Тамаре Сёминой 87 лет. В её московской квартире сегодня тихо. Родственники, которые пропадали годами, вдруг объявились — им нужны квадратные метры. Сама актриса называет их чужими людьми и захлопывает дверь перед их носом.
В 60-х её Катюша Маслова выворачивала зрительские души наизнанку. А Анфиса из «Вечного зова» стала для женщин СССР родной. Сейчас легендарная актриса ходит с палочкой и живёт на 50 тысяч в месяц. И вот вопрос: почему эти люди не появлялись все пятнадцать лет, пока она выхаживала парализованного мужа, а теперь вдруг вспомнили о родстве и метрах?
Побег из Калуги в дождливую Москву
После школы Тамара Сёмина перебралась в Калугу. Устроилась в библиотеку, а свободные вечера проводила в школе для рабочей молодёжи. Там литературу преподавал Булат Окуджава. Спустя десятилетия актриса вспоминала эти занятия как нечто большее, чем просто уроки.
Окуджава не заставлял их зубрить стихотворные размеры. Он разбирал тексты так, что за строками открывались целые миры. Именно там, за партой, Сёмина впервые почувствовала: её место не в библиотечной тишине.
Мать была другого мнения. Она повторяла как заклинание: профессия должна кормить, а не тешить самолюбие. Но Тамара Петровна уже тогда отличалась упрямством.
Она заняла у знакомых сто рублей и купила билет до Москвы. В столице её встретил холодный ливень. Девушка промокла до костей, заскочила в троллейбус, уснула от усталости и очнулась ровно напротив ВГИКа. Она восприняла это как знак судьбы.
В институте её ждал жёсткий отказ. Приёмная комиссия сообщила: мест нет, набор завершён. Сёмина вышла в коридор и разрыдалась. Мимо проходил декан. Увидел плачущую девушку, остановился. Непонятно, что его заставило, но он предложил ей прочитать программу прямо там, у стенда с расписанием.
Она читала отчаянно, вкладывая в каждую фразу всю свою боль и надежду. Декан молчал. А потом сказал: «Зачислить». Без конкурса. Без экзаменов. Просто взяли.
Так Сёмина оказалась на одном курсе с Натальей Кустинской и Леонидом Куравлёвым. С последней отношения не сложились. Тамара Петровна считала Кустинскую невыносимо самовлюблённой, избегала её. Но это уже мелочи по сравнению с главным — она стала студенткой ВГИКа.
Босиком по снегу и голос зарубежных див
«Вечный зов» сделал Тамару Сёмину народной героиней. Почтальоны устали таскать мешки с письмами от зрителей. Женщины писали ей как родной: делились горем, просили совета. Им казалось, что Анфиса — это сама Сёмина, что они одна душа на двоих.
Но актрису такой образ тяготил. Она мечтала о комедии, о лёгких ролях. Ей хотелось смеяться и смешить, а не умирать на экране. Режиссёры же упорно видели в ней драматическую актрису.
Особенно тяжело дались съёмки «Матери человеческой». Павильоны не отапливались, на улице стоял лютый мороз. Сёмина бегала босиком по снегу, в одной тонкой сорочке. Здоровье было подорвано. Но даже тогда она не ныла.
Мало кто знает: параллельно с этими съёмками она озвучивала десятки зарубежных фильмов. Её голос звучал с экранов кинотеатров, принадлежал самым красивым иностранным актрисам. А сама она в это время жила одной единственной любовью — своим мужем Владимиром.
Полвека вдвоём: как танцевальные туфли стали судьбой
С будущим мужем Сёмина училась на одном курсе. Первое знакомство её разозлило. На танцевальных занятиях Владимир Прокофьев постоянно наступал ей на ноги. Она думала: ну что за неуклюжий медведь. Но он оказался настойчивым, как бронетанковый полк. Не отступал после отказов, не сдавался.
И в конце концов добился её расположения. Они расписались на втором курсе и прожили вместе почти полвека. Для актёрской среды это уникальный случай: ни тебе измен, ни громких скандалов, ни выноса грязного белья на публику.
Но тишина этого брака скрывала глубокую боль. Сёмина безумно хотела детей. Мечтала о ребёнке. Однако организм подвёл её дважды. Оба раза — уже на больших сроках, когда до родов оставались считанные недели.
Врачи винили во всём резус-конфликт и тотальное истощение после ледяных съёмок. Самая страшная потеря случилась во второй раз: Сёмина носила под сердцем двух сыновей. Не одного — двоих. И потеряла обоих.
После этого супруги замкнулись в себе. Долго молчали, переживали горе по отдельности. А потом решили: их семья — это только они двое. Больше никого не будет.
15 лет у постели: когда медицина бессильна
В девяностые годы кино развалилось на глазах. Но для Прокофьевых настоящая катастрофа случилась дома. У Владимира случился инсульт. Он оказался полностью парализован. Врачи смотрели на анализы и разводили руками: недели, от силы месяцы. Они ошибались.
Сёмина выключила телефон. Отказалась от всех съёмок. Перестала встречаться с друзьями. Её мир сузился до размеров больничной койки. Она стала медсестрой, массажисткой, сиделкой.
Каждый день начинался с процедур: уколы, капельницы, переворачивание. Все деньги уходили на лекарства. Она сама кормила мужа с ложки, сама меняла бельё. Ни минуты покоя, ни секунды слабости.
Прошла неделя. Потом месяц. Врачи удивлялись: сердце Владимира держалось. А Сёмина просто продолжала бороться. Она не верила в приговоры. И выходила.
Владимир Прокофьев прожил не недели и не месяцы — пятнадцать лет. Когда в 2005 году он ушёл, Тамара Петровна осталась в абсолютной пустоте. В доме стало тихо. Слишком тихо.
Четыре причины, по которым дверь закрыта
Потеряв мужа, Сёмина перекрыла доступ к себе почти всем родственникам. Почему? Она назвала четыре причины. И каждая — не пустая обида, а поступок, который она запомнила навсегда.
Первая. Ещё в студенчестве она столкнулась в ГУМе с тётей Павлиной. Увидев бедно одетую племянницу, тётка пулей вылетела из магазина. Испугалась, что Сёмина попросит денег. Та ничего не просила, но урок усвоила: в трудную минуту они не помогут.
Вторая. Когда Сёмина стала знаменитой, та же тётя начала наведываться в Москву. И каждый раз не одна. Она приводила с собой толпы каких-то людей, которые ночевали в квартире актрисы, ели, пользовались её вещами. Это было не родственное участие, а банальная халява.
Третья. Смерть отца Тамары Петровны. Прямо за поминальным столом родственники начали делить его имущество. Вслух. При всех. Обсуждали, кому достанется одежда, кому мебель. Сёмина сидела и смотрела. И всё поняла окончательно.
Четвёртая. Все пятнадцать лет, пока Владимир был прикован к постели, никто из них не появился. Ни одного звонка, ни одной открытки. Исчезли, будто их не существовало. Но стоило мужу умереть, а Тамаре Петровне остаться одной в трёхкомнатной квартире — они объявились. Снова заговорили о наследстве.
«Они чужие, им нужна только моя квартира», — жёстко заявила актриса.
Сегодня Сёмина с трудом передвигается, опирается на палку. Получает около 50 тысяч пенсии. Из-за бюрократических проволочек, ей долгое время не доплачивали положенную надбавку за «народную артистку». Но она добилась своего.
На экране появляется редко. Не хочет играть отрицательных героинь, чтобы не пачкать биографию. Соглашается только на добрые роли.
Друзей почти не осталось. Вечера она проводит одна. Но лучше так, чем терпеть фальшивые улыбки и притворное внимание таких «отзывчивых» родственников.
Тамара Петровна Сёмина прошла через славу, потерю детей, долгую борьбу за мужа и предательство родственников. Она не сдалась. Она осталась верна себе. И своей единственной любви.
