— Ты упадёшь!
Зоя ловко прыгала с камушка на камушек — ловила сачком дафний для школьного биологического кружка. В старом бакинском дворе она нашла огромную лужу, больше похожую на болото, и начала охоту. Её окликнул незнакомый паренёк, и словно сглазил: нога тут же соскользнула, девочка начала проваливаться. Мальчишка прыгнул в воду, вытащил охотницу на дафний и поставил на сухое место. Пока она приходила в себя, он сам наловил рачков и отдал ей.
— Как тебя зовут? — приветливо спросил он.
— Зоя… Василькова! А тебя?
— Я Феликс Иванов.
Они смотрели друг на друга и улыбались. Им было по 16 лет, обоим хотелось любви… Но война разлучит их на 64 года.
Вот этим я на войне занималась: немецкие самолёты взрывала
Зоя Василькова в детстве не мечтала стать актрисой. В детстве она грезила морем и видела себя не иначе как капитаном корабля. Она родилась 4 мая 1926 года в Ленинграде в семье военного Николая Корниловича Василькова. В то время он служил в зенитно‑артиллерийском полку Ленинградского военного округа на должностях командира взвода и заведующего разведкой дивизиона.
Девочку назвали так в честь мамы. Великая Отечественная застала семью в Баку — там Николай Корнилович перед войной командовал корпусом ПВО. Зоя отсчитывала дни до семнадцатилетия — она рвалась воевать с фашистами.
— Отец сам отбыл на фронт. А что могла со мной сделать мама? Я была босячка такая, непослушная. Считала, что уже стала взрослой и должна идти защищать Родину… Страха не было, — рассказывала Зоя. — Чуть ли не первой записалась на курсы медсестёр, которые организовали при нашей школе. Окончив их, избавилась от своих косичек. Что бы я на фронте с ними делала? Подстриглась под мальчишку, а чтобы мама ни о чём не догадалась, надела на голову платок. Пришла домой, села за стол, а мама говорит: «Ну‑ка, сейчас же сними платок!» — и сорвала его с моей головы. Тут я ей всё и выложила.
На войну она ушла добровольцем в 17 лет, в июне 1943‑го. Служила Василькова в зенитных войсках у своего отца под Воронежем.
— Меня быстро обучили, как давать сводку погоды, определять баллистический ветер на разных высотах. Это было важно для самолётов и зенитных орудий, чтобы снаряды попадали в цель точнее, — вспоминала Зоя. — Заряжала водородом шары‑пилоты, которые были призваны сбивать летящие фашистские самолёты. Вот этим я на войне занималась: немецкие самолёты взрывала.
Лицо было испорчено: появилась третья губа, всё зашито-перешито
Однажды Зоя поехала в госпиталь навестить отца — ему удалили аппендикс.
— Машина попала под бомбёжку. Ещё там были перекореженные трамвайные пути и огромная яма… Мы долбанулись на машине об эти рельсы, и я вылетела через лобовое стекло. Всё моё лицо было разбито. Встречная машина повезла меня в госпиталь, я потеряла очень много крови, — рассказывала актриса.
Лицо девушки было в ужасном состоянии.
— В госпитале мне долгое время никто не давал зеркало. Но женщина всегда найдёт, куда посмотреть. Помню, был майский солнечный день, и в стекле открытого окна я увидела своё лицо. Оно было ужасно! — вздыхала Зоя. — Лицо было испорчено: появилась третья губа, всё зашито-перешито, распухло… Я, конечно, очень переживала. Была такая симпатичная девочка, а стала таким уродом!
Едва поправившись, Зоя отправилась на фронт. Она служила в Воронеже, Курске, Нежине, Киеве… В одном только Воронеже части района под командованием Николая Василькова сбили 796 самолётов противника. В это внесла свою лепту и его отважная дочь.
— Мне представилась возможность проявить себя не только на поле боя, но и в самодеятельности. При нашей части был создан ансамбль, в котором я пела и танцевала. Даже, можете себе представить, подумывала о карьере балерины! — смеялась актриса.
Но как быть с изуродованным лицом? Помог случай.
— Зимой 1944 года командующий фронтом направил наш ансамбль в Москву на конкурс фронтовой самодеятельности, — рассказывала Зоя. — Когда я приехала в столицу, то родная тётя, увидев моё изуродованное лицо, попросила своего друга, профессора Илью Генриховича Лукомского, работавшего в госпитале черепно‑лицевой хирургии, прооперировать меня.
Зоя легла в госпиталь у Петровских ворот. То, что она там увидело, поразило её.
— Наш врач лепил лица, — вспоминала Василькова. — Отрезал маленькие кусочки кожи с рук, ног, и больной должен был носить эти куски кожи до тех пор, пока они не прирастут в том месте, где не было губ или носа, потом отрезал лишнее. И я, если можно так выразиться, «поменяла лицо» и снова поехала на фронт.
В октябре 1944‑го Зоя демобилизовалась в звании сержанта с медалью «За боевые заслуги».
Зачем вам нужна эта консерватория?
По окончании войны Николай Корнилович некоторое время служил в Киеве, и Зоя поступила в Киевский архитектурный институт.
— Мне казалось, что это очень красивая и интересная профессия, — объясняла Зоя. — Приняли меня без экзаменов, но, проучившись полгода, я поняла, что ошиблась. Оказалось, что надо уметь не только домики рисовать, но и в физике разбираться, а я с ней ещё в школе не дружила.
Василькову взяли в музыкальное училище по классу оперетты — от природы у неё был хороший голос. Но опять же случай изменил судьбу Зои.
— Как‑то в аудиторию зашёл директор театрального института и поинтересовался, кто это так голосисто поёт, — рассказывала Василькова. — Мой преподаватель Алла Дюблик сказала, что готовит меня для поступления в консерваторию. «Зачем вам нужна эта консерватория? Чтобы петь? Где? В оперном театре? А кто вас туда пустит? Там есть своя прима, и вряд ли она потерпит конкурентку. С вашим голосом да при наличии театрального таланта вы будете кладом в драматическом театре!» И я подумала, что лучше быть кладом в драме, чем петь «кушать подано» в оперетте, и перевелась в Киевский театральный институт на русское отделение.
Когда отца перевели в Москву, Зоя поступила на второй курс ВГИКа, который окончила в 1949 году.
Любовь — как вспышка молнии
Чувство накрыло обоих с головой сразу же: во время учёбы Зоя встретила своего будущего мужа — актёра Юрия Чекулаева.
— Как‑то нас поставили вместе в один спектакль, так и познакомились, — вспоминала Василькова. — Это была любовь с первого взгляда. Да в него и невозможно было не влюбиться. Красивый, черноволосый. А как прекрасно он играл на рояле! Посмотрела я в его карие глаза и утонула в них совершенно. В первый же день нашего знакомства он вызвался проводить меня домой. За разговорами не заметили, как сделали три круга на трамвае. На следующий день он признался мне в любви. А на третий день… мы решили пожениться.
В 1949 году у них родился сын Андрей. После окончания учёбы Зоя попала в Театр‑студию киноактёра.
— Получив диплом с отличием, я, конечно, была полна радужных надежд. Но, увы. Первой моей ролью стало озвучивание ударов копыт по мостовой, — вспоминала Василькова. — Такая обида была! Я стояла за кулисами со слезами на глазах и думала: «Зачем я заканчивала институт?» И всё же я играла в театре. Какой бы маленькой ни была роль, старалась создать интересный, запоминающийся образ.
Юрий получил свободный диплом, и ни в один театр его не взяли. В 1950 году Чекулаеву предложили поработать в Китае, и он уехал с Зоей и маленьким Андрюшей.
— Юра читал какие‑то лекции Станиславского в китайском театре, а я в китайском Дворце культуры руководила самодеятельностью, где у нас была маленькая актёрская группа, — рассказывала Зоя. — Жили в Харбине в шикарной гостинице «Ямато», когда‑то принадлежавшей японцам. Китайцы у меня и пели, и танцевали. С помощью жестов мы понимали друг друга гораздо быстрее, чем через переводчика. Китайский театр в то время был страшно примитивным. Хотя, с другой стороны, натуралистическим. Если по пьесе действие происходило на болоте, то на сцене всегда квакали настоящие лягушки!
Через два года контракт закончился, супруги вернулись в Москву, а в 1954‑м супругов зачислили в труппу театра Северной группы войск, и они поехали в Польшу. В 1957‑м оказались в ГДР в театре Западной группы войск, где ездили со спектаклями по всей Восточной Германии.
Зоя признавалась, что очень хотелось домой! Упрашивали остаться, обещая дать звание заслуженной, но она ни в какую не соглашалась. В конце 50‑х Чекулаевых (Зоя тогда носила фамилию мужа) зачислили в штат Киностудии имени Горького.
— Тогда я и снялась у Роу в кинофильме «Вечера на хуторе близ Диканьки», а муж, кстати, сыграл в этом фильме Потёмкина, — рассказывала Василькова.
Ролей стало много. Конечно, актриса мечтала о больших драматических ролях, но не жаловалась, радуясь тому, что есть.
Зрители наверняка вспомнят Екатерину II в «Вечерах на хуторе близ Диканьки», «потерпевшую» в трамвае в фильме «Место встречи изменить нельзя», фрейлину в «Королевстве кривых зеркал», грозную дворничиху в «Джентльменах удачи», губернаторшу в фильме «О бедном гусаре замолвите слово», советницу подводного царя в киносказке «Огонь, вода и… медные трубы». А всего в фильмографии актрисы — более 130 эпизодических ролей.
— Не жалеете, что связали свою жизнь с кинематографом, ведь он был к вам, мягко говоря, не очень благосклонен? Всё‑таки всю жизнь играли в эпизодах, — спрашивали её журналисты.
— Нет, никогда об этом не жалела. Да и кому предъявлять претензии? В конце концов, у каждого своя судьба, — улыбалась в ответ Зоя. — В эпизодной роли есть некоторая сложность: за короткий промежуток времени, который отведён эпизоду в фильме, нужно так ярко и точно преподнести своего героя, чтобы он запомнился зрителю и ему стало понятно, зачем этот герой вообще здесь появился. Кроме того, за свою жизнь я познакомилась со столькими режиссёрами и актёрами, столько образов к себе примерила!
С Юрием она прожила около 20 лет — развелись в 1965‑м. Зоя говорила об этом скупо и с грустью.
— Увы, ничто не вечно. Всё банально: муж увлёкся алкоголем, а потом нашёл себе другую…
Счастье не зависит от возраста
Замуж она не стремилась, жила работой и сыном. Андрей женился, появились внуки. Сам он пошёл по дедушкиным стопам, дослужился до звания подполковника. Внучка Зои, Катя Чекулаева, в четырёхлетнем возрасте сыграла роль Леночки в фильме «По семейным обстоятельствам».
А 9 мая 2006 года раздался телефонный звонок.
— Добрый день. Вы меня не узнаете?
— Нет…
— Я моряк, капитан первого ранга.
— А где мы познакомились?
— В Баку. Я Феликс Иванов.
Зоя не верила своим ушам. Прошло 64 года, им по 80 лет…
Как‑то Феликс Константинович купил журнал, где увидел публикацию «Звёзды не гаснут» с Зоей Васильковой, актрисой.
— Подумал: «Совпадение», — рассказывал Феликс. — Я же не знал, что Зоя стала киноактрисой. Потом меня что‑то подтолкнуло ещё раз взять и прочитать эту статью. И точно! Она! Я начал её искать, звонил в Ленинград, в Москву, куда только не звонил! Пришлось обратиться к друзьям в КГБ за помощью. На следующий день мне позвонили и сказали точный адрес и телефон и пошутили: «Досье на неё не надо?» Я сказал: «Не надо», — и вот мы вместе.
Феликс уговорил её переехать к нему в Петербург. Они много гуляли по городу, Зоя называла Феликса Эленькой и золотцем, он повторял, что не забывал её всю жизнь.
— Бабушка всегда говорила, что настоящая любовь случается раз в жизни, — вспоминала внучка Зои. — И если её упустишь — больше не вернётся. Но иногда судьба даёт второй шанс.
Они намеревались жить минимум до ста лет, но судьба отмерила им два года счастья. 1 июня 2008 года Зоя Василькова внезапно умерла от сердечного приступа. Похоронили её в Москве, на Новодевичьем кладбище, в колумбарии рядом с родителями.
В одном из последних интервью Зоя сказала:
— Счастье не зависит от возраста. В 80 лет можно любить так же сильно, как в 16. Главное — не потерять способность чувствовать.
