Полина Осетинская, маленькая хрупкая девочка, в 1980-х выходила к роялю и начинала играть, и весь зал замирал от восторга: за инструментом она выглядела существом почти неземным. Все восхищались и самой пианисткой, и её отцом, известным советским сценаристом Олегом Осетинским, который воспитал дочь-вундеркинда. А голос критиков, отмечавших совсем не совершенную игру, тонул в гуле восторженных возгласов.
Полина была вундеркиндом, образцом для подражания, а те люди, которые знали, какими методами отец делает из дочери гения, предпочитали молчать.
«Счастливое» детство
Полина Осетинская родилась 11 ноября 1975 года. Своё первое детское воспоминание она опишет много лет спустя в своей книге «Прощай, грусть»: «Я лежу на полу в тёмной комнате и плачу». Дело в том, что родители малышки, уже известный в то время Олег Осетинский и его возлюбленная (не жена) Елена Мантурова, считали, что ребёнку надо дать возможность выплакаться. Если Полина начинала реветь, выключали свет и уходили, закрыв дверь в комнату. И малышка оставалась одна в темноте.
Но впереди её ждали куда более жестокие испытания. Когда-то Олег Осетинский мечтал стать пианистом, но из-за травмы руки сделать этого не смог, зато твёрдо решил, что в будущем реализует свои амбиции благодаря наследникам. Поначалу он приготовил роль великой пианистки своей старшей дочери Наталье, но девочка не стала терпеть отцовские методы воспитания и попросту сбежала из дома. Со средней дочерью отец возиться не стал, сразу взялся за маленькую Полину.
В пятилетнем возрасте Полину записали в музыкальную школу, которая ей до отчаяния не нравилась, и ходить на занятия девочка не хотела. Однажды она даже устроила демарш: встала посреди проезжей части и заявила, что готова погибнуть под колёсами автомобиля, лишь бы не идти на очередной урок музыки. Конечно, никто не дал ей погибнуть, а на занятия идти всё же пришлось.
Каждый раз она садилась за пианино и с тоской смотрела на чёрно-белые клавиши, извлекала какие-то звуки и сжималась от страха, когда видела линейку в руках матери, которая при плохой игре могла ударить этой самой линейкой по рукам.
В то время она жила с ней, и мать даже в музыкальной школе была рядом, следила за тем, чтобы та старательно училась. Через год девочку отправили на прослушивания в подготовительный класс престижной Центральной музыкальной школы, но её туда не взяли. И отец решил, что будет сам учить Полину, правда, предварительно закатил педагогу дочери такой скандал, что ту увезли на скорой в больницу.
Первые шаги
Поначалу ничто не предвещало беды: отец увёз девочку в деревню, где заставлял её играть ежедневно по много часов подряд, требуя учить композиции быстро, а играть их ещё быстрее, чем того требовал автор, якобы для тренировки.
Первый концерт маленькой Полины состоялся в деревенском клубе в Прибалтике, где снял дом на лето Осетинский. Неискушённая публика горячо аплодировала девочке, а её отец был горд собой. И решил тут же устроить концерт дочери в Вильнюсской консерватории.
В этот раз на концерт юной пианистки пришли уже профессионалы, а выходили после него они в полном изумлении. Девочке аплодировали, ибо играла она сложные партии, но у неё не было совершенно никакой техники. Но ей снова горячо аплодировали. По возвращении в Москву Олег Осетинский нанял для Полины репетиторов из Центральной музыкальной школы, и к осени её всё же зачислили. А отец забрал Полину у матери и принялся воспитывать её самостоятельно. Вот тут и начались настоящие мучения.
По представлениям отца, гений должен оставаться голодным. На завтрак, обед и ужин Полине отводилось по две минуты. Впрочем, уложиться в них было несложно, ибо на завтрак ей полагались витамины и простая вода с яблочным уксусом.
На обед – кусок засохшего сыра, сдобренный ложкой мёда, а на ужин — хорошо если стакан кефира или кусок чёрствого хлеба. Полина, до этого питавшаяся мамиными оладьями и кашами, падала в обморок от голода.
Но иногда на обед ей выдавался кусок полусырого антрекота, и тогда девочка насмерть впивалась в него, едва успев схватить со сковороды, и бежала с ним в зубах к роялю. Ещё он любил брать дочь с собой в ресторан на целую ночь, ей не удавалось поспать, зато девочка могла тайком таскать что-то со стола. А ещё она тайком могла съесть суп, предназначенный для их собаки Джульки, который та отказывалась есть.
В 11 лет во время гастролей девочку забрала скорая помощь из-за страшных болей, и у неё диагностировали множественные хронические заболевания, затронувшие весь ЖКТ, и все они были в стадии обострения. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло, после этого Полину стали кормить нормальной горячей едой, да ещё и по расписанию. И даже тот факт, что всё было диетическим и почти безвкусным, не омрачал Полину. После пережитого голода всё казалось почти райской едой.
Методы воспитания вундеркинда
Поначалу она ещё занималась в ЦМШ, но отец постоянно присутствовал на занятиях, и педагоги отказывались в таких условиях работать с девочкой, потому что Олег Осетинский постоянно вмешивался в процесс, причём делал это грубо и бесцеремонно.
Он решил заниматься с ней самостоятельно, почитал книги и возомнил себя величайшим педагогом. Использовал Осетинский так называемый «дубль-стресс», в основе которого лежит идея о том, что только в состоянии глубокого стресса организм использует в полной мере свои возможности.
Стресс дочери отец обеспечивал полноценный. Она занималась музыкой, потом делала интенсивные физические упражнения и снова садилась за рояль. Но страшным было не это, куда более жуткими были издевательства, которым отец подвергал подрастающую дочь.
В силу возраста она просто не могла играть некоторые сложные партии, её маленькие пальцы просто не были для них предназначены. И она научилась пропускать ноты, потому что попытки объяснить, почему она не может играть, заканчивались побоями.
Время от времени он нанимал для неё профессиональных педагогов, без чего было просто невозможно организовывать концерты. Однажды отец оставил её ночевать у педагога Веры Горностаевой, и, когда та решила её искупать, ибо выглядела Полина очень неухоженной, то пришла в ужас.
Тёмные пятна на руках, спине и ногах, которые она приняла поначалу за грязь, оказались синяками разной степени свежести. Почему в тот момент никто не забил тревогу и не заинтересовался побоями девочки, остаётся загадкой.
А сама она не жаловалась, даже маме не говорила о происходящем, опасаясь, что и так редкие их встречи по воле отца прекратятся вовсе. Она и так видела маму крайне редко, лишь иногда звонила ей с пробежек, на которые отправлял её отец с некоторых пор по вечерам. И ещё мама устроилась в музыкальную школу, куда ходила заниматься Полина, но на ситуацию это почти не влияло, дочь ждали педагоги, а маму — работа.
Тем временем издевательства отца становились всё изощрённее. Он стал тренировать её реакцию: ставил к стене и запускал в неё ракеткой теннисный мяч. Удар у него был сильный, и целился он в грудь и голову. Если Полина успевала увернуться, было хорошо, но удар у отца был прекрасно поставлен, он то и дело попадал в цель.
Ей было уже лет 12, когда он собрал в доме гостей и велел дочери сначала подавать чай, а потом играть Шопена, причём всё быстрее. Но, как назло, у неё заболела рука, а в ответ на её жалобу Осетинский схватил дочь, разобрал на ней нарядное платье, избил и швырнул об батарею у стены. А потом заставил играть. И бедная девочка, с уже начавшей формироваться фигурой, в одних лишь трусах села за рояль и заиграла, оставляя на белоснежных клавишах пятна крови. И никто из гостей не вступился за неё и не устроил громкий скандал в прессе.
Он избивал её постоянно, а однажды его побои спасли ей жизнь. На жалобы дочери на сильную боль в ухе он не реагировал, считая их капризами, а устав от них, он просто изо всей силы ударил её головой о скамью, из уха девочки хлынула кровь с гноем, Осетинский ушёл домой смотреть футбол, а скорую помощь вызвала посторонняя женщина, случайно ставшая свидетелем этой сцены.
Если бы воспаление не прорвалось, то Полина через несколько дней, по словам врачей, просто бы умерла. К слову, и эта история не получила продолжения.
Выстраданная свобода
Полина в то время уже считалась настоящей звездой, она концертировала по всей стране, причём отец получал за её выступления весьма приличные деньги. О ней писали в прессе, её концерты показывали по телевизору, а в интервью она рассказывала о том, как прекрасно живёт с отцом, какой он прекрасный педагог и как чутко реагирует на все её потребности. Разве могла она сказать что-то другое, если знала: одно неосторожное слово — и сила ударов отца увеличится многократно.
А к Осетинскому тем временем стали обращаться родители других девочек, желавших воспитать вундеркиндов. И он с удовольствием «учил» свою очередную жертву. И лишь Полина знала, что происходит во время гастролей, в которые «любящий папочка» брал свою очередную ученицу. Как она могла рассказать кому-то о насилии, происходившем в темноте их гостиничного номера?
Полина давно уже была на грани, но перед гастролями в США, куда Полину Осетинскую пригласили с концертами, девочка сбежала. Отец собирался выжать из американского турне максимум и хотел заработать бешеные миллионы любыми путями, вплоть до того, что хотел потребовать удвоить гонорар, заявив, будто ребёнок не хочет выходить на сцену. Полина уже всё понимала, как понимала и то, что её ждут новые унижения.
Она уже была на самой грани, всерьёз думала о суициде и однажды рассказала о желании свести счёты с жизнью очередному педагогу, которого ей нанял отец. Женщина была в ужасе от услышанного и предложила девочке сбежать. О том, что она готовится к побегу, знала только мама, которая и помогла реализовать план, составленный вместе с учительницей. Полина с мамой скрывалась сначала у знакомого священника за городом, где они написали письмо в милицию и отправили его по почте.
Позже Полина переехала в Ленинград к женщине, которая давно знала Полину и очень её жалела. Осетинский приезжал туда, ломился в двери, кричал и грозил всеми небесными карами, но ему никто не открыл. Чуть позже интервью у Полины взял журналист Александр Невзоров, и девочка, наконец, поведала миру о том, через что прошла.
Но отец всё равно пытался её вернуть, к тому же девочке теперь угрожал не только он, но и его многочисленные поклонники. Полину и её мать обвиняли в клевете на «гениального педагога», девочку запугивали, а уехать из страны она не могла, потому что «любящий папочка» грозился сжечь себя на Красной площади. Спасение нашлось в интернате при консерваторской школе-десятилетке. Там нельзя было находиться с родителями, но для Полины и её мамы сделали исключение.
Однажды Осетинский добился встречи с Полиной в квартире у Киры Мережковской. Ни сама Кира, ни её муж Владимир не вышли из комнаты, как того требовал отец. Он велел Полине немедленно возвращаться домой, обозвал её мерзавкой, а услышав отказ, плюнул ей в лицо и набросился с кулаками. Муж Киры Мережковской спустил Осетинского с лестницы, а у Полины случился нервный срыв.
Удивительно, но занятия музыкой она не бросила, девочка долго и упорно занималась с хорошими учителями, отрабатывала технику, которой до этого у неё не было, восполняла пробелы в знаниях. И стала на самом деле хорошей пианисткой. Отец с этим так и не смирился и до конца жизни в 2020 году осыпал дочь оскорблениями при каждом удобном случае. И ему было неважно, услышит она его или нет, ведь встречаться с родителем она неизменно отказывалась.
Сейчас Полине Осетинской 51 год, она построила неплохую карьеру, завоевала множество профессиональных наград, продолжает выступать она и сегодня. У неё трое детей, и ни разу в жизни она никого из них не оскорбила и не унизила, никогда не поднимала на них руку. Слишком хорошо она помнит до сих пор собственное детство.
