Она молчала десятилетиями. Держала спину прямо, улыбалась с обложек глянца и делала вид, что в шоу-бизнесе всё прилично. А потом взяла — и выпустила книгу, от которой у половины отечественной эстрады, кажется, случился нервный тик.
Ирина Понаровская, икна стиля и эталон сдержанности, написала мемуары «Честно говоря». И это не просто воспоминания. Это граната, брошенная прямо в центр пыльной тусовки. Алла Пугачёва, Лариса Долина, Игорь Крутой — никто не ушёл сухим из воды.
И знаете что? Читать это одновременно страшно и невозможно оторваться.
От «Молитвы» до полного забвения: как Понаровская стала легендой
Ирина Витальевна появилась на свет 12 марта 1953 года в Ленинграде, в семье музыкантов. В пять лет села за рояль, потом освоила арфу. Бабушка настояла, чтобы внучку отдали к педагогу по вокалу Лидии Архангельской — той самой, что отшлифовала голос девочки с диапазоном в три октавы.
В 1976 году Понаровская выступила на фестивале в Сопоте с песней «Молитва» — и её заметили. Потом были хиты «Рябиновые бусы», «Женщина всегда права», «Ностальгия». Она была не просто певицей — она была стилем. Её называли советской мисс Шанель. Белые костюмы, идеальная стрижка, аристократичная выправка. И при этом — джазовый, глубокий, невероятно фактурный голос.
Но в какой-то момент она исчезла. Надолго. Не было скандалов, не было громких разводов. Просто ушла в тень, вернулась в родной Петербург и молчала. А потом — бах! — и книга. И такая, что у коллег волосы дыбом встали.
«Омерзительная команда»: что Понаровская думает о шоу-бизнесе
Книга построена как развёрнутое интервью — вопрос-ответ, без воды, без лирических отступлений. Только факты, оценки и концентрированная горечь.
Главная мысль Понаровской: шоу-бизнес давно превратился в помойку. Она называет происходящее там «бешенством достатка и показухи». Одни строят собственный Большой театр в загородном доме, другие скупают тонны мехов, третьи берут кредиты, чтобы гонять понты. Сама она рассказывает, как в разгар этого безумия ездила на крошечной прокатной Hyundai Getz — и ни капли не стеснялась.
— Считаю их абсолютно омерзительной командой, — пишет она.
И это, пожалуй, самое мягкое из всего, что она сказала.
Долина: «Не позор разве?»
Ларисе Долиной досталось, пожалуй, больше всех. Понаровская прошлась по её образованию — точнее, по его отсутствию. Долина, по её словам, имеет всего три с половиной курса Гнесинского училища (и это не вуз, а училище!) — а сейчас носит звание профессора и заведует кафедрой вокала.
— Не позор разве? — риторически вопрошает Понаровская.
Но главная претензия не в дипломе. Понаровская убеждена, что Долина пиарилась на трагедии Юлии Началовой. По её версии, Лариса называла себя «второй мамой» Юли, но, когда той понадобилась реальная помощь, просто исчезла. А после смерти Началовой — пришла на её могилу, накрашенная, с пышной причёской, и выложила фото в соцсети.
— Стоит вся такая накрашенная, с пышной головой — да ты хоть платок надень, к могиле ведь подошла, — возмущается Понаровская.
По её словам, у Долиной «ничего святого вообще нет».
Крутой: «Он не раскрутил ни одного артиста»
Игорю Крутому тоже досталось. Понаровская утверждает, что композитор брал в свой центр только тех, на ком можно было заработать.
— Я не знаю ни одного артиста, которого бы он раскрутил, кроме Хворостовского, но тот раскрутил Крутого сам ещё больше, — пишет она.
По её мнению, Крутой просто использовал талантливых людей в своих интересах, а когда они переставали приносить прибыль — выкидывал. В том числе и Юлию Началову. Правда, отец певицы Виктор Началов позже опроверг эту версию: по его словам, у Юли был контракт с Крутым, он помогал ей, а расстались они вынужденно из-за проблем самого композитора.
Но Понаровская в своей версии уверена.
Пугачёва: «Для меня она деревня»
Ну и, конечно, гвоздь программы — Алла Пугачёва. Понаровская не обвиняет Примадонну в каком-то конкретном злодеянии. Всё тоньше и от этого больнее.
Она признаётся, что Пугачёва всегда относилась к ней с холодком. Открытого конфликта не было, но чувствовалась дистанция. Чтобы быть «своей» в кругу Примадонны, нужно было признать её абсолютное превосходство. А вот это для Понаровской, женщины с хребтом и собственным взглядом на мир, было неприемлемо.
И здесь звучит та самая фраза, которая уже разлетелась на цитаты:
— Для меня она была и остаётся деревней, хоть и жила в замке.
Позже, на концерте в БКЗ «Октябрьский», Понаровская попыталась смягчить формулировку. Она сказала, что не понимает, «откуда у людей нецарского происхождения такие запросы на величие, на напыщенность, на пафос». И тут же добавила: «Эта барышня — моя коллега». Но осадок, как говорится, остался.
Понаровская, выросшая в интеллигентной ленинградской среде, с её культом внутреннего достоинства, просто не могла принять оглушительную «народность» Пугачёвой. Два разных мира — и дружбы между ними быть не могло по определению.
Роман с Сосо Павлиашвили: «Это была самая большая любовь»
В книге Понаровская впервые рассказала и о личном — о своём романе с Сосо Павлиашвили. Отношения продлились четыре года в 1990-х, и это была, по её словам, самая большая любовь в жизни. Проблема была в одном: Павлиашвили был женат.
— Я вообще-то нескрытный человек, и для меня делать вид, что мы просто связаны репертуаром, было нелегко, — признаётся она.
Понаровская сама решила положить конец этим отношениям — не потому, что любовь прошла, а потому что не хотела разрушать семью и оставлять сына Сосо без отца.
— Это был единственный случай в моей жизни, когда я была с женатым человеком, — говорит она.
Сын Энтони: трагедия, которая перевернула жизнь
В 2024 году у Понаровской случилась страшная потеря. 20 сентября внезапно умер её единственный сын Энтони Родд. Ему было 39 лет. Причина — сердечный приступ. Он ушёл в душ, а жена нашла его мёртвым в пустой ванне.
Понаровская до сих пор не может оправиться от этой потери.
— Я не чувствую, как будто это всё произошло только что. Я даже не чувствую разрыва с ним, он со мной, — призналась она в интервью.
Смысл жизни она нашла во внуках — маленьких копиях умершего сына. Но называть свою жизнь полноценной и счастливой не может.
— Сердца нет, а голова есть, — говорит она.
После трагедии она на месяц ушла в затвор, не давала интервью и не отвечала на звонки. А потом решила продолжить выступать — ради внуков, ради зрителей, ради себя.
Манифест или просто правда?
Так что же такое книга Понаровской? Запоздалая месть? Жажда реванша? Или всё-таки усталость от многолетнего молчания, от необходимости делать вид, что всё в порядке, когда внутри всё кипит?
Мне кажется, последнее. Есть такой возраст, когда вдруг перестаёшь хотеть быть удобной. Когда понимаешь, что времени на политес больше нет, а правда важнее репутации «приятной женщины».
Понаровская — человек, который всю жизнь выбирал качество вместо количества, достоинство вместо популярности. И теперь она имеет полное право сказать всё, что думает. Вся эстрада, говорят, притихла. И это само по себе красноречивее любых рецензий.
А вы как думаете — Понаровская перегнула палку или просто сказала то, что остальные боялись произнести вслух?
