тогда никто не ждал шедевра. Гузеева шла туда с уговорами, не умея работать с «ухом» и суфлером.
Но ее природная прямота, помноженная на тонкий юмор ее соведущей Розы Сябитовой, сработала. Программа получила ТЭФИ. Лариса, жгучая брюнетка с зелеными глазами, превратилась в главную сваху России, которая сегодня с высоты своего опыта смотрит на брачный рынок с легкой, всепонимающей усмешкой.
Нагиев: от студента до небожителя
Дмитрий тем временем пошел своим путем. Из одетого в женское платье ведущего скандального «Осторожно, модерн!» превратился в самого дорогого артиста страны. Правда. сейчас отмененного…
Нагиев давно не комментирует свои прошлые интрижки. Для него история с Гузеевой — лишь одна из сотен глав в толстой книге его бурной молодости, страница, которую он давно перелистнул.
Нагиев живет на два города, между Москвой и Дубаем, тщательно оберегая свою взрослую семью и покой уже взрослых детей.
Встреча в марте 2025-го
Дмитрий с Ларисой иногда гуляют под руку по Москве — когда пересекаются на шоу и светских раутах.
Например, в марте 2025 года в Петербурге проходила премия «Женщины меняют Петербург». В зале, полном бриллиантов и дорогого парфюма, встретились два человека из прошлого. Он — безупречно одетый, источающий аромат денег и уверенности. Она — по-прежнему острая на язык, в безупречном костюме, царица прайм-тайма.
Они кивнули друг другу. В этом коротком кивке не было ни страсти, ни боли. Только уважение двух старых бойцов, выживших в мясорубке российского шоу-бизнеса. Они давно отпустили друг другу грехи.
Дорогой читатель, как ты думаешь, смогли бы два таких урагана, как Лариса и Дмитрий, построить крепкий дом, если бы их бурный питерский роман случился не в голодные девяностые, а в сытые нулевые?
