Анна перевернула шкатулку вверх дном в третий раз за этот вечер. Цепочки, браслеты, кольца — всё было на месте. Только не серьги. Те самые серьги с бриллиантами, которые мама подарила ей на свадьбу пять лет назад, сжав её руки и прошептав: «Носи их на счастье, доченька. Они достались мне от твоей бабушки».
Она опустилась на край кровати, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Неделю она искала их. Неделю переворачивала квартиру, проверяла каждый карман, каждую сумку. Вспоминала, когда последний раз надевала — на день рождения Максима два месяца назад? Или позже? Память предательски молчала.
— Макс, — позвала она в сторону коридора, когда услышала, что муж вернулся с работы, — ты случайно не видел мои серьги? С бриллиантами, помнишь?
— Привет, — бросил он устало, сбрасывая ботинки. Галстук был ослаблен, рубашка помята, лицо серое от усталости. — Что за день выдался…
— Макс, послушай, это важно. Ты не видел мои серьги? Те, что мама подарила?
Он прошёл на кухню, открыл холодильник, достал пиво.
— Какие серьги?
— С бриллиантами! — голос Анны дрогнул. — Я их неделю ищу, уже с ума схожу. Думала, потеряла где-то, но вдруг ты видел…
— А, эти, — Максим сделал глоток прямо из бутылки. — Я их Оксане дал.
Несколько секунд Анна просто стояла, не веря своим ушам. Слова мужа повисли в воздухе между ними, как что-то материальное, осязаемое.
— Что?! — выдохнула она наконец.
— Оксане дал. У неё корпоратив был на прошлой неделе, она хотела красиво выглядеть.
— Ты отдал своей сестре мои серьги с бриллиантами?! Ты чем вообще думал?!
Максим поморщился, отставил бутылку на стол.
— Не ори, пожалуйста. У меня голова раскалывается.
— Не ори?! — голос Анны взлетел на октаву выше. — Ты взял МОИ серьги, которые подарила мне МОЯ мать, и отдал их твоей сестре, даже не спросив! И ты просишь меня не орать?!
— Мы муж и жена, Аня, — Максим потёр лицо ладонями. — У нас всё общее. Или ты уже забыла? Я же не продал их, просто дал сестре на один вечер.
— Общее?! — Анна почувствовала, как внутри всё закипает. — Это был подарок от моей матери! Единственное, что осталось от бабушки! Это не какая-то там общая кофеварка или диван!
— Боже, да что ты раздуваешь из мухи слона! — Максим повысил голос. — Оксана не чужой человек, она моя сестра! Ей нужно было хорошо выглядеть перед начальством, перед коллегами. Я просто хотел помочь.
— Помочь? ПОМОЧЬ?! — Анна сжала кулаки. — Ты даже не спросил! Ты залез в мою шкатулку, взял самую дорогую для меня вещь и отдал её…
— Откуда мне было знать, что они такие особенные? — перебил Максим. — Я в этих ваших украшениях вообще не разбираюсь! Выглядели они как любые другие серьги с АлиЭкспресс!
Анна застыла, глядя на него широко раскрытыми глазами.
— С АлиЭкспресс? Это бриллианты, Максим! Настоящие бриллианты! Им больше пятидесяти лет! Они стоят…
— Ну и что? — отрезал он. — Всё равно ты их почти не носишь. Лежат без дела. А Оксане они пригодились. Честно говоря, я не понимаю, из-за чего весь этот шум. Орёшь на меня из-за каких-то мелочей!
— Мелочей?! — голос Анны сорвался на крик. — Ты называешь бриллианты мелочью?! И потом — твоей сестре вообще НИЧЕГО нельзя давать! Она или потеряет, или испортит, или забудет вернуть! Помнишь мой кашемировый шарф? А дорожную сумку?
— Не смей говорить так об Оксане! — Максим шагнул вперёд, его лицо потемнело. — Она прекрасный человек!
— Прекрасный? — горько рассмеялась Анна. — Она при каждой встрече хамит мне! Комментирует мою одежду, мою готовку, мою работу! В прошлый раз она сказала, что я располнела и мне надо бы заняться собой! А ты просто сидел и молчал!
— Она просто говорит правду в лицо, — пробормотал Максим. — Ты слишком чувствительная.
— Чувствительная?! Я чувствительная?! — Анна почувствовала, как по щекам катятся слёзы, но не могла остановиться. — А ты вообще меня защищал хоть раз? Хоть раз сказал ей, что она переходит границы? Нет! Потому что для тебя всегда важнее она, твоя драгоценная сестрёнка!
— Это моя семья! — рявкнул Максим. — Моя кровь! И если ты не можешь это принять…
— А я что, не твоя семья?! — перебила его Анна, и в её голосе прозвучала такая боль, что Максим на мгновение замолчал. — Пять лет, Макс! Пять лет мы вместе! Я твоя жена! Но ты всегда выбираешь её!
— Ты ревнуешь к моей сестре? — он покачал головой. — Это же абсурд!
— Я не ревную! — выкрикнула Анна. — Я устала быть на втором месте! Устала от того, что моё мнение ничего не значит! Что мои вещи — это общие вещи, а твои — святыня! Помнишь, когда я хотела повесить в гостиной картину, которую мне подарила подруга? Ты сказал, что она не вписывается в интерьер! А футбольный постер, на котором кто-то расписался, который висит в спальне и который я ненавижу — это нормально, да?
— Так ты из-за этого на меня орёшь? — Максим прислонился к стене. — Из-за какой-то картины?
— Не из-за картины! — Анна всхлипнула. — Из-за того, что ты меня не слышишь! Никогда не слышишь! Я говорила тебе, что устала, что мне тяжело совмещать работу и дом, что хочу, чтобы ты больше помогал. А ты что? Приходишь, плюхаешься на диван с пивом и уткаешься в телефон! Когда я в последний раз просила тебя помыть посуду, ты сказал, что это женская работа!
— Я много работаю! — возразил Максим. — Я устаю! У меня проект за проектом, начальник давит! Думаешь, мне легко?!
— А мне легко?! — Анна вытерла слёзы рукавом. — Я тоже работаю! Плюс всё в доме на мне — уборка, стирка, готовка! Когда ты в последний раз готовил ужин? Или ходил в магазин не по моей просьбе? Или убирал квартиру?
— Я приношу домой больше денег, — сказал Максим холодно. — Разве это ничего не значит?
Анна замерла. Эти слова ударили её сильнее, чем всё остальное.
— Больше денег, — повторила она тихо. — Значит, ты считаешь, что я меньше вношу в эту семью?
— Я не это имел в виду…
— Нет, имел! — голос Анны дрожал. — Ты именно это имел в виду! Что я меньше зарабатываю, значит, должна больше делать по дому, больше терпеть, больше молчать! А когда твоя сестра берёт мои вещи без спроса — это нормально, потому что я ничего не значу!
— Господи, Аня, хватит уже! — Максим схватил куртку с вешалки. — Я не могу это слушать! Меня задолбало, что из любой ерунды ты закатываешь истерику!
— Истерику? — Анна сделала шаг к нему. — Ты называешь мои чувства истерикой?
— Да! Истерикой! — Максим развернулся к ней, глаза его горели. — Всё, что я делаю — недостаточно хорошо! Я работаю как проклятый, чтобы мы могли жить в нормальной квартире, ездить в отпуск, но тебе всё мало! Ты всегда недовольна! Всегда чем-то возмущаешься! Я устал, понимаешь? Устал чувствовать себя виноватым!
— А я устала чувствовать себя невидимой! — крикнула Анна. — Ты даже не знаешь, что сегодня произошло у меня на работе! Не знаешь, о чём я мечтаю! Не знаешь, что меня расстраивает! Когда ты в последний раз спрашивал, как прошел мой день? Когда интересовался, что я чувствую?
— А когда ты спрашивала меня?! — огрызнулся Максим. — Ты думаешь, мне легко? Думаешь, мне не хочется иногда просто прийти домой и отдохнуть без допросов и претензий?
— Допросов? Если я интересуюсь твоей жизнью — это допрос?
— Ты придираешься! — Максим надел куртку. — Я ухожу. Не могу больше.
— Уходи! — Анна почувствовала, как что-то внутри рвётся. — Беги к своей сестре! Она-то уж точно тебя поймёт и пожалеет!
Максим остановился у двери, его плечи напряглись.
— Знаешь что, Аня? — сказал он, не оборачиваясь. — Может, нам действительно не нужно больше мучать друг друга. Может, мы ошиблись.
Тишина, что последовала за этими словами, была оглушающей. Анна стояла посреди комнаты, чувствуя, как холод растекается по венам.
— Что? — прошептала она.
— Развод, — Максим обернулся, и в его глазах она увидела усталость. — Может, нам нужен развод. Если мы только и делаем, что ссоримся…
— Ты серьёзно? — голос Анны был едва слышен.
— Да, — он кивнул. — Я больше так не могу. Постоянное напряжение, ссоры, упрёки. Я задыхаюсь в этом браке.
— Задыхаешься, — повторила Анна машинально. Она опустилась на диван, ноги не держали. — Значит, вместо того чтобы попытаться что-то изменить, ты просто хочешь сбежать.
— А что тут менять? — устало спросил Максим. — Мы разные люди, Аня. Слишком разные.
— Мы были одинаковыми пять лет назад, — прошептала она. — Что изменилось?
— Всё изменилось! — он провёл рукой по волосам. — Мы изменились. Превратились в чужих людей, которые живут под одной крышей и терпеть друг друга не могут.
— Я не… — начала Анна, но голос предал её. Слёзы хлынули с новой силой. — Я не терплю тебя. Я люблю тебя. Любила. Люблю. Чёрт…
Максим молчал, глядя в пол.
— Я просто хотела, чтобы ты меня уважал, — продолжала Анна сквозь слёзы. — Чтобы считался с моим мнением. Чтобы мои вещи, моя память, мои чувства что-то значили для тебя.
— Они значат, — тихо сказал он. — Но я устал от того, что всё, что я делаю — неправильно.
— А я устала от того, что ты меня не защищаешь, — Анна вытерла лицо. — От того, что твоя сестра важнее меня. От того, что ты не видишь, как я стараюсь.
Максим медленно снял куртку, повесил обратно на вешалку. Прошёл в комнату, сел в кресло напротив дивана. Долго молчал.
— Я позвоню Оксане, — сказал он наконец. — Скажу, чтобы вернула серьги немедленно.
— Спасибо, — прошептала Анна.
— И мне жаль, — он поднял глаза. — Правда жаль. Я не думал. Просто не подумал, что это так важно для тебя.
— Ты не спросил.
— Да, — кивнул он. — Не спросил. Как и много о чём другом.
Тишина снова повисла между ними, но на этот раз она была другой — не злой, а грустной.
— У нас правда всё настолько плохо? — спросила Анна. — Что ничего не остаётся, кроме развода?
Максим долго не отвечал. Смотрел на свои руки, сжимал и разжимал пальцы.
— Не знаю, — признался он. — Честно — не знаю. Последние полгода мне кажется, что мы только и делаем, что раним друг друга.
— А до этого? — Анна посмотрела на него. — Помнишь, как было до этого?
— Помню, — слабо улыбнулся Максим. — Помню, как мы могли говорить часами. Как смеялись над глупыми шутками. Как ты засыпала у меня на плече в кино.
— Помню наши воскресные завтраки, — добавила Анна. — Когда ты готовил те ужасные блины, а я делала вид, что они вкусные.
— Они были вкусные! — возразил Максим с улыбкой.
— Нет, не были, — Анна тоже улыбнулась сквозь слёзы. — Они были резиновые.
— Ладно, может, немного резиновые, — признался он.
Они замолчали. Где-то за окном сигналила машина. Капала вода из крана в ванной — Анна всё собиралась попросить Максима починить, но так и не попросила.
— Что с нами случилось, Макс? — спросила она тихо. — Как мы дошли до этого?
— Устали, наверное, — он потёр глаза. — От работы, от быта, от… всего. И перестали говорить друг с другом. Просто перестали.
— Я скучаю по тебе, — призналась Анна. — По тому тебе, который был раньше.
— Я тоже, — он посмотрел на неё. — Скучаю по нам. По тем, какими мы были.
— Можем ли мы вернуться к этому? — спросила Анна.
Максим встал, подошёл к дивану, сел рядом с ней. Взял её руку в свою.
— Не знаю, — сказал он честно. — Но, может, стоит попробовать? Вместо того чтобы сдаваться?
Анна сжала его пальцы.
— Мне жаль, что я на тебя так накричала, — сказала она. — Просто всё накопилось. Месяцами копилось.
— Мне тоже жаль, — Максим обнял её. — Жаль, что не спросил про серьги. Жаль, что не защищал тебя от Оксаны. Жаль, что говорил, будто ты устраиваешь драмы. Это было подло.
— А я не должна была говорить, что тебе ничего нельзя доверить, — Анна прижалась к его плечу. — И что ты плохой муж. Ты не плохой.
— Я не лучший, — усмехнулся он грустно. — Но буду стараться. Обещаю.
— Я тоже постараюсь, — она подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Буду говорить, когда что-то не так, а не копить обиды.
— Договорились, — кивнул Максим. — И я буду слушать. Правда слушать, а не просто ждать, пока ты закончишь говорить.
Они сидели обнявшись, молча. За окном стемнело окончательно. В квартире было тихо.
— Мне страшно, — призналась Анна. — Что мы не справимся. Что всё снова покатится под откос.
— Мне тоже страшно, — Максим поцеловал её в макушку. — Но давай хотя бы попробуем.
Анна почувствовала, как внутри что-то отпускает. Впервые за долгое время ей стало легче.
— Хорошо, — сказала она. — Давай попробуем.
— И я поговорю с Оксаной, — добавил Максим. — Серьёзно поговорю. О границах, об уважении. Она не должна тебе хамить.
— Спасибо, — Анна снова прижалась к нему.
Они сидели так ещё долго, просто обнявшись в темноте. Снаружи шумел город, текла привычная жизнь, но здесь, в их небольшой квартире, что-то менялось. Что-то очень важное.
— Макс? — позвала Анна.
— М?
— Я всё-таки хочу получить свои серьги обратно. Очень хочу.
— Позвоню прямо сейчас, — он достал телефон. — И если она их потеряла или повредила — сам куплю тебе новые. Точно такие же.
— Точно такие же не получится, — грустно улыбнулась Анна. — Они особенные.
— Тогда постараюсь найти максимально похожие, — он набрал номер сестры. — Привет, Оксан. Слушай, нужно вернуть Анины серьги. Да, те, с бриллиантами. Завтра? Нет, сегодня. Прямо сейчас… Оксана, не спорь, пожалуйста. Это важно. Очень важно…
Анна слушала, как он говорит, твёрдо и уверенно, и чувствовала, как на глаза снова наворачиваются слёзы — но на этот раз совсем другие.
Может, они и правда справятся. Может, ещё не всё потеряно.
Может, любовь — это не только романтика и бабочки в животе. Может, это ещё и умение признавать ошибки, просить прощения, начинать заново. Снова и снова.
— Она привезёт через час, — сказал Максим, убирая телефон. — И извинится перед тобой.
— Правда? — удивилась Анна.
— Правда, — кивнул он. — Я сказал, что если она не извинится, то может забыть о том, что я когда-либо одолжу ей что-то ещё.
Анна рассмеялась — впервые за этот ужасный вечер.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что, — Максим обнял её крепче. — Прости меня. За всё.
— И ты прости меня, — ответила Анна.
Они сидели, обнявшись, и впервые за много месяцев им было хорошо вместе. Просто хорошо.
А в шкатулке на комоде, среди цепочек и браслетов, скоро снова займут своё место серьги с бриллиантами. Память о бабушке, благословение матери, символ любви.
И символ того, что иногда нужно пройти через бурю, чтобы вспомнить, почему ты держишься за этого человека.
Почему выбрал именно его.
И почему стоит бороться.
