Нотариус позвонила в десять утра, как раз когда Светлана допивала второй кофе.
— Светлана Игоревна? Вам нужно подойти в контору. С паспортом. По наследственному делу вашей тёти Анны Петровны.
— Когда удобно?
— Завтра после обеда подойдёт?
— Подойдёт.
Светлана положила трубку и допила кофе.
Тётя Аня.
Мамина сестра, которая всю жизнь прожила в Питере. Работала главным бухгалтером в строительной компании. Никогда не была замужем. Жила одна в небольшой однушке на Васильевском острове.
Они переписывались в мессенджерах почти каждую неделю. Созванивались на праздники. Светлана всегда поздравляла тётю с днём рождения первой, присылала открытки.
Но виделись редко. Раз в три-четыре года. То Светлана приезжала в Питер по работе, то тётя заезжала в Москву проездом.
Никакой показной близости. Никаких слёз и клятв в вечной любви. Никаких громких признаний.
Просто тихие, спокойные родственные отношения без драм и манипуляций.
На следующий день Светлана пришла к нотариусу ровно в два.
Контора находилась в старом доме на Тверской. Третий этаж, без лифта. Светлана поднялась по скрипучей лестнице, толкнула тяжёлую дверь.
Нотариус оказалась женщиной лет пятидесяти. Строгий костюм, короткая стрижка, никакой улыбки.
— Паспорт.
Светлана протянула документ.
Нотариус сверила данные, кивнула, достала толстую папку.
— Ваша тётя, Анна Петровна Соколова, скончалась четырнадцатого ноября. Завещание составлено два года назад. Всё имущество переходит вам. Подпишите здесь, здесь и здесь.
Светлана подписала.
— Квартира была продана год назад за четыре миллиона восемьсот тысяч. Деньги хранились на депозите. Вычли налоги, госпошлину, услуги нотариуса. Осталось четыре семьсот двадцать тысяч. Реквизиты для перечисления?
Светлана продиктовала номер счёта.
— Деньги поступят в течение десяти рабочих дней. Документы заберите.
Светлана взяла папку. Кивнула. Вышла.
На улице было холодно. Светлана остановилась у подъезда, открыла папку.
Четыре миллиона восемьсот тысяч.
Она медленно перелистала документы. Свидетельство о смерти. Копия завещания. Выписка со счёта.
Тётя продала квартиру год назад. Переехала в частный дом престарелых. Хороший, дорогой, в Подмосковье. С отдельными комнатами, медсёстрами, нормальной едой.
Светлана знала. Они обсуждали это по телефону.
— Не хочу никому мешать, — сказала тогда тётя. — Лучше буду в доме. Там и народ есть, и врачи рядом.
— Может, ко мне приедешь? У нас места хватит.
— Спасибо, Светочка. Но нет. Мне тут хорошо.
Тётя прожила в том доме восемь месяцев. Умерла во сне. Тихо. Без мучений.
Светлана сложила документы обратно. Застегнула сумку.
Дома Светлана положила папку на стол в прихожей и пошла переодеваться. Муж Игорь сидел в гостиной с ноутбуком, увидел папку, посмотрел на жену.
— Что это?
— Документы.
— Какие?
— От нотариуса.
Он хотел спросить ещё что-то, но она уже ушла в спальню. Игорь взял телефон и написал матери: «Света была у нотариуса. Какие-то документы принесла».
Ответ пришёл через минуту: «Узнай, что за документы».
Но спрашивать он не стал. Светлана весь вечер была молчаливой, занималась своими делами, а он решил не лезть.
В восемь вечера в дверь позвонили. Настойчиво, без пауз, три длинных звонка подряд. Светлана вышла из кухни, посмотрела в глазок. Свекровь. Конечно.
Она открыла дверь. Тамара Викторовна прошла в квартиру, даже не поздоровавшись, стянула сапоги, повесила шубу и направилась прямиком на кухню. Уверенным шагом, будто это была её собственная квартира.
— Чай будешь?
— Не надо. Давай сядем, поговорим.
Светлана села напротив. Игорь завис в дверях, не решаясь войти.
— Игорь сказал, ты у нотариуса была, — начала свекровь, складывая руки на столе.
— Была.
— По наследству?
— Да.
— От кого?
— От тёти.
— И что оставила?
Светлана посмотрела на неё спокойно. Никакого раздражения, никакой злости. Просто спокойный, внимательный взгляд.
— Деньги.
— Сколько?
— Четыре восемьсот.
Тамара Викторовна на секунду замолчала, потом губы тронула довольная улыбка.
— Ну вот и хорошо. Значит, теперь у тебя есть деньги.
— Есть.
— Тогда обязана делиться.
Светлана медленно закрыла папку, которая всё это время лежала перед ней на столе. Выровняла стопку документов. Подняла взгляд.
— Почему обязана?
— Потому что семья, — Тамара Викторовна выпрямилась. — Ты же понимаешь, что теперь можешь помочь. Игорю нужна машина новая, у меня дача требует ремонта, Лене — Игоревой сестре — на свадьбу дочери собирать надо.
— Мне никто не говорил, что Лениной дочери свадьба.
— Ну так я тебе говорю. Летом будет. Как раз деньги понадобятся.
— Тамара Викторовна, — Светлана сложила руки. — Это моё наследство. От моей тёти. Мне.
— Ты замужем за моим сыном. Значит, это семейные деньги.
— Нет. Это моё личное наследство. Полученное не в браке.
— Но ты же не откажешь помочь семье? — свекровь повысила голос. — У Игоря машина разваливается! Ему на работу ездить не на чем нормальном!
Игорь дёрнулся в дверях.
— Мам, ну это… мы же не обсуждали…
— Молчи. Я с невесткой разговариваю. — Тамара Викторовна снова повернулась к Светлане. — Так что там с машиной? Миллион выделишь?
— Нет.
— Как это нет?
— Так. Не выделю.
— А на дачу? Хоть пятьсот тысяч?
— Тоже нет.
— Ты что, серьёзно? — свекровь ударила ладонью по столу. — У тебя почти пять миллионов! Ты не можешь отдать даже миллион на семью?
Светлана встала. Отодвинула стул. Выпрямилась.
— Тамара Викторовна, обсуждение закончено.
— Что?!
— Я сказала — обсуждение закончено. Это мои деньги. Моё наследство. И я уже решила, куда они пойдут.
— Куда?! — свекровь вскочила.
— Это не ваше дело.
— Как это не моё?! Ты живёшь с моим сыном!
— Именно. С вашим сыном. Не с вами. И в моём доме, Тамара Викторовна, такие требования не принимаются.
Игорь попытался что-то сказать.
— Свет, ну может, правда, стоит обсудить… Родственные обязательства…
Светлана посмотрела на него. Долго, внимательно. Он замолчал на полуслове.
— Какие обязательства, Игорь?
— Ну… мама же права… мы семья…
— Наследство моей тёти не имеет никакого отношения к нашему общему быту. Деньги уже распределены. По конкретным целям. Обсуждению это не подлежит.
Тамара Викторовна покраснела.
— Ты! Неблагодарная! Мы тебя в семью приняли, как родную!
— Я вас не просила меня принимать, — спокойно ответила Светлана. — Я вышла замуж за Игоря. Не за вашу семью.
— Да как ты смеешь?!
— Смею. В моём доме. — Светлана подошла к двери и открыла её. — Прощайте, Тамара Викторовна.
— Ты меня выгоняешь?!
— Нет. Я просто говорю, что разговор окончен.
Свекровь схватила сумку, натянула шубу, сунула ноги в сапоги.
— Пожалеешь! Игорь, ты это слышал? Она меня выгнала!
Игорь молчал, глядя в пол.
Тамара Викторовна вышла, хлопнув дверью так, что задребезжало стекло в серванте.
Светлана закрыла дверь на замок, повернулась к мужу.
— Хочешь что-то сказать?
— Света, ну ты могла бы… мягче…
— Мягче? Когда твоя мать требует от меня почти миллион на твою машину?
— Ну машина правда нужна…
— Игорь, машину ты можешь купить сам. На свою зарплату. Или взять в кредит. Или копить. Варианты есть. Мои деньги к этому отношения не имеют.
— Но мы же муж и жена…
— Именно. Муж и жена. Не ты и твоя мама.
Она прошла мимо него в спальню, взяла папку с документами, вернулась в кабинет и заперлась там. Открыла сейф, положила все бумаги внутрь, закрыла. Потом села за компьютер и методично поменяла пароли ко всем своим счетам, карточкам, приложениям.
Игорь постучал в дверь через полчаса.
— Свет, ты там?
— Да.
— Можно войти?
— Лучше не надо.
Он замолчал. Потом ушёл.
Светлана сидела в кабинете до полуночи.
Не потому что злилась. Злость прошла ещё час назад.
Просто думала.
О тёте Ане, которая всю жизнь работала на одном месте. Вставала в шесть утра, ехала через весь город, сидела над бумагами до вечера.
Копила деньги. По чуть-чуть. Тысяча тут, две там. Откладывала с каждой зарплаты.
Жила скромно. Не покупала ничего лишнего. Не ездила на курорты. Не меняла мебель каждые пять лет.
Никому не мешала. Никого не просила. Никому не навязывалась.
И вот результат. Четыре семьсот двадцать тысяч. Её последние деньги.
Светлана точно знала, куда они пойдут.
Два миллиона — на депозит. Неприкосновенный запас. На случай, если что-то случится. Болезнь, потеря работы, развод. Мало ли.
Миллион — на образование. Если они с Игорем решатся на детей. Хороший вуз, репетиторы, всё как надо.
Остальное — на квартиру. Небольшую студию где-нибудь на окраине. Свою. Отдельную. Чтобы было куда уйти, если жизнь пойдёт не так.
Никакой машины для Игоря. Никакой дачи для свекрови. Никакой свадьбы для Лениной дочери.
Её деньги. Её решение. Её жизнь.
Утром Игорь ушёл на работу молча.
Не позавтракал. Не попрощался. Просто оделся и вышел.
Светлана сидела на кухне с кофе. Смотрела в окно. За стеклом шёл снег.
Телефон пиликнул. Сообщение в семейном чате.
Тамара Викторовна: «Игорь, поговори с женой. Она совсем обнаглела. Денег получила и сразу нос задрала. Думает, теперь хозяйка положения».
Игорь ничего не ответил.
Зато написала Лена, его сестра: «Света, ну правда, было бы честно помочь семье. Мы же родные».
Светлана прочитала. Поставила чашку на стол.
Светлана открыла чат. Набрала сообщение: «Я выхожу из чата. Не пишите мне больше по этому вопросу».
Отправила.
Вышла из группы.
Потом открыла контакты. Нашла Тамару Викторовну. Удалить контакт. Заблокировать номер.
То же самое с Леной.
Готово.
Вечером Игорь вернулся поздно. Сел напротив за стол.
— Мама звонила. Говорит, ты её заблокировала.
— Да.
— Зачем?
— Чтобы не звонила.
— Света, ну это моя мать…
— Знаю. Твоя. Не моя. Пусть тебе и звонит.
Он хотел ещё что-то сказать, но промолчал. Встал, ушёл в комнату.
Светлана осталась на кухне. Допила чай. Подумала о том, что с этого дня в их семье разговоры о её деньгах закончились. Не скандалом. Не слезами. Не криками.
Просто холодной, окончательной точкой.
Она встала, помыла чашку, вытерла стол и выключила свет.
Тётя Аня была бы довольна.
