«Из меня сделали монстра!»:Максим Поташёв жестко ответил на дикий фейк, который годами разрушал его репутацию
Есть в нашем мышлении одна странная и очень болезненная ловушка. Ты можешь десятилетиями тренировать свой мозг, научиться обрабатывать гигабайты информации, видеть стройную логическую цепочку там, где остальные видят лишь бессмысленный хаос, и находить правильный ответ за три секунды до сигнала гонга.
Но когда жизнь сталкивает тебя не с каверзным вопросом из области истории или физики, а с элементарным человеческим выбором — любовью, предательством, ответственностью, гордыней, — вся эта математическая строгость моментально осыпается трухой.
Люди привыкли думать, будто высокий интеллект — это броня. Им кажется: если человек знает ответы на тысячи сложных вопросов, то уж в своей-то собственной судьбе он точно разберётся без ошибок. Какая наивность. Иногда развитый ум даёт тебе лишь одно сомнительное преимущество — способность более изысканно и изощрённо оправдывать собственные слабости, свою трусость или желание сбежать от боли.
Ты сидишь за зеркальным столом в Нескучном саду, над тобой горят софиты, в ушах тикает секундомер, а на тебя смотрят миллионы глаз. Ты находишь верный ход на пятьдесят девятой секунде, и тебя называют триумфатором. Но в реальной жизни нет ведущего, который подскажет, что время истекло, и нет команды, способной подставить плечо. Ты остаёшься один на один с тишиной, в которой гулко отдаётся твой собственный поступок.
Меня зовут Максим Поташев. Для большинства я — магистр, обладатель сов и символ несокрушимой логики. Но сегодня мне хочется поговорить о вещах, которые не вписываются ни в одну формулу. О цене, которую приходится платить за ошибочные ходы, и о том прочерке в документе, который не загладить ни одной хрустальной наградой.
Уравнение с известными: тишина родительского кабинета
Я вырос в мире, где мыслительный процесс считался единственной безусловной формой существования. Мой отец, Оскар Ефимович, был кандидатом технических наук, заведовал лабораторией в научно-исследовательском институте и считался признанным авторитетом в области деревообработки.
Мама, Марина Мишелимовна, преподавала экономику издательского дела и бухгалтерский учёт. В нашей квартире в Москве воздух был буквально пропитан запахом типографской краски, старой бумаги и сухой строгой дисциплиной.
За обеденным столом у нас не обсуждали соседские сплетни. Разговоры вращались вокруг технологических циклов лесопереработки, нюансов балансовых отчётов или прочитанных книг. Из-за работы отца мы периодически меняли место жительства, но для меня это не имело никакого значения. Моим настоящим домом всегда оставалась книжная полка.
Я был тем самым, как сейчас принято говорить, «удобным» ребёнком. Не устраивал истерик, не требовал к себе повышенного внимания, не убегал с мальчишками во двор разбивать окна. Я просто сидел в углу с очередным томом и впитывал знания, как губка. Родителям со мной было легко. Пожалуй, именно тогда, в этой тихой, почти стерильной атмосфере умственного комфорта, и сформировался мой характер: эмоциональная отстранённость, привычка гасить любые аффекты холодным рассуждением и искренняя уверенность в том, что любую проблему в этом мире можно разобрать на алгоритмы.
Дальше был Московский физико-технический институт. Легендарный Физтех, Факультет управления и прикладной математики. Это было место, где культ разума достигали своего абсолюта. После выпуска я остался преподавать на кафедре общей и прикладной экономики.
Мне казалось, что моя жизнь размечена на десятилетия вперёд: лекции, научные статьи, академическая тишина, безупречные формулы. Мне было комфортно в этом мире чистого абстрактного знания. Но потом в мою жизнь вошла игра, которая перевернула всё.
Шестьдесят секунд до озарения: азарт, хрусталь и бизнес
В спортивное «Что? Где? Когда?» я пришёл ещё в конце восьмидесятых. Там не было камер, пышных нарядов и телезрителей — только голый азарт, душные залы и сотни таких же одержимых людей, пытающихся выжать из своего мозга максимум за шестьдесят секунд. Я играл за команду «Афина», а со временем, в 2001 году, стал её капитаном.
Телевизионный дебют состоялся в 1994-м, в команде Михаила Смирнова. И началась совсем другая история. Телевидение даёт специфическое ощущение властной уверенности. Когда ты из раза в раз находишь ответы на каверзные вопросы, когда публика аплодирует твоей догадке, внутри невольно зреет опасное убеждение: ты контролируешь этот мир.
Награды сыпались одна за другой. Двукратный чемпион мира, чемпион России, шестикратный чемпион Москвы. В 2000 году сам Владимир Яковлевич Ворошилов вручил мне «Хрустальную сову» — ту самую, последнюю в его жизни. В 2001-м был знаменитый раунд «зеро», где я выиграл карточку с вопросом, написанным рукой Ворошилова. Позже, в 2016-м, я получил юбилейную, сотую «Сову», а в 2022-м мы с командой взяли «Бриллиантовую сову».
Параллельно я строил карьеру в бизнесе, потому что замыкаться в рамках одной лишь игры мне казалось глупым. Я работал исполнительным директором в агентстве «Результат», возглавлял аналитический центр в «Лаборатории Касперского», руководил Центром оперативного маркетинга в «Росгосстрахе». Позже запустил собственный консалтинговый бизнес, стал проводить тренинги, писать книги. Даже в шоу «Кто хочет стать миллионером?» в паре с Николаем Валуевым мы забрали 800 тысяч рублей.
Мне казалось, что я выстроил идеальную, нерушимую жизненную стратегию. Я был успешен, признан, финансово независим и абсолютно уверен в своей способности просчитать любой поворот судьбы. Это была иллюзия. Главный проигрыш поджидал меня там, где я меньше всего ожидал его получить.
Третий лишний: рухнувший фасад идеального семейства
С моей первой женой, Еленой Александровой, мы познакомились задолго до того, как она сама села за зеркальный стол. Она была биологом — умная, интеллигентная, тонко чувствующая женщина из нашей же интеллектуальной среды. Нам казалось, что мы идеальная пара. У нас был общий круг общения, общие интересы, одинаковый взгляд на вещи.
Елена долгое время опасалась играть в телевизионном клубе. Она честно признавалась, что, сидя дома перед экраном, переживает за меня настолько сильно, что это буквально выбивает её из колеи. Когда у нас родились сыновья-близнецы, Роман и Андрей, она полностью посвятила себя их воспитанию. Я был на седьмом небе от счастья. Двойня! Мальчики росли, мы много путешествовали всей семей, радовались их первым шагам.
Когда сыновья немного подросли, Лена вернулась в клуб. Мы стали играть в одной команде. Я искренне гордился ею. Более того, я не раз публично признавал, что в некоторых игровых аспектах она объективно сильнее и тоньше меня. Со стороны наша семья выглядела как картинка из глянцевого журнала об успешных интеллектуалах.
А потом всё рухнуло. И рухнуло по моей вине.
В 2013–2014 годах в моей жизни появилась другая женщина — Елена Чухраева. Мы познакомились на спортивных турнирах по «Что? Где? Когда?». Возникло чувство, с которым я, привыкший все подчинять логике, просто не сумел совладать.
Я запутался. Стал жить на два фронта, пытался что-то скрывать, оттягивал решение, надеясь, что ситуация как-нибудь разрешится сама собой. Это была трусость. Обыкновенная мужская трусость, прикрытая умными мыслительными конструкциями.
Когда обманутая женщина, которой кажется, что ее семья идеальна — это не просто удар. Это уничтожение всего, во что она верила. Елена не стала устраивать публичных скандалов, не стала бороться за брак и умолять меня остаться. Она поступила предельно жёстко и бескомпромиссно: мгновенно подала на развод.
На момент развода Роме и Андрею тогда было уже почти по десять лет. Они уже всё прекрасно понимали, хоть и сильно переживали. А вот в клубе произошёл колоссальный раскол. Большинство коллег-знатоков, особенно женщины, безоговорочно приняли сторону Лены. Напряжение в воздухе было настолько плотным, что его можно было резать ножом. В итоге мне пришлось покинуть команду, в которой мы играли вместе. Сидеть за одним столом с людьми, которые смотрят на тебя с нескрываемым осуждением, было невыносимо. Но и это еще не все…
Сплетня, от которой меня буквально коробит, — будто Елена после развода «на долгие годы полностью перекрыла мне доступ к сыновьям». В сети любят смаковать эту трагедию: мол, я напрочь был вычеркнут из их детства.
Меня искренне возмущает и угнетает, с какой лёгкостью люди выдумывают подобные драмы. Ничего общего с реальностью эта беллетристика не имеет. Лена — разумный и взрослый человек, и у нас хватило мудрости не делать детей заложниками распада нашего брака. Никто никому ничего не перекрывал.
Я всегда присутствовал в жизни сыновей, участвовал в их воспитании и поддерживал с ними постоянный, живой контакт. Смотреть на то, как интернет-сказочники лепят из нашей семьи дешёвую мелодраму и лишают меня общения с собственными сыновьями ради лайков в соцсетях, — неприятно и мерзко.
Глупые слухи о брошенной в утробе дочери, разрушившие репутацию
Годы спустя после нашего разрыва с Еленой в интернете начала жить своей жизнью какая-то чудовищная, искажённая версия моей биографии. Кто-то сочинил драматичную «исповедь» о том, что я якобы бросил Елену, когда она ждала нашу дочь Василису, а она из мести поставила прочерк в свидетельстве о рождении и дала девочке свою фамилию.
Читать эти вымыслы и видеть, как люди искренне верят в эту историю, было невероятно тяжело и угнетало меня годами. Мне приписывали поступок, которого я не совершал, выставляя человеком, бросившим нерождённого ребёнка. Жёлтая пресса и социальные сети подхватили этот миф, совершенно не интересуясь правдой.
А правда состоит в том, что Василиса — вообще не моя дочь.
Наш брак с Леной действительно распался, но она тоже нашла своё счастье: вышла замуж за известного учёного-миколога Михаила Вишневского. Именно в их браке родились двое детей — дочь Василиса и сын Ян. Настоящий биологический отец Василисы — Михаил Вишневский, и ни о каких прочерках от моего имени там никогда не было и речи.
Сложившаяся вокруг нашей семьи путаница и глупые сплетни причинили немало боли всем участникам этой истории. Мне искренне жаль, что личная жизнь двух взрослых людей, давным-давно пошедших своими путями, стала поводом для фантазий, кочующих по сети.
Вторая жизнь, точки над «Ё» и искусственный разум
Жизнь, тем не менее, продолжалась. Я женился на Елене Чухраевой. В 2014 году у нас родилась дочь Анна. В этих новых отношениях я постарался выстроить тихую, закрытую от посторонних глаз гавань. Я никогда не комментировал в прессе детали своего громкого развода. Не из гордости, а потому что понимал: любые мои публичные оправдания будут выглядеть жалко и лишь причинят новую боль тем, кого я уже травмировал.
Чтобы хоть как-то заземлить внутреннюю тревогу, я ещё сильнее ушёл в работу и свои маленькие, почти маниакальные правила. У каждого человека есть свои пунктики, помогающие ему удерживать иллюзию контроля над рушащимся миром. Для меня одним из таких пунктов стала… буква «ё». Я органически не переношу её в печатных текстах.
Я убеждён, что её использование оправдано исключительно в литературе для детей, которые только учатся читать и не знают правильных ударений. Взрослому, образованному человеку и так предельно понятно из контекста, где «все», а где «всё». Засорять язык лишними графическими значками — это мусор, это нарушение строгой типографической эстетики. Коллеги иногда смеются над этой моей принципиальностью, но для меня это не просто каприз. Это моя личная попытка удержать порядок хотя бы на печатной странице, раз уж в собственной жизни я допустил такой хаос.
Что сейчас, когда мне 56?
У меня успешный консалтинговый бизнес, я пишу книги, провожу семинары, меня по-прежнему узнают на улицах и просят автографы. У меня есть любимая жена и растёт замечательная младшая дочь Аня. Внешне моя жизнь выглядит абсолютно благополучной, выверенной и состоявшейся.
Но когда гаснут софиты и я остаюсь в тишине кабинета, я неизбежно возвращаюсь мыслями к тому, что исправить уже невозможно.
Моим сыновьям-близнецам, Роману и Андрею, сейчас уже чуть больше 20 лет. Они стали взрослыми, самостоятельными мужчинами. И вот, что я могу сказать: с течением лет ты начинаешь совсем иначе оценивать понятия успеха и поражения. Никакие «Хрустальные» или «Бриллиантовые совы», никакое признание миллиона зрителей и никакие выигрыши в интеллектуальных шоу не способны заменить любовь и уважение со стороны родных детей.
