Увидишь Ирину Акулову сегодня — в жизни не узнаешь. Вместо той надменной Алевтины из «Экипажа», которая пилила мужа-лётчика и сводила с ума зрителей своей стервозностью, перед тобой — тихая бабушка в старом платке, греющая руки о кружку чая.
Она живёт в трёх комнатах старого деревянного дома в Кинешме, за окнами — Волга и вековая тишина. Ей 75 лет. Из дома она почти не выходит. Сын, когда мать была на пике формы, забирает её пенсию по доверенности, а кормят актрису соседи — кто суп принесёт, кто творожок.
Ирония судьбы в том, что Акулова блестяще сыграла женщину, которая сама разрушает собственное счастье. В жизни она была полной противоположностью. Доверчивая, ранимая, верная до последнего. И мужья этим пользовались без зазрения совести.
Глава первая: «Где бы мужика себе найти?»
Валентин Гафт как в воду глядел. В своей эпиграмме на Ирину Акулову он выдал строчку, которая потом преследовала актрису всю жизнь: «Известна бешеною маткой, где б мужика себе найти?». Сама Акулова, когда впервые услышала эти слова, чуть не прибила поэта. «Разве так говорят о женщине? Кого я «сожрала»?», — недоумевала она. Но спустя годы признала: «Последняя строчка — не в бровь, а в глаз. Вопрос «где б мужика найти?» по-прежнему открытый».
Хотя мужчин в её жизни было хоть отбавляй. Три мужа, четвёртый сожитель. И все — как на подбор.
Глава вторая: Жизнь, как у цыган
Родилась Ирина Акулова 8 июня 1951 года в Кинешме Ивановской области. Её родители были артистами, поэтому колесили по стране. К 18 годам Ирина успела пожить в семи городах. В одном интервью она вспоминала, что детство пролетело как один длинный переезд — за кулисами, в чемоданах и вечных поездах.
Школу окончила в Стерлитамаке. И, что удивительно, актрисой быть сначала не хотела. Она видела, как мама и папа перебиваются с хлеба на воду, и мечтала о надёжной профессии чертёжницы-конструктора. Но однажды на глаза попался фильм «Карнавальная ночь» с Людмилой Гурченко. И всё — всё перевернулось.
Родители отговаривать не стали, но и в успех не верили. Москва — не резиновая. Куда провинциалке? Тем более поступать в самую престижную Школу-студию МХАТ. Но Акулова с первой попытки прошла на курс Павла Массальского. Педагоги сразу оценили её редкую эмоциональность. На этюдах она могла зарыдать в три ручья по щелчку пальцев, за что однокурсники наградили её нелепым, но милым прозвищем — Клизма. Другие же звали её «брызги шампанского». Потому что смеялась она до слёз, плакала до упаду — всё так же ярко и заливисто.
Глава третья: Первый удар — предательство подкроватное
С Вячеславом Жолобовым они учились вместе. Красавец, сын интеллигентной семьи, будущий народный артист России. Роман закрутился стремительно. В 1970 году расписались, а в 1972-м родился сын Дмитрий.
Но семейного счастья не случилось. Вместо мужа к малышу бегали бабушки — Акулова была погружена в творчество. В один прекрасный момент ей нашептали подруги: Жолобов крутит роман с молоденькой артисткой на гастролях. Актриса не поверила, пока однажды не вернулась домой раньше времени. Позже она с горечью вспоминала тот момент. Она просто собрала чемодан, выставила мужа за дверь и на следующий день подала на развод. Стыдливый Жолобов не сопротивлялся.
Сына Дмитрия она забрала в Москву, но из-за вечных гастролей отдала в интернат-пятидневку. Выходные проводила с ним, водила в цирк, в зоопарк. А вечером воскресенья мальчик рыдал, не желая отпускать маму. Это была её первая незаживающая рана.
Глава четвёртая: «Третья попытка. Та же ошибка»
Второй муж — Пётр Смидович. Полная противоположность скучному Жолобову. Душа компании, балагур, обожал шумные вечеринки. Акулова смирилась с его образом жизни. Но всему есть предел.
Однажды после ресторана Смидович отправил жену домой на такси, а сам остался провожать другую женщину. «Алкоголь всему виной», — оправдывался он. Акулова не простила. Даже пьяную измену. Брак рухнул.
Третий супруг — Николай Пузырев. Он был другом Смидовича, и эта история закончилась уже совсем по-голливудски.
В 90-е Пузырева пригласили на заработки в Австралию. Пообещал вернуться через полтора месяца. Исчез на полгода. Когда актёр наконец явился, Акулова сразу поняла: что-то не так. Он сам признался: закрутил роман на континенте, и та женщина ждёт от него ребёнка. Вдобавок добавил: «Но не думай, разводиться с тобой я не собираюсь».
Акулова вспоминала с ужасом: она посмотрела на него и словно увидела чужого человека. Она выгнала мужа. Позже выяснилось, что Пузырев так и не женился на той австралийке и сейчас доживает свой век один на даче под Москвой.
После этого актриса вынесла себе приговор: «Я не из тех, кто прощает ложь. Умела бы закрывать глаза — может, и не осталась бы одна. А так — что ж… Коты лучше всех мужей».
Глава пятая: «Спи, Ира, Толя задерживается»
Однажды ночью на съёмках «Экипажа» над актрисой жестоко подшутил режиссёр Александр Митта. Он понял, что стервозная Аля Ненарокова у Акуловой получается нервной, но недостаточно. И придумал «эксперимент».
Всю ночь Митта будил актрису каждые двадцать минут.
— Ира, вставай! Толя Васильев подъезжает, сейчас будет сцена скандала!
Она вскакивала, гримёры красили её, Анатолия не было.
— Иди обратно спать. Нет Толи.
— Толя приехал!
Снова беготня. Снова пустота.
И так до восьми утра. Когда Васильев наконец появился на пороге, глаза Акуловой горели настоящей, нечеловеческой злобой. Это была уже не игра — это была подлинная истерика. Митта дождался эффекта и шепнул оператору: «Мотор!». Та сцена, где Алевтина орёт на мужа, снималась с первого дубля. Весь Союз потом ругал Акулову как актрису — мол, какая же ты стерва! А она в жизни такой не была.
Глава шестая: Раскол, Доронина и холодный приём
В 1987 году МХАТ раскололся на два лагеря. Акулова, по наивности, выбрала сторону Татьяны Дорониной. Актриса уровня гения. Но руководитель, как выяснилось, кошмарный. Сначала Акуловой просто перестали давать роли.
Потом Доронина стала ревновать. В пьесе «На дне» роль Настены играли по очереди две актрисы: Акулова и сама Доронина. Зал лучше принимал молодую Акулову. И худрук это затаила.
Через шесть лет Акуловой надоело сидеть в буфете и чувствовать себя лишней. Однажды она поймала Доронину за чашкой кофе, молча положила перед ней заявление на увольнение и протянула ручку. Та, не глядя, надменно подмахнула бумажку. Прощаясь, взгляды встретились. В глазах Татьяны Васильевны было торжество. В глазах Акуловой — опустошение и долгожданное облегчение.
В 1993 году 40-летняя актриса осталась без театра. Вскоре перестали звать в кино. Акулова растворилась в безвестности.
Глава седьмая: Четвёртый мужчина, который сбежал
В начале 2000-х, когда Акулова уже переехала в Кинешму, судьба подарила ей надежду. Владимир из соседней деревни помогал ей по хозяйству, ремонтировал дом. Они прожили вместе 10 лет. Она поверила: вот оно — тихое женское счастье.
И однажды от знакомых узнала, что у её Владимира в Барнауле осталась законная жена и взрослая дочь, с которыми он давно не живёт. Ложь. Снова ложь. Акулова собрала его вещи и выставила за дверь. Через полгода он скоропостижно скончался от сердечного приступа.
Глава восьмая: «Кормят соседи, пенсию забирает сын»
В 2017 году Акулова неудачно упала и сломала ногу в трёх местах. Ей вставили железный штырь, но хромота осталась.
С тех пор дом пришёл в запустение. Журналисты, приехавшие к ней на интервью, рассказывали потом с содроганием: на полу дохлые мыши, горы грязной посуды, запах запустения. Программа Андрея Малахова в 2020 году всколыхнула общественность. Актрисе бесплатно сделали ремонт, поменяли мебель, установили натяжные потолки. Но самое страшное осталось.
В недавнем интервью порталу «Абзац» осенью 2025 года она призналась: «Всё, чем я занимаюсь, — это Бермудский треугольник. Спальня, кухня, туалет. Сын сейчас в Москве. Меня обычно кормят соседи, приносят еду». И главный удар — «Я даже не знаю, какое у меня пособие, так как написала доверенность на сына, и он забирает всю пенсию. Общими усилиями в холодильнике у меня обычно что-то есть».
Сын Дмитрий Жолобов не пошёл по стопам родителей. Он получил журналистское образование и осел в Москве. Навещает мать, говорят, редко. Актриса не обижается, но в голосе слышится усталость. А ещё у неё есть кот. Один из многих. Она завела традицию — подбирать бездомных котов на улице. «Коты, знаю точно, не предадут», — говорит она.
Глава девятая: Скорый уход и откровенная правда о смерти
Судьба Ирины Акуловой — это классическая голливудская трагедия в декорациях русской провинции. Ей 75 лет. Она не выходит из дома. Давление скачет, ноги болят. Прошёл слух, что она тяжело больна, но сама Акулова в тех же интервью отмахивается: «Горячий чай, мёд и водка — прогревает горло и лёгкие. Здоровье, как у всех: сопельки текут, покашливаю».
Актриса полностью отгородилась от мира. Не общается с бывшими коллегами. Не смотрит старые фильмы с собой. «Дни своей славы я забыла и даже вспоминать их уже не хочу», — отрезала она в беседе с журналистами.
Вместо послесловия
Валентин Гафт как-то написал про неё: «Клубника в сметане». Но, может быть, есть в этой жизни ирония посерьёзнее эпиграммы. Ирина Акулова сыграла женщину, которая разрушала жизнь мужчинам. И поплатилась тем, что мужья разрушали её сердце.
Она могла бы быть народной артисткой СССР, блистать на премьерах, давать интервью и собирать полные залы. Но вместо этого она варит компот из своих яблок в Кинешме, кормит бродячих котов и изредка принимает тарелку супа от соседки.
И когда её спрашивают: «Не жалеете?», она отвечает с характерной прямотой: «Жалеть — удел слабых. Свою жизнь я выбрала сама».
Светлая память той самой Алевтине. И долгой жизни — женщине, которая учила нас прощать, а саму себя простить так и не научилась.
