— Пап, а ты надолго уедешь на вахту?
Игорь отрезал кусок котлеты, посмотрел на дочь с улыбкой.
— На месяц, солнышко.
— Целый месяц? — Аня нахмурилась, отложила карандаш, которым рисовала что-то на листке рядом с тарелкой. — Это много.
— Ничего, быстро пролетит. Ты мне каждый день звони, рассказывай, как дела в школе.
— А ты мне что-нибудь привезёшь?
— Конечно. Что хочешь?
Аня задумалась, теперь уже откусывая хлеб.
— Большую раскраску!
Телефон на столе завибрировал. Елена отложила ложку, взглянула на экран — «Лариса».
— Извините, — сказала она, поднимаясь из-за стола. — Это сестра.
Игорь кивнул, продолжая есть. Елена отошла к окну, приняла вызов.
— Алло?
— Лен, привет, — голос Ларисы дрожал. — Я ушла от него. Жить теперь негде. Можно хоть к тебе на дачу временно?
— Подожди, ты успокойся. Что случилось?
— Мы с Олегом поругались. Я психанула, забрала детей и ушла. Сил больше нет, честное слово. Пусти, пожалуйста, у вас же зимой можно пожить, дом тёплый.
Елена выдохнула, чувствуя, как напряжение растекается по плечам. Она обернулась — Игорь и Аня продолжали ужинать, не обращая на неё внимания.
— Лар, я не знаю… дай подумать, перезвоню.
— Ну Лен, ну пожалуйста! Мне некуда идти с детьми! Ты же понимаешь!
— Я перезвоню, — твёрдо повторила Елена и отключила телефон.
Вернулась к столу, села. Игорь сразу заметил, отложил вилку.
— Кто звонил? На тебе лица нет.
— Лариса. Опять с Олегом поругалась, просит пожить на даче.
Игорь покачал головой, налил себе чай из заварника.
— До чего гулянки доводят. И Тамара Николаевна там свою руку приложила, небось.
Елена положила телефон экраном вниз на стол.
— Да ладно тебе. У них и так давно неладится, мама тут ни при чём.
— Твоя мама, — поправил Игорь, — моя тёща. Которая каждый раз Ларису жалеет, а Олега крайним делает.
Аня подняла голову от рисунка, посмотрела на родителей внимательными глазами.
— Мама, а тётя Лариса к нам приедет?
— Не знаю, зайка. Может быть.
Игорь допил чай, задумчиво постучал пальцами по столу.
— Слушай, если хочешь — пускай. Но чтобы тихо, аккуратно. Мы только мебель обновили, ремонт сделали. За детьми пусть смотрит, чтобы не пачкали, не ломали.
Елена посмотрела на мужа с благодарностью. Завтра он уезжает на вахту на месяц, а она останется одна с Аней и этим решением.
— Ты уверен?
— Она твоя сестра. Если ей правда плохо — помочь надо. Только я ещё раз говорю, пусть следит за чистотой. Не для этого мы с весны до осени всё облагораживали и кучу денег туда вложили.
Елена набрала номер Ларисы. Та ответила после первого гудка.
— Ну что, Лен?
— Хорошо. Поживи немного, только аккуратно, пожалуйста. Дом мы только отремонтировали.
— Ой, спасибо! Спасибо огромное! Ты меня спасла, честное слово! Я всё понимаю, буду аккуратно, ты же меня знаешь!
— Знаю, — Елена услышала в собственном голосе сомнение, но промолчала. — Когда приедешь?
— Завтра? Или послезавтра? Как тебе удобно?
— Давай послезавтра, тридцатого. Я подъеду, покажу, где что.
— Договорились! Ты лучшая, Ленка!
Когда Елена положила трубку, Игорь убирал со стола посуду. Аня сложила карандаши в коробку, зевнула.
— Мам, а можно я ещё порисую?
— Нет, зайка, поздно уже. Иди умываться, спать пора.
Аня послушно ушла в ванную. Елена смотрела ей вслед и думала о том, что месяц без Игоря всегда тянется долго. А теперь ещё и Лариса с её проблемами.
Вечером, когда Аня уснула, зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама».
— Алло, мам.
— Леночка, доченька, я слышала, ты Ларису к себе на дачу пускаешь?
Елена присела на край дивана, зажала телефон между ухом и плечом.
— Да. Она попросила, сказала, что с Олегом поругалась.
— Молодец, Леночка, — голос матери был тёплым, почти умилённым. — У тебя хоть одна Аня, а у Ларисы двое, ты же знаешь, как тяжело. И Олег ей всю кровушку выпил, бедная девочка. Хорошо, что ты её поддерживаешь, у неё с семьёй такой разлад, очень переживаю, как бы чего не случилось.
Елена молчала, слушая, как мать вздыхает в трубку.
— Ты правильно делаешь, помогаешь сестре. Семья должна держаться вместе.
— Да, мам. Спасибо.
— Ну ладно, не буду отвлекать. Игорю привет передай, пусть на вахте аккуратнее будет.
Когда разговор закончился, Елена долго сидела, глядя в темноту за окном. Тамара Николаевна всегда была на стороне Ларисы. Всегда жалела, всегда находила оправдание. Может, Игорь и прав — мать действительно приложила руку к тому, что происходит в семье сестры.
Утром двадцать девятого ноября Игорь собирал сумку в прихожей. Аня стояла рядом, держала в руках его рабочие перчатки.
— Пап, ты точно мне раскраску привезёшь?
— Конечно, зайка. Самую большую найду.
Игорь поцеловал дочь в макушку, обнял Елену.
— Про дом не волнуйся. Лариса — взрослый человек, справится. Ты главное не переживай и звони, если что.
— Хорошо.
Дверь закрылась. Аня убежала в свою комнату, а Елена осталась стоять в прихожей, глядя на закрытую дверь. Она достала телефон, написала Ларисе: «Завтра в два подъеду, встретимся у дома».
На следующий день, тридцатого ноября, они встретились у дома в посёлке Сосновый. Лариса вышла из маршрутки с двумя сумками, детей не было.
— А где Даша с Кириллом? — удивлённо спросила Елена.
— Оставила у подруги на пару дней, пока обустроюсь. Потом заберу.
Они зашли в дом. Пахло свежим деревом и краской — ремонт закончили только в октябре. Новый кухонный гарнитур блестел в лучах зимнего солнца, мягкий диван в гостиной выглядел нетронутым.
— Ух ты, как красиво! — Лариса прошлась по комнатам, заглянула в спальню, на кухню. — Вы молодцы, правда.
— Мы три месяца копили на мебель, — сказала Елена, открывая шкаф. — Вот здесь постельное бельё, полотенца. В ванной всё есть. Только, Лар, пожалуйста, аккуратно. Мы сюда вообще планируем переехать на следующий год.
— Да конечно, Лен! — Лариса обняла сестру за плечи. — Ты же меня знаешь, я аккуратистка. Всё будет в порядке, обещаю.
Елена показала, как включается котёл, где лежат дрова на всякий случай, объяснила, что соседка Валентина Петровна живёт через два дома, если что — можно к ней обратиться.
— Спасибо тебе огромное, — Лариса стояла на крыльце, махала рукой вслед. — Ты меня спасла!
Елена села в машину, завела мотор. В зеркале заднего вида мелькнуло лицо сестры — довольное, спокойное. Она развернулась и поехала обратно в город, стараясь не думать о странном чувстве тревоги, которое шевелилось где-то под рёбрами.
Декабрь пролетел незаметно. Работа, Аня, школьные уроки, подготовка к Новому году. Елена изредка переписывалась с Ларисой: «Как дела? Всё в порядке?» Ответы приходили короткие: «Да, всё хорошо», «Нормально, спасибо». Она не хотела надоедать, не хотела показаться контролёршей.
Тридцатого декабря вернулся Игорь. Усталый, обросший, но довольный. Аня повисла у него на шее, Елена обняла, чувствуя, как внутри становится спокойнее.
На следующий день, тридцать первого, они накрывали стол к празднику. Игорь нарезал колбасу, Елена готовила салат. Аня клеила на окна снежинки из бумаги.
— Как там дом? Лариса звонила? — спросил Игорь.
Елена нарезала салат, не поднимая глаз.
— Да я не звонила ей уже неделю. Не хочу надоедать, она сама напишет, если что-то случится.
Новый год встретили дома, втроём. Аня заснула сразу после боя курантов, Игорь с Еленой выпили шампанского на кухне. Тридцать первого весь день трезвонил телефон — поздравляли родственники. Лариса тоже звонила, голос бодрый: «С Новым годом, Ленка!» Потом мать, потом сестра Игоря, его брат. К вечеру Елена уже устала отвечать на одинаковые поздравления. Первое и второе января прошли спокойно — смотрели фильмы, гуляли с Аней во дворе, доедали салаты.
Утром третьего января Елена проснулась от звонка. На часах было девять. Игорь ещё спал, Аня тихо сопела в своей комнате. На экране светился незнакомый номер.
— Алло?
— Леночка, это Валентина Петровна, соседка ваша из посёлка Соснового, — голос был встревоженным, даже строгим. — Ты вообще в курсе, что у вас там творится?
Елена села на кровати, зажмурилась, пытаясь сообразить.
— Что случилось?
— Да что случилось! Там орут всю ночь! Музыка до утра, народу пьяного полно шастает! Я уже не выдержала, думала, позвонить в полицию, но решила сначала тебе сказать!
Сердце ёкнуло.
— Как… как орут? Там же сестра живёт, Лариса…
— Не знаю насчёт сестры, но там компания какая-то. Машины во дворе стоят, музыка гремит, мат-перемат. Я вчера ещё терпела, думала, ну праздники, но сегодня утром гляжу — они и не собираются расходиться!
Елена вскочила с кровати, разбудила Игоря.
— Спасибо, Валентина Петровна, мы сейчас же едем!
Игорь открыл глаза, непонимающе посмотрел на жену.
— Что случилось?
— Соседка звонила. Говорит, там компания какая-то, музыка, пьянка. Надо ехать.
Игорь сел, потёр лицо руками.
— Какая компания? Там же Лариса.
— Не знаю. Сейчас ей позвоню.
Елена набрала номер сестры. Длинные гудки, потом — «Абонент недоступен». Набрала ещё раз. То же самое. Руки начали дрожать.
— Игорь, она не берёт трубку!
Он уже одевался, натягивал джинсы.
— Собирайся. Едем сейчас же.
Аню оставили у соседки по площадке, тёти Светы. Она открыла дверь в халате, удивлённо посмотрела на них.
— Света, можешь посидеть с Аней пару часов? Срочно надо уехать.
— Конечно, не вопрос. Что случилось-то?
— Потом объясню.
Дорога до Соснового заняла полчаса. Елена всё это время пыталась дозвониться Ларисе — телефон был недоступен. Игорь молчал, крепко сжимая руль. По его лицу было видно, что он сдерживается изо всех сил.
Когда они свернули на их улицу, Елена сразу увидела: во дворе стояли две чужие машины. Одна старая «девятка», другая джип с тонированными стёклами. Входная дверь была приоткрыта, из дома доносилась музыка.
Игорь заглушил мотор, вышел, хлопнув дверью. Елена побежала следом.
Они вошли в дом — и замерли.
Запах ударил первым: алкоголь, перегар, едкий дым от сигарет. В гостиной на диване растянулся мужчина лет тридцати пяти в грязной футболке, на полу валялись пустые бутылки, окурки, пакеты из-под чипсов. На кухне стояли ещё трое — двое парней и девушка, все с красными лицами, смеялись над чем-то.
— Вы кто такие?! — голос Игоря прозвучал как выстрел.
Мужчина на диване поднял голову, недовольно прищурился.
— Чё надо?
— Я хозяин этого дома! Вы что здесь делаете?!
Один из парней на кухне подошёл, почесал затылок.
— Слышь, мужик, чего орёшь? Нам Марина сдала дом на праздники. Всё по-честному, деньги заплатили.
Елена почувствовала, как внутри всё обрывается.
— Кто вам сдал?
— Марина. Ну или Лариса, не помню точно. Короче, хозяйка.
— За сколько? — Игорь шагнул ближе.
— Семь тысяч за сутки. Три дня оплатили. Все вопросы к ней.
Игорь развернулся к Елене, лицо его побелело.
— Она сдала наш дом?
Елена не могла вымолвить ни слова. Просто стояла, глядя на разгром вокруг. Новый кухонный гарнитур — столешница вся в ожогах от сигарет. Пол грязный, липкий от пролитого алкоголя. В углу гостиной зияла дыра в перегородке из гипсокартона — той самой, которую они с Игорем делали всё лето.
— Так, — Игорь повернулся к компании, голос стал ледяным. — Собирайте вещи. Все. Сейчас же. На выход.
Мужчина на диване недовольно поднялся.
— Слышь, мы деньги заплатили. У нас договор.
— Никакого договора нет! Это мой дом, и я не давал разрешения его сдавать! Собирайте вещи, или я вызываю полицию!
Парни переглянулись. Девушка на кухне нервно затушила сигарету в пустой банке из-под пива.
— Да ладно, мужик, не психуй, — один из них махнул рукой. — Щас соберёмся.
Они стали медленно собирать вещи, бормоча что-то недовольное. Игорь стоял у двери, скрестив руки на груди, не спуская с них глаз. Елена прошла по комнатам, чувствуя, как ноги подкашиваются.
В детской комнате — окурки на подоконнике, бутылки на полу. Ламинат у входа поцарапан, одна доска вообще треснула, видно, что-то тяжёлое роняли. В спальне постельное бельё скомкано, валяется на полу.
Через двадцать минут компания наконец ушла. Последний парень, выходя, буркнул:
— Все претензии к Марине. Или к Ларисе. Мы вообще ни при чём.
Дверь захлопнулась. Игорь и Елена остались одни посреди разгрома.
Тишина была оглушающей. За окном завелись машины, послышался хруст колёс по снегу — компания быстро уезжала.
Елена достала телефон дрожащими руками. Набрала номер Ларисы. Недоступен. Ещё раз. Недоступен. Третий раз.
Длинные гудки. Потом щелчок, сонный голос:
— Алло? Лен?
— Лариса, где ты? — голос Елены дрожал от ярости. — Ты в курсе, что творится в доме?
— Ой, Лен, я спала… — Лариса зевнула в трубку. — Что случилось?
— Что случилось?! Я только что выгнала целую компанию из нашего дома! Ты им сдала дом?!
Молчание. Потом неуверенный голос:
— Прости, я не хотела… Мы с Олегом помирились на днях, а его знакомые попросили дом на Новый год встретить, ну я и пустила…
Елена зажмурилась, чувствуя, как внутри всё кипит.
— Приезжай сюда. Сейчас же. Будем считать ущерб.
— Лен, я…
— Я сказала — приезжай. Через час жду.
Елена отключила телефон. Игорь молча снимал всё на телефон — каждую царапину, каждую дыру, каждое пятно. Перегородка из гипсокартона пробита, ламинат поцарапан, столешница кухонного гарнитура в ожогах от сигарет, окно треснуто.
— Двадцать пять тысяч минимум на ремонт, — сказал он, опуская телефон. — Плюс то, что она выручила.
Елена кивнула, не в силах говорить.
Через час к дому подъехала старая иномарка. Вышли Лариса с Олегом. Он — мужчина лет тридцати пяти, в потёртой куртке, с виноватым лицом. Она — бледная, без косметики, в старом пуховике.
Елена встретила их на крыльце. Молча развернулась и зашла в дом. Лариса с Олегом переглянулись и последовали за ней.
Как только они вошли в гостиную, Елена остановилась посреди комнаты и развернулась к сестре.
— Ну и что вы натворили? Тебя, Лариса, по-человечески пожалели и пустили сюда без вопросов! Вы хоть знаете, сколько мы сюда вложили?! — её голос звучал жёстко, почти чужим. — Мы с весны до осени всё облагораживали! Три месяца копили на мебель! Планировали сюда переехать на следующий год!
Лариса сжалась, отводя взгляд.
— Лен, прости…
— Прости?! — Елена показала на пробитую перегородку. — Вот это мы с Игорем делали всё лето! Гипсокартон, шпаклёвка, покраска! А теперь смотри — дыра!
Она прошла на кухню, ткнула пальцем в столешницу.
— Вот это — новый гарнитур! Мы три месяца откладывали деньги! А теперь смотри — ожоги от сигарет повсюду!
Игорь стоял у двери, скрестив руки на груди.
— Ламинат повреждён. Окно треснуло. Везде грязь, которую надо убирать. Диван надо в химчистку везти.
Олег наконец заговорил, голос тихий, виноватый:
— Мы хотели потихоньку… и вам потом деньги отдать. Сдали знакомым, думали, всё должно тихо пройти, аккуратно…
— Аккуратно?! — Игорь шагнул вперёд. — Ты видел, что твои знакомые тут устроили?!
Олег опустил голову.
— Я не знал, что они так…
— Вы вообще спросили разрешения? — холодно спросила Елена.
Лариса молчала, теребя край куртки.
Игорь достал телефон, открыл фотографии.
— Вот смета. Перегородка — пять тысяч. Ламинат — три. Столешница — восемь. Окно — шесть. Уборка, химчистка — три. Итого двадцать пять тысяч на ремонт. Плюс то, что вы выручили — семь тысяч за сутки, три дня, двадцать одна тысяча. Всего сорок шесть.
Лариса побледнела.
— Откуда у меня такие деньги?
— Не знаю, — сказала Елена. — Но ты их найдёшь. Даю неделю. Иначе я подаю в суд.
— Лен, ну ты же сестра…
— Именно поэтому я и даю неделю, — перебила Елена. — И это мы по минимуму посчитали. Чужому человеку я бы сразу в суд пошла.
Олег потянул Ларису за рукав.
— Пойдём. Мы сами виноваты.
Они вышли из дома молча. Елена проводила их взглядом из окна. Машина завелась, уехала. Только тогда она почувствовала, как подкашиваются ноги. Игорь подхватил её, усадил на диван.
— Молодец. Правильно всё сказала.
Они закрыли дом и поехали обратно в город. По дороге Елена смотрела в окно и думала, что впервые за долгое время не чувствует вины за то, что защищает себя.
Дома их встретила соседка Света с Аней. Девочка играла с её кошкой на диване.
— Всё в порядке? — тихо спросила Света.
— Да, разобрались. Спасибо огромное.
Вечером, когда Аня уснула, зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама».
Елена приняла вызов, уже предчувствуя разговор.
— Леночка, ты что, сестру родную обидела? — голос Тамары Николаевны был полон упрёка. — Лариса мне звонила, плачет, говорит, ты на неё кричала, в суд грозишься подать!
— Мам, она сдала наш дом незнакомым людям. Они там всё разгромили.
— Ну и что? Семья должна друг другу прощать. Она же не со зла!
Елена почувствовала, как внутри что-то обрывается.
— Не со зла? Мам, она взяла семь тысяч за сутки! Три дня сдавала!
— Ну они же как лучше хотели, вам деньги потом отдать собирались… Ей тяжело, двое детей, ты же понимаешь.
— Мам, она разрушила наш дом! Дом, в который мы вложили все деньги!
— Да ладно, дом… Можно же всё починить. А сестру потеряешь — не вернёшь.
Игорь, услышав разговор, подошёл и забрал у жены телефон.
— Тамара Николаевна, с уважением к вам, но это наш дом. Лариса нарушила доверие. Елена всё правильно делает.
— Вот как?! — голос матери стал холодным. — Значит, против меня настроился тоже?
— Я не против вас. Я за свою семью.
Тамара Николаевна что-то сказала ещё, но Игорь положил трубку.
Елена села на диван, закрыла лицо руками. Игорь сел рядом, обнял.
— Не переживай. Ты всё правильно сделала.
Неделя прошла. Лариса не звонила, не писала. Тамара Николаевна тоже молчала. На седьмой день Елена собрала все документы — фотографии повреждений, смету на ремонт. Игорь уже нашёл юриста, записал на консультацию на вечер.
— Поедем вместе? — спросил он за завтраком.
— Да, конечно.
Елена надела пальто, взяла папку с документами. Игорь заводил машину во дворе. Она уже выходила из подъезда, когда телефон завибрировал. Пришло смс-уведомление из банка: «На ваш счёт поступил перевод 46 000 рублей».
Елена остановилась, перечитала сообщение. Потом ещё раз. Руки задрожали.
— Игорь! — позвала она.
Он вышел из машины, подошёл.
— Что?
Она молча протянула ему телефон. Он прочитал, поднял брови.
— Заплатила.
— Заплатила, — эхом повторила Елена.
Они стояли посреди двора, глядя на экран телефона. Деньги пришли. Все сорок шесть тысяч. Без звонков, без извинений, без слов.
Вечером она сидела на кухне с чаем. Игорь вошёл, сел напротив.
— Деньги вернули, а на душе всё равно тяжело?
Елена посмотрела на него и покачала головой.
— Нет. Просто жаль, что до этого дошло. Но по-другому уже не могло быть.
За окном шёл снег. Аня спала в своей комнате. Елена смотрела на чашку с остывшим чаем.
— Прости, что так вышло, — тихо сказала она.
Игорь пожал плечами.
— Ты не виноват. На твоём месте и я бы пустил. Но сейчас нам ремонт делать — вот это конечно косяк.
Елена кивнула. Деньги вернули, но дом всё равно надо чинить. А сестры больше нет — только чужой человек, который когда-то был близким.
Она допила остывший чай и подумала, что иногда самая большая потеря — это понимание, что человек, которому ты доверяла, на самом деле никогда не существовал.
С Ларисой больше не общались. Мать звонила редко, только по праздникам. Но Елене было всё равно — они ни в чём не виноваты.
