— Я даже не думала, что всё рассыплется в прах так стремительно и тихо, — прошептала Евгения Васильева, проводя тонкими пальцами по холодному стеклу панорамного окна своей квартиры в Молочном переулке.
За спиной остался оглушительный грохот падения империи «Оборонсервиса», лязг тюремных засовов и горький вкус казенного чая. Впереди же маячила глянцевая неизвестность, пахнущая масляными красками и дорогим парфюмом.
Но призраки прошлого отказывались уходить. В народной памяти их с Анатолием имена сплелись в тугой узел, вызывающий у одних презрительную усмешку, а у других — глухую, тяжелую ярость.
Девочка из хорошей ленинградской семьи
Евгения Николаевна появилась на свет 20 февраля 1979 года в строгом, продуваемом балтийскими ветрами Ленинграде. Ее детство было соткано из благополучия перестроечной элиты.
Отец, Николай Викторович, вовремя уловил ветер перемен и превратился из советского инженера во влиятельного строительного магната. Девочку оберегали от любых невзгод. Она блистала в престижной гимназии № 238, где гранит науки давался ей подозрительно легко, словно она родилась с врожденным пониманием законов логики.
Затем последовал юридический факультет Санкт-Петербургского государственного университета, который она покинула с красным дипломом, уже тогда метя далеко за пределы прокуренных аудиторий.
В ней удивительным образом уживались ледяной расчет корпоративного юриста и страстная любовь к богемной роскоши. К двадцати пяти годам белокурая красавица уже имела собственную нефтегазовую компанию и знала толк в коллекционном вине и отдыхе на Лазурном берегу. Однако масштаб семейного бизнеса стал для нее тесен. Евгении требовался размах государственной машины.
Бархатный кулак
В бурлящий котел Минобороны Евгения шагнула в 2010 году. А уже весной 2011-го хрупкая блондинка возглавила Департамент имущественных отношений. Вскоре ее влияние стало почти безграничным: она вошла в совет директоров многопрофильного холдинга «Оборонсервис».
Именно здесь, в лабиринтах ведомственных бумаг и многомиллионных тендеров, судьба столкнула ее лицом к лицу с министром обороны Анатолием Сердюковым. Строгий администратор, известный жесткими реформами армии, потерял голову. Ради Евгении он оставил семью, превратив кабинетные совещания в личные драмы…
Утро, когда пришли люди в сером
Точкой невозврата стало 25 октября 2012 года. Обыск в квартире номер 36 дома №6 по Молочному переулку напоминал сцену из голливудского блокбастера. Следователи переступили порог самого дорогого района столицы, так называемой «золотой мили» Остоженки.
Их глазам открылось пространство площадью 192 квадратных метра стоимостью около десяти миллионов долларов. Тринадцать комнат утопали в полумраке. На стенах висели подлинники Шишкина и Брюллова, в нишах застыли фарфоровые пастухи XVIII века, а воздух был густым от запаха старых денег и французского тубероза.
Из гардеробной извлекли сотни брендовых платьев, но главной деталью интерьера стали мужские красные тапочки сорок пятого размера, сиротливо стоящие у антикварного кресла. Этот нелепый предмет гардероба припишут самому Сердюкову. И он мгновенно взорвет интернет, став символом всей эпохи, и позже вдохновит саму Евгению на создание музыкального клипа.
Следствие подсчитывало убытки государства годами. Изначально речь шла о хищении более трех миллиардов рублей. Цифры таяли, как весенний снег, пока не остановились на сумме в 647 миллионов.
При обыске изъяли настоящий золотой запас одной женщины: 1173 ювелирных изделия, инкрустированные пятьюдесятью тысячами драгоценных камней, девятнадцать килограммов чистого золота и десятки швейцарских хронометров. Сама Васильева на допросах картинно вздыхала:
— Это просто бизнес-план! Я собиралась открыть сеть бутиков авторской бижутерии!
Спецблок, йога и тишина
Путь Евгении из элитной квартиры лежал в знаменитое женское СИЗО-6 «Печатники». Но камера Евгении мало походила на темницу. Это был VIP-блок с отдельным санузлом, плазменным телевизором на стене и личным вентилятором под потолком.
Здесь, на узкой койке, чиновница практиковала асаны йоги, чтобы сохранить гибкость ума и тела. Впрочем, вскоре режим смягчили, переведя ее под домашний арест все в ту же квартиру на Остоженке. Оттуда она писала судье проникновенные письма с просьбой разрешить совместное проживание с гражданским мужем. Суд ответил сухим бюрократическим языком, дозволив лишь короткие свидания через решетку.
На судебных заседаниях в Пресненском суде Москвы Васильева вела себя дерзко. Когда прокурор монотонно зачитывал эпизоды мошенничества, она демонстративно разворачивала карамельку или негромко смеялась, глядя прямо в глаза государственному обвинителю.
— Всё это грязные происки моих завистников, — заявляла она с легкой полуулыбкой. — Я чиста перед законом и совестью.
Приговор прозвучал как гром среди ясного неба — пять лет лишения свободы.
Евгения Васильева была признана виновной в мошенничестве при продаже активов МО. В рамках дела «Оборонсервиса» она обвинялась в хищении средств военного ведомства через преступную группу. Ущерб от действий группы оценивается более чем в три миллиарда рублей. Следствие арестовало имущество Васильевой на 300 миллионов рублей, а также изъяло ювелирные изделия на 127 миллионов рублей.
Толпа журналистов ожидала увидеть закованную в наручники преступницу у ворот автозака, но машина правосудия выдала вираж. Вместо колонии общего режима Евгения отправилась во Владимирскую область, в ИК-1, где официально числилась уборщицей в местной школе при исправительном учреждении.
Амнистия, живопись и новые смыслы
Ее ноги снова ступили на московский асфальт спустя всего 34 дня. Подоспела широкая амнистия, приуроченная к юбилею Победы. Значительную часть долга — 216 миллионов рублей — молча возместил отец-бизнесмен, продав часть собственных активов. Роскошную квартиру в Молочном вернуть не удалось — она ушла государству в счет погашения ущерба.
Однако фортуна и Фемида вернули Евгении коллекцию живописи. Тридцать шесть полотен русских мастеров XIX и XX веков суд признал законной собственностью. Оказавшись на свободе, вчерашняя заключенная поступила в магистратуру Московского государственного университета на факультет искусств и окончила ее снова с красным дипломом.
Евгения нашла себя в эпатаже. Открытая ею галерея стала местом паломничества столичного бомонда. На выставке «Правда о лжи» приглашенные обязаны были носить маски зайцев с длинными мягкими ушами, создавая сюрреалистичную картину раскаяния сильных мира сего.
Красные тапочки обретают хозяина
Долгие годы пара скрывала свой статус. Но в 2018 году популярный телеведущий Андрей Малахов ворвался в эфир с сенсацией:
— Только что получена информация! Экс-глава департамента Минобороны Евгения Васильева и бывший министр Анатолий Сердюков тайно обвенчались!
Свадьба прошла камерно, в закрытом зале одного из самых дорогих ресторанов Москвы. Среди подарков вновь мелькнули те самые алые тапочки, теперь уже выполненные на заказ из бархата с золотыми вензелями. На тонких кольцах красовалась гравировка «EVA». Медовый месяц влюбленные провели, гуляя под дождем по сонным набережным Прованса.
Сегодня Евгения сменила деловой костюм на блузу свободного художника. Она пишет глубокие, тревожные картины экспрессионизма, создает эксклюзивные украшения под брендом EVA и носит звание почетного академика Российской академии художеств, полученное в 2020 году.
Ее работы выставлялись в галереях Милана и Нью-Йорка, а великий кутюрье Пьер Карден лично приобрел несколько ее полотен для своей частной коллекции. Они с Анатолием воспитывают троих детей: родного сына, рожденного суррогатной матерью ради сохранения фигуры жены, и двоих приемных малышей.
— Пусть историю пишут искусствоведы, а не прокуроры, — часто повторяет Евгения.
Но сквозь запах льняного масла и звон бокалов на вернисажах до сих пор проступает холодный блеск конфискованного золота. Для большинства жителей нашей страны имя Евгении Васильевой навсегда останется высеченным в граните — как самый яркий, дорогой и скандальный символ времени, когда государственная собственность вдруг оказалась чьей-то личной спальней.
Как вы считаете, дорогие читатели, способна ли кисть и холст действительно смыть пятна со страниц уголовного кодекса, или прошлое будет тянуться за ней шлейфом красных бархатных тапочек до самого конца?
*
*
