«Уберите со сцены эту… гулящую!» – не крик, а сдавленное рычание прозвучало из зрительного зала во время репетиции. На сцене замерла актриса Римма Быкова. Медленно обернувшись, она встретилась взглядом с мужем, Иннокентием Смоктуновским.
В ее глазах не было ни стыда, ни страха – лишь ледяное презрение. Это был финал. Финал брака и точка отсчета для одинокого гения, которому только предстояло покорить Москву. Эта сцена в провинциальном театре стала кульминацией истории, начавшейся в далекой сибирской деревне.
Иннокентий Смоктуновский, седьмой ребенок в бедной крестьянской семье из Татьяновки, узнал, что такое потеря, слишком рано.
Сначала от голода умер старший брат. Затем семья, спасаясь от новой волны голода 30-х, отдала Кешу и его брата на воспитание бездетной тете. Несмотря на лишения, детство он вспоминал как «светлую сказку». Но сказке пришел конец в 1941-м: отец погиб на фронте, а через два года на войну отправился и сам 18-летний Иннокентий.
Его фронтовая дорога была страшной и героической: страшные бои на Курской дуге, немецкий плен, чудесное спасение украинской семьей, партизанский отряд, освобождение Варшавы и штурм Берлина.
Он вернулся с медалью «За отвагу», но и со страхом: бывших пленных часто объявляли предателями. Чтобы затеряться, он уехал в Норильск, где впервые ступил на сцену.
Судьба привела его в Махачкалу, а затем – в Сталинградский театр драмы, куда позвали его молодую жену, актрису Римму Быкову. Здесь проявился весь драматизм их союза.
Смоктуновский, живой и остроумный, долго оставался в тени. Режиссер Фирс Шишигин считал его «странным», зато благоволил к Римме, доверяя ей главные роли.
Все изменила одна безмолвная роль слуги в «Укрощении строптивой». Его пластика, мимика, комический гений вызвали фурор. О Смоктуновском заговорили как о талантище. И именно в этот момент жена отдалилась окончательно.
- «Мы абсолютно разные… Сошлись слишком быстро» – признавалась она подруге.
Ревность, подогреваемая сплетнями закулисных «кумушек» («Римма-то… не одна!»), взорвалась тем самым скандалом на репетиции. Последовала домашняя сцена погрома и драка с соперником в ресторане, после которой униженный Смоктуновский бросил Шишигину: «Если через пять лет вы обо мне нигде не услышите, значит, я ушел из профессии».
Он уехал в Москву, так и не простив предательства. Она же, по свидетельствам, до конца жизни не признавала его таланта.
В столице его никто не ждал. Ночи в подъездах, унизительные обходы театров – так начинался московский путь. Случайные выходы в Театре Ленинского комсомола свели его с художницей по костюмам Суламифью Кушнир.
Хрупкая девушка с огромными глазами, которую он сразу же ласково окрестил «Соломкой», стала его спасением.
Она поверила в него, когда он сам уже сомневался. Раздобыла приличный костюм, «пробила» встречу с директором «Мосфильма» Иваном Пырьевым.
- «Не прибедняйся. Ты одаренный и нужен им» – наставляла она.
Она оставила карьеру, чтобы стать его женой, администратором, агентом и психологом. Ее любовь была тем самым «секретным ингредиентом», который превращал простые щи в домашнее счастье.
Именно она настояла, чтобы он согласился на роль князя Мышкина в БДТ, от которой он отказывался. Именно она поддерживала его после триумфа «Идиота», когда коллеги-завистники называли его «сумасшедшим».
- «Ты светишь слишком ярко, Кеша. А слабые всегда боятся света» – говорила она.
С легкой руки Соломки состоялись его главные роли – Гамлет у Козинцева и Деточкин в «Берегись автомобиля». Он стал иконой советского кино. Но тень великого отца легла на детей – Филиппа и Марию. Сына, так и не состоявшегося как актера, погубила наркозависимость. Дочь, снявшаяся в девяти фильмах (преимущественно с отцом), после его смерти ушла из профессии и теперь работает в музее МХАТа.
Иннокентий Михайлович работал до конца, несмотря на больное сердце. Оно остановилось летом 1994 года. Соломка пережила его на 22 года, храня память о том мальчике из голодной Сибири, солдате, бежавшем из плена, и гениальном актере, которого она однажды безоглядно выбрала и в которого поверила вопреки всему.
