Знаете, когда говорят о Юрии Соломине, представляют себе легенду советского театра и кино — человека, который на протяжении почти семи десятилетий сохранял репутацию, честного и достойного человека, как никто другой.
Народный артист СССР, художественный руководитель Малого театра, избранник Елизаветы II — список его достижений бесконечен. Миллионы людей видели его на экранах, сидели в зале театра и были потрясены мастерством этого актера.
Кстати, за идеальным фасадом «русского рыцаря», как его называли, скрывались истории, которые он хранил в себе 80 лет. Отношения с братом, которые никто не смог разрешить. Клиническая смерть и мистические встречи с духами. И, главное, — история о женщине, которая 62 года была рядом с ним…
Тот самый актер, который покорил весь мир: кем же был Юрий Соломин
Малый театр — это был его дом, его смысл жизни. С 1957 года, когда молодой актер впервые вышел на его сцену в роли Флинса в «Макбете», и до последнего дня своей жизни — 67 лет верности одной сцене. Представляете? В наше время это выглядит как фантастика. Он не ушел в кино, не затерялся в системе, не предал. Остался там.
А потом, в самый разгар развала СССР, его из ниоткуда вызывают в Дом правительства и предлагают пост министра культуры РСФСР. Можете себе представить этого актера, театрала до мозга костей, в кабинете чиновника? Полтора года он жил на два дома — с 9 утра министр, после шести худрук и артист. Говорил, что делал это не для власти, а чтобы спасти культуру. А потом он ушел, когда понял, что дальше нельзя. Просто встал и ушел.
Но всё это — лишь верхушка айсберга. Потому что за этой гладкой биографией лежат истории, которые будут раскрыты только после его смерти.
Встреча на первом курсе: как опоздание изменило две жизни
Все началось с опоздания. Буквально. Ольга Андрианова опоздала на лекцию в Щепкинском училище, и когда вошла, свободное место было только в конце аудитории, рядом с каким-то молодым парнем. Юрий Соломин вспоминал об этом через 60 лет так: «Вот и вся романтика». Она села рядом, и они остались вместе на всю жизнь.
Знаете, что самое смешное? У Юрия тогда вообще не было денег на романтические ухаживания. Ни на букет цветов, ни на ресторан, ничего. Как он сам рассказывал, максимум, что он мог позволить в качестве подарка, это какой-нибудь бутерброд. На остальное его характер не позволял — даже по газону не мог пройти, потому что совесть не позволяла.
Ольга была старше Юрия на четыре года, училась на одном курсе, и у нее была такая роскошная коса, что Соломин потом в интервью говорил: я больше никогда не видел таких волос ни у одной женщины.
Они расписались после четвертого курса в самом обычном ЗАГСе, потом отправились в кафе отмечать. Даже колец тогда не было — они появились значительно позже, когда они уже оба работали в театре. Рай в шалаше, в самом буквальном смысле слова.
62 года рука об руку: история, которая казалась сказкой
Давайте честно — в наше время услышать о паре, которая прожила вместе 62 года душа в душу, звучит как выдумка. Но Соломины в то время жили в комнатке на Арбате, потом в коммуналке, потом появилось собственное жилье, но суть была одна: они были счастливы.
Соломин не раз подчеркивал, что за всю жизнь они с Ольгой ни разу не ссорились. Ни разу. Спорили только по поводу методик преподавания актерского мастерства. Кстати, Ольга отошла от сцены, когда у них родилась дочь Дарья в 1965 году. Она выбрала роль матери. Потом стала преподавать в Щепке, передавала опыт молодому поколению. Она так и говорила о себе: «Он солнце, а я рядом». И в этом слове «рядом» была вся её сила.
С ним она была везде. На гастролях, когда он был истощен после сложного спектакля, дома, когда рушился мир, в больнице после страшного инцидента — везде. Он её называл «центром своей вселенной».
Но, знаете, был один момент, который совсем не вписывается в эту картину идеальной любви. У Ольги была своя версия этой истории, которую уже никто никогда не услышит.
Клиническая смерть и тень, которая явилась в комнате
Примерно в начале 2000-х во время гастролей с ним случилось что-то страшное. Резкая боль в животе, скорая, больница. Врачи решили, что это отравление, сделали промывание желудка, но что-то пошло не так. Они повредили аппендикс, и инфекция моментально хлынула в кровь.
Организм пошел вразнос за считанные минуты.
Сердце остановилось. Клиническая смерть. На несколько секунд мир для Юрия Соломина просто перестал существовать. Что он видел в той пустоте, он потом никому не рассказывал. Врачи боролись за его жизнь, электрошок, уколы, и сердце снова пошло. Он очнулся.
После этого он стал другим человеком. Стал более ранимым, стал сильнее ценить жизнь… Но вот что интересно и даже мистично.
Вскоре после того, как Юрий уже восстановился, его брат Виталий находился в реанимации. Они тогда уже не общались, ссора давно уже вбила клин между ними. Актер сидел дома, смотрел в окно и молчал.
В ту ночь, когда Виталия не стало, в комнате Юрия внезапно появился резкий запах. Запах отцовского одеколона из детства. Совсем неожиданно. Он услышал голос: «Пора прощаться». Через час раздался звонок из театра: брат умер.
Мистика? Предчувствие? Крик вины, прорвавшийся сквозь годы молчания? Кто знает… Но на похороны Юрий пришел, положил цветы, постоял молча и ушел. Это был его способ сказать: «Прости».
Братья, которых рвала амбиция и характер
Виталий был младше Юрия на шесть лет. Они вместе росли в Чите, мечтали о сцене, учились в одном училище, потом начали карьеру в одном театре — Малом. Казалось бы, братская история.
Но вот в чём дело: Юрий был первым. Всегда. Звезда, худрук, легенда. А Виталий оставался в его тени. Даже когда Виталий сыграл доктора Ватсона в цикле фильмов о Шерлоке Холмсе и стал очень популярным, это не помогло. Говорят, однажды он в сердцах выпалил: «Я устал быть братом Соломина».
Это был крик. Реальный крик боли.
После смерти матери между ними произошла какая-то роковая ссора. То ли из-за наследства, то ли из-за старых обид, которые копились годами. Они почти перестали общаться. Встречались в коридорах театра, кивали друг другу, как незнакомые люди, и расходились. Ледяное молчание, длившееся годы.
Юрий никогда не комментировал этот разрыв. «Личное не выносят на публику» — вот был его принцип. Но эта боль жила в нём.
Что интересно, потом его обвинили в том, что он исключил из репертуара Малого театра все постановки, режиссером которых был Виталий. Но Юрий объяснил свою позицию: Виталий выстрадал каждую постановку, там была выверена каждая запятая его рукой. А восстановить её в таком же качестве больше никто не сможет. Поэтому он оставил её в памяти, а не вывел на сцену заново.
Может быть именно так он выразил свою любовь к брату?
Встреча с легендой: как маленький актер сказал Куросаве «нет»
1974 год. Японский режиссер Акира Куросава, пересмотревший почти всю советскую классику, случайно увидел фильм «Адъютант его превосходительства» с неизвестным ему советским актером по имени Юрий Соломин. Куросава несколько раз пересмотрел фильм и наконец принял решение: этот актер и будет играть Владимира Арсеньева в его фильме «Дерсу Узала».
Соломин не верил своим ушам. Куросава! Классик мирового кино. Его выбрал. Такого просто не может быть.
На съемочной площадке началась отчаянная борьба характеров. Куросава был перфекционист. Он продумывал каждую сцену, рисовал эскизы, даже развешивал искусственные листья на деревьях. Требовал идеальности. Соломин уважал это, но…
Для одной сцены требовалось мучить живого тигра. Животное должно было плыть в воде, а его отгоняли палками. Соломин был категорически против, такого отношения к животному. Он подошел к Куросаве, посмотрел ему прямо в глаза и спокойно сказал: «Если это не прекратится, я завтра же улетаю в Москву».
На площадке повисла тишина. Никто, никогда не смел ставить ультиматум Куросаве.
Но режиссер кивнул. И остановил съемку.
Вечером в гостинице он жаловался переводчице, что в его жизни никто никогда не ставил ему такие условия. Потом позвонил коллегам в Москву, они обзвонили цирки, и нашли дрессированного тигра.
Фильм получил Оскар. Но советскому актеру так и не выдали визу на посещение церемонии.
Она прожила с ним 62 года и… что это было?
Когда читаешь об Ольге Соломиной, возникает вопрос, который не дает покоя. Действительно ли они были счастливы вместе 62 года? Или это была гигантская ложь, красивая сказка для публики?
Потому что, если читать воспоминания Юрия, то кажется, что всё идеально. Никогда не ссорились. Никогда не ругались. Она жертвовала карьерой ради его счастья. Она была центром его вселенной.
Но есть деталь, которая не вписывается в эту картину. После её смерти в мае 2019-го, Юрий просто… останавливается. Буквально.
Он не отвечает на звонки. Отменяет все репетиции. Коллеги в театре говорят: он сгорел. И это не метафора. Он худеет, сгибается, в его глазах появляется бездонная пустота. В его дневнике появляется запись: «Ольга ушла, и мне стало некуда возвращаться».
Это не отчаяние. Это приговор, который он вынес сам себе.
Организм сдается очень быстро. Давление, сердце, старые травмы. Потом инсульт. Он теряет равновесие прямо в прихожей.
Скорая, реанимация, два дня на грани жизни и смерти. Когда он приходит в себя, он почти не говорит. Иногда забывает слова. Но её имя он зовет даже во сне.
Первое, что он говорит, придя в сознание: «Я хотел бы с ней поговорить. Просто поговорить».
Но говорить уже было не с кем.
Он не боролся за жизнь. Он просто ждал, когда занавес опустится в последний раз.
И тут возникает вопрос, на который я не могу найти ответ. Может, это была не любовь в том смысле, как мы её понимаем? Если всё было слито в одну фигуру, то это уже не совсем любовь, это тотальная зависимость: без нее нет ни опоры, ни точки сборки собственной личности.
Именно это ощущение внутреннего перекоса и рождает чувство, что в этой истории скрыто больше, чем проговаривается вслух. Впрочем, возможно, я слишком углубляюсь…
Последние месяцы: закат, который сгорел за несколько дней
Последние месяцы жизни Соломина были похожи на медленный закат. После ухода Ольги его мир просто перестал существовать. Дом, который всегда был крепостью, превратился в склеп. Он сидел, смотрел в окно и молчал.
В ноябре 2023-го его госпитализировали. Ишемический инсульт. Врачи боролись, состояние удалось стабилизировать. Его выписали 9 января. Близкие вздохнули с облегчением: он выжил, худшее позади.
Но в организме произошло необратимое. Поражена височная область головного мозга.
11 января он попросил включить реквием Моцарта. Сказал своей дочери: «Пусть будет легко». Это были его последние слова.
И он заснул. Просто заснул во сне.
В его рукописном завещании не было ни слова о деньгах. Только одна просьба: не делайте из моей смерти события. Просто закройте занавес.
Его похоронили рядом с Ольгой на Троекуровском кладбище. Простой камень, имя, годы и строка из Пушкина.
А где-то далеко между орбитами Марса и Юпитера несётся в вечности астероид номер 1054. Его имя — Соломин.
