— Представляешь, Оленька, — говорила ей мать, поправляя тяжелый бархатный занавес в рижском театре, — голос у тебя от Бога, а глаза — как у инопланетянки. Тебе бы в консерватории сидеть, а не по съемочным площадкам бегать.
Но Оля только упрямо качала головой. Она родилась 24 марта 1948 года в Сталинграде, городе, который еще не оправился от страшных ран войны. Ее родители были артистами оперетты — людьми легкими, поющими, привыкшими к сцене.
Вскоре после рождения дочери их пригласили в Ригу. Так детство будущей звезды прошло в узких улочках старой Европы, среди готических шпилей и запаха Балтики. Она окончила музыкальную школу по классу фортепиано и балетное училище. Но душа просила не нот и не пуантов. В 14 лет Ольга впервые попала в объектив камеры на Рижской киностудии. А едва получив школьный аттестат, купила билет в один конец до Москвы.
Французский профиль в советском паспорте
ВГИК принял ее с первой попытки. На курсе, где блистали юные Наталья Белохвостикова и Наталья Бондарчук, Ольга Прохорова казалась существом из другого мира. У нее не было простоватой советской миловидности. В ней текла та самая «несоветская» кровь — высокий лоб, огромные глаза, точеный нос и светлые волосы, которые в те годы на экране казались почти аномалией.
— Ты, Прохорова, не для нашего колхоза, — с восхищением цокал языком один из педагогов. — Тебя бы в Париж, на Елисейские поля.
Она и сама это чувствовала. Ее дебют состоялся в 1969 году, но настоящая магия началась в 1971-м. На съемках эпопеи «Освобождение» она столкнулась с режиссером Алексеем Салтыковым. Он был старше ее на 14 лет, уже снял культового «Председателя» и был человеком с тяжелым, властным характером. Он посмотрел на нее один раз и понял: это его актриса. Его муза. Его проклятие…
10 лет в роли музы
Салтыков сделал из нее звезду. Он снимал ее в каждом своем фильме, вырывая для нее лучшие роли у других. В «Сибирячке» она была пронзительной Катей Лопарёвой, в «Возврата нет» не потерялась в тени великой Нонны Мордюковой. Но вершиной стала «Полынь — трава горькая», где ее героиня прошла через настоящий ад концлагеря.
Ольга вращалась в самом центре советской богемы. Она дружила с Владимиром Высоцким и Мариной Влади.
— Ты вылитая Маринка в молодости, — хрипло смеялся Высоцкий, глядя, как она курит на лестничной клетке «Мосфильма». — Только глаза у тебя злее. Ты не сломаешься, Оля.
Ею восхищался Никита Михалков, пророча ей «Оскара». Ее увлекался Николай Еременко-младший.
Но за фасадом успеха скрывалась трагедия. Салтыков любил ее до безумия, а безумие всегда ходит рядом с жестокостью. Он ревновал ее к каждому столбу, к каждому взгляду осветителя. Он пил, ломал мебель и требовал, чтобы снималась только у него.
— Я задыхаюсь, Леш, — плакала она однажды ночью, собирая чемодан. — Ты построил мне золотой памятник, но запер в нем.
Детей у них не было, и эта пустота в огромной квартире на Тверской давила сильнее любых ссор. Они развелись после десяти лет брака, оставив друг другу только шрамы и воспоминания.
Билет в один конец
В 1984 году жизнь сделала крутой поворот. На приеме в канадском посольстве, куда ее лично отправляла министр культуры Екатерина Фурцева после триумфа «Полыни», Ольга познакомилась с канадским дипломатом. Он был галантен, спокоен и не смотрел на нее как на собственность. Через месяц она вышла за него замуж и улетела в Торонто.
Сказка умерла через три месяца. Деспотичная свекровь, привыкшая экономить на скрепках, устраивала истерики из-за того, что Ольга купила не тот сорт сыра. Муж, вместо того чтобы защитить жену, молчал. Брак рассыпался в прах.
Возвращаться в СССР, где ее уже начали забывать, она не захотела. Прохорова выучила английский и французский, нашла работу в коммерческой фирме, снялась в паре канадских сериалов и даже играла в театре. Она скопила 80 тысяч долларов. И совершила главную ошибку в своей жизни — решила покорить Голливуд.
Падение с Олимпа
Середина 90-х. Лос-Анджелес встретил русскую красавицу ледяным равнодушием. На «Фабрике грез» никому не нужна была драматическая советская актриса с сильнейшим русским акцентом, даже если у нее профиль Одри Хепберн.
— У меня было накоплений 80 тысяч долларов, заработала, когда в Канаде в начале 1990-х годов выпускались футболки и пакеты с моим портретом — вспоминала она позже с горькой усмешкой. — И я решила стать продюсером. Я думала, что умнее этих акул.
Американские партнеры забрали ее деньги, закрыли компанию и исчезли. Ольга осталась на улице бомжом. Чтобы купить еду, бывшая звезда советского экрана продавала косметику по каталогам и работала переводчицей в судах.
А потом случился кошмар. Ее бойфренд, американец Алекс, с которым она делила съемную лачугу, выпал из окна и разбился.
— Мисс Прохорова, вы арестованы, — сказал ей полицейский, когда она вернулась с работы.
Ее таскали на допросы. Ее подозревали в убийстве ради страховки. Алиби спасло ее от тюрьмы — она была в офисе, — но не спасло от позора. Арендодатели внесли ее в черные списки, никто не хотел сдавать жилье «той русской, у которой парень выпал из окна».
Грязная комната в Лос-Анджелесе
Стресс сделал свое дело. Ее хватил инсульт. Зрение упало, здоровье рассыпалось. Сегодня Ольге Прохоровой 78 лет. Она по-прежнему живет в Лос-Анджелесе, в социальном жилье для малоимущих. Стала по сути бомжом.
Ее нынешняя реальность — это крошечная грязная квартирка, за которую нужно платить 1600 долларов, в то время как пособие по инвалидности составляет всего 900. Чтобы не оказаться на улице, она снимает комнату пополам с иммигрантом из Беларуси.
— Я смотрю на свои старые фотографии и не верю, что это я, — говорит она в редких разговорах с журналистами. — Та девушка в «Полыни» умерла. Та, что стояла рядом с Высоцким, — призрак.
*
Она до сих пор говорит на идеальном русском, но думает уже на английском. У нее нет сил вернуться в Россию — там нет ни дома, ни близких, а на пенсию по инвалидности в Москве тоже не разгуляешься.
Судьба Ольги Прохоровой — это страшная притча о том, как легко хрустальная мечта разбивается о бетонный пол американской ночлежки. Она променяла всенародную любовь на свободу, а свободу — на право просто дожить до следующего утра…
