Коробка была завёрнута в дешёвую блестящую бумагу, перевязана потрёпанным бантиком. Елена держала подарок в руках, пытаясь сохранить на лице благодарную улыбку. День рождения — двадцать восемь лет. Павел подарил сертификат в спа-салон, подруги — набор французской косметики. А свекровь Татьяна Михайловна протянула эту коробочку с таким видом, будто преподносила драгоценность.
Внутри оказался гель для душа. Самый дешёвый, из масс-маркета, тот, что продаётся на акциях по пятьдесят рублей. Елена развернула упаковку, кивнула.
— Спасибо, Татьяна Михайловна. Очень приятно.
Свекровь улыбнулась довольно.
— Я знала, что тебе понравится. Главное ведь внимание, правда?
— Конечно, — согласилась Елена, откладывая коробку в сторону.
В прошлом году на день рождения было мыло. Обычное туалетное, тоже из дешёвых. А на Новый год — набор носовых платков. Татьяна Михайловна всегда умудрялась найти что-то символическое, минимально затратное. При этом сама свекровь регулярно намекала на подарки, которые хотела бы получить от сына и невестки.
— Павлуша, я тут видела в бутике сумочку. Такая элегантная. Думаю, к моему юбилею была бы кстати, — говорила Татьяна Михайловна за чаем. — Или вон те серьги с бриллиантиками. Небольшие, скромные. Но со вкусом.
Павел кивал, обещал подумать. И дарил. Дорогие украшения, брендовые вещи. Елена молчала. В конце концов, это его мать. Пусть балует, если хочет.
Татьяна Михайловна жила в соседнем районе, но заглядывала часто. Два-три раза в неделю звонила в дверь под разными предлогами. То забыла зонтик, то хотела посоветоваться насчёт рецепта, то просто проезжала мимо и решила заглянуть на минутку. Минутка растягивалась на час, иногда на два.
Елена старалась быть гостеприимной. Заваривала чай, ставила на стол печенье, вафли. Татьяна Михайловна садилась за стол, но взгляд её постоянно скользил по квартире. Останавливался на новых шторах, задерживался на вазе, внимательно изучал обстановку кухни.
— У вас тут всегда так чисто, — замечала свекровь. — И холодильник наверняка забит. Хозяйственная ты, Леночка.
Елена отвечала что-то невнятное, наливала чай. Неприятное ощущение оставалось после каждого визита. Будто кто-то оценивает, подсчитывает, прикидывает.
Однажды Татьяна Михайловна пришла под предлогом обсудить семейный ужин. Посидели, поговорили, свекровь собралась уходить. Елена проводила её до прихожей, вернулась на кухню. Что-то было не так. Открыла холодильник — не хватало палки колбасы. Хорошей, дорогой, которую Елена купила на завтрак.
Может, ошиблась? Съели раньше и забыла? Елена покрутила головой. Нет, точно помнила — колбаса лежала на верхней полке, нераспечатанная. А теперь исчезла.
На следующий день Татьяна Михайловна позвонила, извинилась взволнованно:
— Леночка, прости, совсем из головы вылетело. Вчера взяла у вас колбасу. Совсем забыла спросить. Не охота было идти в магазин. Простите старуху.
Елена заверила, что всё нормально, ничего страшного. Но внутри засело неприятное чувство. Татьяна Михайловна совсем не старуха, выглядит хорошо, бодрая, энергичная. Память отличная, когда речь идёт о деньгах или подарках. Так что «забыла» звучало неубедительно.
Через неделю свекровь снова заглянула. На этот раз по поводу какой-то квитанции, которую нужно было показать Павлу. Посидели, попили чай. Елена пошла в ванную руки помыть. Вернулась — свекровь стояла у холодильника, держа в руках кусок сыра. Заворачивала его в салфетку аккуратно, не торопясь.
— Ой, Леночка, — спохватилась Татьяна Михайловна, заметив невестку. — Я тут подумала, сыр у вас такой вкусный. Можно чуть-чуть возьму? У меня дома совсем нет, а к чаю хочется.
Елена остановилась в дверях. Сыр был недешёвый, импортный. Половина головки. Татьяна Михайловна заворачивала именно половину, а не кусочек.
— Конечно, возьмите, — выдавила Елена.
Свекровь улыбнулась, положила сыр в сумочку. Попрощалась, ушла. Елена закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Что происходит? Два раза — уже не случайность.
Визиты участились. Татьяна Михайловна приходила почти через день. Каждый раз находила повод задержаться на кухне. Открывала холодильник под предлогом налить воды, посмотреть, не испортилось ли молоко, взять лимон к чаю. А потом что-то исчезало.
Сначала по мелочи — йогурты, творожок, фрукты. Потом масштабнее — пачка масла, курица, овощи. Елена начала запоминать содержимое холодильника перед приходом свекрови. Проверяла после ухода. И каждый раз недоставало чего-то.
Поговорить? Но как? Обвинить свекровь в воровстве? Прозвучит дико. Может, действительно есть какие-то проблемы с деньгами? Павел говорил, что мать получает приличную пенсию, плюс подрабатывает репетитором. Татьяна Михайловна одевалась хорошо, ходила в салоны, отдыхала за границей. Нищета точно не грозила.
Елена попробовала деликатно поинтересоваться у мужа:
— Павел, у твоей мамы всё в порядке? Финансово, я имею в виду?
Муж удивился:
— Конечно. А что?
— Просто она последнее время часто заходит. Думала, может, помощь нужна.
— Да нет, у мамы всё отлично. Просто скучает, вот и навещает нас. Радуйся, что свекровь любит.
Любит. Елена промолчала. Любит настолько, что таскает продукты из их холодильника.
Через месяц ситуация стала совсем невыносимой. Татьяна Михайловна приходила уже не с пустыми руками — приносила с собой целлофановые пакеты. Большие, плотные. Говорила, что собирается на рынок после визита, вот и взяла сумку. Елена понимала — пакеты для продуктов из их холодильника.
Свекровь перестала скрываться. Открывала холодильник, изучала полки, брала что хотела. Упаковывала в свой пакет прямо при Елене. Иногда комментировала:
— Ой, какая колбаска хорошая. Возьму-ка немножко.
Или:
— Фрукты свежие. Я как раз хотела купить.
Елена стояла рядом, сжав кулаки. Внутри кипело, но слов не находилось. Как остановить? Просто отобрать? Потребовать вернуть? Неловко. Стыдно. В конце концов, это мать Павла. Старший человек. Как можно ругаться из-за еды?
Но аппетиты росли. Татьяна Михайловна стала забирать не кусочки, а целые упаковки. Килограмм мяса. Две пачки сливочного масла. Десяток яиц. Пакет молока. Елена покупала продукты на неделю, а к среде холодильник пустел. Приходилось идти в магазин снова.
Однажды Елена попыталась избежать очередного набега. Татьяна Михайловна позвонила, предупредила, что придёт вечером. Елена быстро переложила часть продуктов к соседке, попросила подержать пару дней. Соседка удивилась, но согласилась.
Свекровь пришла, как обещала. Прошла на кухню, открыла холодильник. Увидела полупустые полки, нахмурилась.
— Что-то у вас совсем пусто. Вы что, не закупаетесь?
— Не успели ещё, — соврала Елена. — Собираемся завтра.
Татьяна Михайловна покопалась на полках, нашла сыр и ветчину. Взяла, упаковала. Ушла недовольная. Елена выдохнула. Но понимала — это временная мера. Так продолжаться не может.
Неделю спустя свекровь явилась без предупреждения. Позвонила в дверь в обеденное время, когда Павла не было дома. Елена открыла. Татьяна Михайловна вошла бодро, сразу направилась на кухню.
— Здравствуй, Леночка. Я ненадолго. Просто мимо проходила.
Свекровь открыла холодильник, начала методично перекладывать продукты в принесённый пакет. Мясо. Рыба. Овощи. Фрукты. Молочные продукты. Брала всё подряд, не спрашивая.
Елена стояла у двери, наблюдая за происходящим. Внутри нарастало возмущение, дикое, неконтролируемое. Хватит. Больше терпеть не будет.
— Татьяна Михайловна, что вы делаете? — тихо спросила Елена.
Свекровь обернулась, улыбнулась.
— А, Леночка. Я к себе гостей жду вечером. Сестра приезжает с семьёй. Думала, куплю всё в магазине, но тут подумала — зачем тратиться? У вас же всё есть. Вы не против?
— Против, — твёрдо ответила Елена.
Татьяна Михайловна замерла.
— Что?
— Я против. Это наши продукты. Мы покупали их для себя.
— Леночка, ну что ты. Мы же семья. Нельзя так жадничать.
— Жадничать? — Елена шагнула вперёд. — Вы два месяца таскаете еду из нашего холодильника! Каждый визит! Уносите килограммами! Это не семья, это воровство!
Лицо свекрови покраснело.
— Как ты смеешь! Я твоя свекровь!
— Именно поэтому я молчала так долго! — голос Елены поднялся. — Уважала! Терпела! Но хватит!
Елена подошла, выхватила пакет из рук Татьяны Михайловны. Начала выкладывать продукты обратно в холодильник. Свекровь попыталась помешать, но Елена отстранила её.
— Уходите. Прямо сейчас.
— Я не уйду! Павел узнает, как ты со мной разговариваешь!
— Отлично. Пусть узнает. Всё равно уходите.
Елена взяла Татьяну Михайловну за локоть, повела к двери. Свекровь вырывалась, кричала что-то возмущённое. Елена открыла дверь, выпроводила свекровь на лестничную площадку. Захлопнула дверь, повернула ключ.
За дверью ещё минуту звучали возмущённые крики. Потом стихли. Топот шагов по лестнице. Тишина.
Елена прислонилась к двери, закрыла глаза. Руки дрожали. Адреналин бурлил в крови. Но внутри было странное облегчение. Наконец-то сказала всё, что думала.
Вечером Павел вернулся с работы мрачный. Хлопнул дверью, швырнул ключи на тумбочку. Прошёл в гостиную, остановился напротив жены.
— Что случилось с мамой? — голос звучал жёстко.
— Спроси у неё, — спокойно ответила Елена.
— Я спрашиваю у тебя! Она позвонила в слезах! Говорит, ты выгнала её из дома! Накричала! Унизила!
— Я не кричала. Просто попросила уйти.
— Почему?!
Елена встала, посмотрела мужу в глаза.
— Потому что твоя мать два месяца таскала продукты из нашего холодильника. Приходила с пакетами, набивала их едой, уходила. Я молчала, терпела. Сегодня не выдержала.
Павел нахмурился.
— Ты о чём? Какие продукты?
— Обычные. Мясо, молоко, овощи, фрукты. Всё подряд. Килограммами. Каждый раз после её визитов холодильник пустел наполовину.
— Бред какой-то!
— Не бред. Правда. Спроси у матери.
Павел покачал головой.
— Мама не стала бы так поступать. Ты что-то путаешь.
— Я ничего не путаю, — Елена устала спорить. — Я видела собственными глазами. Сегодня поймала её на месте преступления.
— Преступления? Ты сошла с ума! Это моя мать!
— Которая ворует у нас еду!
— Хватит! — Павел повысил голос. — Ты не имеешь права так говорить о маме! Даже если она что-то взяла — так что? Семья должна помогать друг другу!
— Помогать — это одно. А таскать без спроса — другое.
— Да что тебе жалко?! Сколько там этих продуктов? Тысячи три в неделю? Пять?
— Дело не в деньгах! — Елена выпрямилась. — Дело в наглости! В бесцеремонности! Твоя мать ведёт себя так, будто это её холодильник!
— И правильно ведёт! Я её сын! Ты моя жена! Мы обязаны заботиться о ней!
— Я не обязана кормить твою семейку! — не выдержала Елена, глядя на мужа.
Павел замолчал. Уставился на жену, не веря услышанному.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что не обязана кормить твоих родственников. Твою мать, её сестру, кого бы то ни было. Мы зарабатываем деньги вдвоём. Покупаем продукты для себя. Если Татьяна Михайловна хочет кого-то угощать — пусть покупает сама.
— Ты жадная эгоистка! — выкрикнул Павел. — Мама была права о тебе!
— Права? — Елена усмехнулась. — В чём именно?
— Что ты холодная! Расчётливая! Ничего не делаешь бескорыстно!
— Прекрасно. Значит, я холодная. Тогда не удивляйся, что не хочу делиться с твоей матерью.
Павел развернулся, пошёл к выходу.
— Куда ты?
— К маме. Поддержать. Раз уж жена не способна на человеческое отношение.
— Иди, — спокойно сказала Елена. — Только не возвращайся.
Муж остановился, обернулся.
— Что?
— Не возвращайся. Если для тебя мама важнее жены — живи с ней. А я устала.
— Ты меня выгоняешь?
— Нет. Просто говорю правду. Живи с мамой, корми её, балуй. Без меня.
Павел хлопнул дверью. Елена осталась одна. Села на диван, обхватила колени руками. Внутри было пусто. Не больно, не обидно. Просто пусто.
Три дня муж не возвращался. Звонил, требовал извинений перед матерью. Елена отказывалась. Павел настаивал. Ссорились по телефону, не находя компромисса.
На четвёртый день Елена начала собирать вещи. Не много — самое необходимое. Одежда, документы, косметика. Остальное можно забрать позже. Позвонила подруге, попросилась пожить неделю. Та согласилась без расспросов.
Павел вернулся вечером. Увидел сумки, побледнел.
— Ты что делаешь?
— Ухожу.
— Куда?
— К подруге. Пока не сниму квартиру.
— Лена, перестань. Давай поговорим.
— Не о чем. Ты сделал выбор. Встал на сторону матери. Это твоё право. Но я не буду жить с человеком, который меня не защищает.
— Я защищаю!
— Нет. Ты обвиняешь меня в жадности и эгоизме. Поддерживаешь мать, которая ворует у нас. Называешь меня холодной. Это не защита, Павел.
Муж подошёл, попытался обнять. Елена отстранилась.
— Лена, прости. Я погорячился. Не хотел обижать.
— Поздно.
— Давай найдём решение. Поговорю с мамой, объясню…
— Не надо. Я уже всё решила.
Елена взяла сумки, направилась к выходу. Павел не остановил. Просто стоял посреди комнаты, растерянный, не зная, что сказать.
Развод оформили через три месяца. Быстро, без дележа имущества. Квартира была съёмная, общего ничего не нажили. Просто расписались в документах и разошлись в разные стороны.
Елена сняла небольшую однокомнатную квартиру. Тихий район, недалеко от метро. Устроилась на новую работу — зарплата выше, график удобнее. Начала ходить в спортзал. Жизнь наполнилась делами, встречами, планами.
Татьяна Михайловна звонила несколько раз. Требовала встречи, объяснений. Елена сбрасывала вызовы. Потом заблокировала номер. Не хотела больше слышать свекровь. Не было ни сил, ни желания.
Через полгода случайно встретила Павла на улице. Бывший муж выглядел уставшим. Поздоровались сдержанно.
— Как дела? — спросил Павел.
— Хорошо. У тебя?
— Нормально.
Помолчали. Потом Павел вздохнул:
— Мама всё ещё обижается. Говорит, ты её унизила.
— Мне жаль.
— Правда жаль?
Елена посмотрела на бывшего мужа спокойно.
— Нет. Не жаль. Я сделала то, что должна была. Защитила себя.
— Из-за каких-то продуктов разрушила семью.
— Не из-за продуктов. Из-за неуважения. Твоя мать не уважала меня. Ты не уважал. Я просто ушла туда, где меня ценят.
Павел кивнул, ничего не ответил. Попрощались. Разошлись.
Елена шла домой медленно, наслаждаясь вечерним воздухом. Думала о том, как изменилась жизнь. Раньше каждый день был испытанием — визиты свекрови, напряжённые разговоры с мужем, постоянное чувство вины. Теперь спокойно. Можно купить продукты и не бояться, что кто-то их заберёт. Можно прийти домой и знать — здесь только твои вещи, твои правила, твоя жизнь.
Квартира встретила тишиной. Небольшая, но уютная. Елена заварила чай, села у окна. За окном город зажигал огни. Где-то там Павел возвращался к матери. Рассказывал о встрече, жаловался. Татьяна Михайловна наверняка утешала сына, говорила, что Елена недостойная, эгоистичная.
Пусть говорят. Елене всё равно. Впервые за долгое время всё равно, что думают о ней другие люди. Важно только то, что думает о себе сама.
Развод оказался не концом, а началом. Началом жизни, где не нужно терпеть неуважение. Где можно сказать «нет» и не чувствовать вину. Где границы личного пространства не нарушаются ежедневно.
Елена допила чай, улыбнулась. Впереди была жизнь. Новая, свободная, своя. И это было прекрасно.
