Янина Брунак была из тех женщин, кто одним взглядом мог остановить табун лошадей. Балетмейстер, аристократка по крови — её дед был дворянином, сама она ставила спектакли в лучших театрах Советского Союза, организовала первый национальный ансамбль Вьетнама, работала в Сирии и Великобритании.
Дома у неё царил культ искусства, причём самого высокого. Высшее образование, несколько иностранных языков, домашние концерты — это всё было нормой.
Единственный сын Коля родился 27 октября 1944 года. Мальчик рос в Сокольниках, в районе, который сам потом называл «целым миром в миниатюре». Отношения родителей не сложились — отец, художник-график, ушёл из семьи, когда Николай был совсем маленьким. Но развод прошёл на редкость интеллигентно: без скандалов, без битья посуды. Потом отец навещал сына, мать не чинила препятствий. Но главным человеком, центром вселенной для Караченцова навсегда осталась мама.
С ранних лет Николай бредил танцами. Он был пластичен, музыкален и безумно хотел стать танцовщиком. Но мать была категорична. Как позже вспоминал сам артист, он спорил с ней: «Мама, но ведь танцовщик — это самое лучшее, чем должен заниматься мужчина!» На что Янина Евгеньевна отвечала без обиняков: «Был бы девушкой — отдала бы в хореографическое. А так — нет! Что будет, если ты не попадешь на сцену Большого театра? Если травма ноги? И в сорок лет ты будешь пенсионером?!»
Спорить с такой логикой было бесполезно. Коля увлёкся театром, и мать эту профессию приняла. Но своё влияние сохранила. Она была не просто мамой, а старшим другом, наставником, цензором и главным критиком. И когда в его жизни появились женщины, она считала своим долгом определить, годится ли та для её мальчика.
Первая любовь по маминой указке
Ещё во время учёбы в Школе-студии МХАТ Коля влюбился. Серьёзно, по-настоящему. Девушка была иностранкой — приехала из Чехословакии, училась в Москве. К тому же она когда-то была невестой его приятеля, что добавляло пикантности. Они встречались, строили планы, и Коля даже решился на ответственный шаг — познакомить её с главной женщиной в своей жизни.
Янина Евгеньевна встретила невесту… холодно. Очень холодно. Разговор не клеился, дамы не нашли общий язык. Девушка ушла в слезах и больше с Колей не встречалась. Мать объяснила свой поступок просто: «Связь с иностранкой? Это может повредить твоему будущему». И Коля тогда не стал перечить. Он знал, что мать желает ему добра, и доверился её выбору.
Вскоре его сердце было готово к новому штурму. И тут на горизонте появилась Светлана Савелова — звезда, красавица, актриса, которая уже была задействована в главных ролях в «Ленкоме» и успела сняться в нескольких фильмах. Коля был начинающим, а она уже светилась. Он влюбился без памяти, и, казалось, взаимно. Савелова отвечала ему, они встречались, отдыхали вместе с коллегами. Друзья были уверены: вот она — настоящая любовь.
Но Янина Брунак снова вынесла свой вердикт: «Она тебе не пара!». И этого оказалось достаточно. Вскоре отношения сошли на нет. Сама Людмила Поргина позже утверждала, что в разрыве Караченцова и Савеловой виновата именно Брунак. Коллеги же из «Ленкома» придерживались другой версии, что между ними просто пробежала третья — Людмила. Но факт оставался фактом: мама снова расстроила очередной брак сына.
«Вот такая фифа мне и нужна»
В 1973 году в труппу «Ленкома» приняли новую актрису. Людмила Поргина была уже замужем, но это не мешало её сердцу колотиться быстрее при виде одного из ведущих артистов театра. Их первое знакомство, по её же воспоминаниям, было сродни удару током. Она сидела в зале на репетиции, и на сцену ввалилось «что-то лохматое и зубастое», а её обдало жаркой волной. «Если не он будет моим мужем — умру!» — подумала Людмила.
Роман закрутился стремительно. Свидания в гримёрках, посиделки с гитарой, знаменитый шарм — всё это сметало преграды. Через полгода тайных встреч Поргина развелась с мужем. Но предложения руки и сердца от Караченцова не последовало. Они жили в его холостяцкой комнате в коммуналке, а всё свободное время занимала карьера. Людмила понимала, что если она ничего не предпримет, так и останется «девушкой для души» на неопределённый срок.
Она решила действовать хитро. Караченцов уехал на гастроли в Штаты, а Поргина… завела ухажёра-иностранца. Когда вернувшийся Николай поинтересовался новостями, она сказала ему правду — такой, какой хотела её видеть. «Есть ещё один поклонник. И вообще, у меня есть два кандидата, которые готовы жениться на мне прямо сейчас». У Караченцова перехватило дыхание. «Девонька моя, перед репетицией нам надо бы успеть в ЗАГС!» — выдал он, и в 1975 году они поженились.
Чья музыка звучит по радио?
Мать невестку не приняла. Янина Евгеньевна считала Людмилу «вертихвосткой», которая уже успела побывать замужем и теперь охотится за её сыном. Она не стеснялась демонстрировать своё пренебрежение.
Одним из самых ярких эпизодов этой холодной войны стала история с музыкой. Как-то за семейным обедом Янина Евгеньевна решила проверить культурный уровень невестки. «Люда, чья музыка сейчас звучит по радио?» — спросила она. Поргина, немного растерявшись, назвала первое пришедшее на ум имя: «Шопен!». «Бетховен! Знать надо!» — отчеканила свекровь.
Людмила готова была провалиться сквозь землю. Но на помощь пришёл Коля. «Мам, я же не с Бетховеном буду спать в постели, а с Людочкой, с моей девонькой любимой. Она у меня все будет знать, не волнуйся». После этого Янина Евгеньевна сменила гнев на милость, но ненадолго.
Многоженство по Караченцову
Самым болезненным эпизодом стали телефонные звонки. Людмила, стараясь наладить отношения, звонила свекрови с поздравлениями, готовила подарки, закупала цветы. Однажды, накануне 8 Марта, она позвонила и сказала: «Поздравляю вас, Янина Евгеньевна, с праздником! Такой чудный день, я сейчас вам занесу подарки».
В ответ — ледяной вопрос: «А кто звонит?». «Люда, жена Коли», — робко ответила Поргина. Тогда последовала фраза, которая отозвалась болью на долгие годы: «Ну, у Коли может быть много жен». Людмила шла по Тверской и плакала. Она купила цветы, упаковала подарок, а её просто выставили за дверь одним ледяным тоном.
Впрочем, сама Поргина не была ангелом. И когда у Караченцова случился служебный роман, она предпочла закрыть на это глаза.
Третий брак: да или нет?
В начале 90-х на съёмках фильма «Чокнутые» у Караченцова завязались близкие отношения с его партнёршей — молодой и обаятельной актрисой Ольгой Кабо. Слухи об их романе ползли по всей Москве. Сплетники обсуждали, что Поргина ревнует, устраивает скандалы, а Караченцов разрывается между семьёй и новой пассией.
Сама Ольга Кабо долгое время хранила молчание, но в одном интервью призналась: «Невозможно было не влюбиться в него. Он был очень мудр, талантлив, его обожали все на съемочной площадке». Она называла Николая Петровича своим близким другом и наставником. А вот Людмила Поргина позже без обиняков заявила: «Я, конечно, знала, что у Кабо к Коле чувство».
Несмотря на всю драму, Караченцов из семьи не ушёл. И Поргина, кажется, нашла в себе силы понять и простить. Как она сама говорила: «Я не могу осуждать Колю, потому что Кабо необыкновенная женщина. И не вижу смысла в ревности».
Злой рок и мистика одной даты
Февраль 2005 года. 27-го числа Караченцов узнаёт страшную новость: умерла его теща — мама Людмилы. Он мчится по обледенелой трассе, чтобы поддержать жену. В какой-то момент он теряет управление, и его «Пежо» на полной скорости врезается в опору столба. Полученная черепно-мозговая травма оказывается несовместимой с нормальной жизнью. 27 дней Караченцов проведёт в коме.
Мистики в этой истории хватало. Ровно через 12 лет, снова 27 февраля, произойдёт ещё одно ДТП с участием четы Караченцовых. На этот раз за рулём была сама Людмила. Машина столкнулась с «Газелью». Артиста госпитализируют в Склиф, а его жену лишат прав.
Но главная битва была впереди. Караченцов, пройдя через кому, потерял дар речи, у него нарушилась координация. Тело стало для него тюрьмой. Но он цеплялся за жизнь. Его коллега по театру Александр Яцко вспоминал: «Он не мог говорить, он мог сидеть, курить свою «Приму» и трясти рукой, и что-то мычать. Но всё равно цеплялся за жизнь: «Врёшь, не возьмёшь!»»
Девушка, угнавшая «Жигули» за коляской
Людмила Поргина не просто была рядом — она была его опорой. Многие осуждали её за то, что она вывозила тяжелобольного мужа в свет. Но она объясняла это просто: «Коле нужно общение. Ему нужна жизнь. Он не может сидеть взаперти в четырёх стенах». Она сама возила его на съёмки, на фестивали, в театр. По сути, она из-за него похоронила собственную карьеру.
Когда Караченцов на коляске въезжал в «Ленком», зал вставал. Это было выше аплодисментов — это было признание мужества. А Николай Петрович, несмотря на свой недуг, находил силы шутить. Как-то, когда Поргина привезла к нему известного логопеда, Коля написал на бумажке: «А нельзя ли помоложе и с большой грудью?»
«А мою маму не видели?»
В конце 2017 года у Караченцова обнаружили неоперабельную опухоль лёгкого. Почти год он боролся, но болезнь оказалась сильнее. 26 октября 2018 года, всего за день до своего 74-летия, актёр ушёл.
Последние дни он почти не вставал, но о чём-то всё время думал. Его невестка Ирина рассказывала, что перед уходом Караченцов всё время спрашивал: «А вы маму мою не видели?», говорил, что она приходила за ним. Янина Евгеньевна умерла в 1991 году. И до того рокового ДТП в 2005-м Караченцов часто приезжал на её могилу, подолгу стоял молча, о чём-то думая. Может быть, просто просил совета.
Кем бы ни был Караченцов — мужчиной, который покорял женщин и сцены, — для Янины Брунак он навсегда оставался её маленьким Коликом. И в день его ухода, по поверью, она пришла за ним, чтобы больше никогда не расставаться.
Людмила Поргина осталась одна. Но она до сих пор живёт так, будто он рядом. Просыпаясь, обнимает и целует его фотографию. Говорит, что не может отказаться от его тепла, любви и энергетики. А энергетика у Коли, по её словам, была безудержной. Как у того человека, который умел любить, даже когда уже не мог говорить.
