Лена стояла на стремянке, держась одной рукой за край антресоли, а другой нащупывая знакомую коробку из-под туфель. Сердце колотилось где-то в горле — сегодня она наконец решилась посчитать накопленное. Полгода тайных откладываний, два года каждой премии, спрятанной от посторонних глаз. От мужа.
Коробка оказалась удивительно легкой.
Лена почти уронила её, когда сняла с полки. Пальцы задрожали, когда она открыла крышку. Пусто. Абсолютно, безнадёжно пусто. Только тонкий слой пыли на дне и едва заметный запах старой бумаги.
Она присела прямо на пол прихожей, всё ещё сжимая в руках пустую коробку. В голове пульсировала одна-единственная мысль: как? Как это возможно?
— Дим! — голос её прозвучал чужим, хриплым. — Дима, иди сюда!
Муж вышел из комнаты с телефоном в руках, даже не поднимая глаз от экрана.
— Что случилось?
— Где деньги? — Лена подняла коробку. — Где деньги, которые здесь лежали?
Дима наконец оторвался от телефона. Посмотрел на коробку, на жену, снова на коробку. И пожал плечами с такой естественностью, будто речь шла о пакете молока из холодильника.
— А, это? Взял.
— Как… взял?
— Обычно. Нашёл, взял, отдал Кате. — Он снова уткнулся в экран. — Она с девчонками в Турцию собралась, ей не хватало на путёвку.
Лена медленно поднялась с пола. Ноги не слушались, коробка выпала из рук и со стуком покатилась по коридору.
— Это были мои деньги, Дима.
— Наши, — поправил он, не поднимая головы. — У нас же семья. Или у тебя другое мнение?
— Там было сто двадцать тысяч! Я копила полгода! На ремонт!
Он наконец отложил телефон и посмотрел на неё с лёгким раздражением, как смотрят на капризного ребёнка.
— Лен, ну хватит драму разводить. Катя моя сестра. Ей двадцать лет, она хочет отдохнуть с подругами. Когда ещё у неё будет такая возможность? Потом работа, семья… Ты же понимаешь.
— Я понимаю, что это были мои деньги! Мои премии! Я их специально откладывала!
— Вот именно — специально. Специально прятала от меня. — Голос Димы стал жёстче. — Это что, нормально? Мы муж и жена, а ты от меня деньги по углам прячешь?
— Потому что иначе их не было бы! — Лена почувствовала, как к горлу подступают слёзы, но сдержалась. — Потому что любые деньги, которые у нас появляются, уходят или Кате, или твоей маме! Всегда кому-то другому!
— Моей семье, — отчеканил Дима. — Моим близким людям. И между прочим, маме я помогаю нечасто. Только когда правда надо.
Лена хотела рассмеяться. Или заплакать. Или закричать. Нечасто? В прошлом месяце — двадцать тысяч на новый телевизор, хотя старый работал. Три месяца назад — тридцать пять тысяч на путёвку в санаторий. Полгода назад — пятьдесят тысяч на Катину учёбу, так как девочка слетела с бюджета.
— Дим, я не против помогать твоим родным. Правда. Но эта квартира… — она обвела рукой облупившиеся стены, потрескавшийся потолок, старые советские обои. — Эта квартира досталась мне от бабушки. Здесь всё разваливается. Мы живём тут пять лет, и за это время…
— И за это время нам было нормально, — перебил Дима. — Живём же как-то. Стены не падают.
— Но мы могли бы жить лучше! Я хотела сделать ремонт! Хотя бы косметический! Переклеить обои, покрасить потолок, поменять полы…
— Когда-нибудь сделаем. — Он снова потянулся к телефону. — Не в этом году, так в следующем.
— Мы могли бы сделать в этом! Если бы ты не взял мои деньги!
Дима резко обернулся. Лицо его исказилось, и Лена увидела в его глазах что-то новое. Что-то холодное и чужое.
— Да, я нашёл твою заначку и потратил на сестру. А нечего было от меня свои деньги скрывать, — заявил он таким тоном, будто закрывал дискуссию раз и навсегда. — У нас не должно быть секретов, Лена. Я твой муж. Если ты начинаешь тайком копить, прятать от меня деньги, то извини, я буду поступать точно так же. Буду помогать кому захочу и как захочу. И спрашивать тебя не стану.
Тишина повисла в прихожей, густая и вязкая. Лена смотрела на мужа и не узнавала его. Или, может быть, наконец узнала?
— Понятно, — тихо сказала она.
— Вот и отлично. Тогда не надо истерик. — Дима направился обратно в комнату. — Пойду доиграю, потом поужинаем. Ты что-нибудь приготовила?
Лена не ответила. Она подняла с пола пустую коробку, аккуратно надела крышку и поставила её на тумбочку в прихожей. Потом прошла на кухню, достала из холодильника курицу, которую собиралась запекать, и начала резать овощи.
Нож двигался сам собой. Морковь, лук, картошка. Руки делали привычную работу, а в голове крутилась одна фраза: «А нечего было от меня свои деньги скрывать».
Она вспомнила, как пять лет назад предложила Диме вместе копить на ремонт. Он согласился. Даже завёл специальную банку — взял большую стеклянную ёмкость из-под печенья, наклеил на неё стикер с надписью «На нашу квартиру» и поставил на видное место в гостиной.
Первый месяц они оба откладывали. Лена — по пять тысяч, Дима — по три. Потом позвонила его мать. Ей срочно понадобились деньги на лекарства. Дима высыпал всю банку — там было двадцать четыре тысячи — и отвёз маме.
«Это же мама, Лен. Здоровье дороже».
Лена согласилась. Начали копить заново.
Через два месяца Катя перешла на платное. Потому что бюджет требовал хороших показателей по учёбе. Нужно было оплатить первый платный семестр — семьдесят тысяч. Дима взял кредит, и деньги снова растворились.
«Это же образование сестры. Мы не можем бросить её».
Снова начали копить. И снова — мамин день рождения, Катины курсы испанского, мамина новая мебель, Катина практика за границей…
Банка с надписью «На нашу квартиру» стояла в гостиной пустая. Лена иногда смотрела на неё и думала: зачем? Зачем она вообще стоит здесь, если толку от неё ноль?
Именно тогда у неё появилась идея копить тайно. Просто не говорить Диме о премиях. Получила наличными — спрятала. Он всё равно не интересовался, сколько она зарабатывает. Его волновала только собственная зарплата и то, хватит ли её на очередные нужды его семьи.
Каждая пятитысячная купюра откладывалась с мыслью: ещё чуть-чуть. Ещё немного, и можно будет начать.
И вот теперь коробка пуста.
Лена поставила противень в духовку и вышла из кухни. Дима сидел в гостиной, уткнувшись в компьютер. Слышались звуки стрелялки.
— Дим.
— Угу.
— А ты подумал, что мне может быть обидно?
Пауза. Он поставил игру на паузу и обернулся.
— Обидно из-за чего?
— Из-за денег.
Он поморщился.
— Лен, ну сколько можно? Катя моя сестра. Она студентка, у неё нет таких возможностей, как у нас. Ей хотелось съездить отдохнуть, увидеть море…
— У неё есть родители.
— Родители пенсионеры. У них самих денег в обрез.
— Тогда пусть сама работает.
— Она учится! Ей некогда работать!
— Я тоже училась и работала одновременно, — тихо сказала Лена. — Помнишь? На трёх подработках. И за съёмную квартиру сама платила, и за учёбу, и ещё бабушке помогала.
— Ну и что теперь? Хочешь, чтобы Катя так же мучилась? — Дима встал, лицо его покраснело. — Я не хочу, чтобы моя сестра жила так, как ты жила! Я хочу, чтобы у неё всё было! Понимаешь?
«А я не хочу, чтобы у меня было?» — хотела спросить Лена, но промолчала.
— Я устала, — просто сказала она. — Очень устала.
— От чего? — искренне удивился Дима. — На работе проблемы?
Она покачала головой и вернулась на кухню. Села за стол, уронила голову на руки. Устала. Просто устала от всего этого.
Ужин прошёл в молчании. Дима ел, уткнувшись в телефон, строчил кому-то сообщения, иногда усмехался. Лена перекладывала еду в тарелке, почти не притрагиваясь к ней.
— Слушай, я завтра к маме заеду, — сказал Дима, вытирая рот салфеткой. — Она просила помочь шкаф передвинуть. Ты не против?
— Нет.
— Отлично. Может, останусь у неё на ужин, она обещала гороховый с копченостями сварить. Ты сама справишься?
— Справлюсь.
Он кивнул и ушёл обратно к компьютеру.
Лена сидела на кухне до глубокой ночи. Перед глазами всплывали картинки: вот она, двадцатилетняя, моет полы в офисе после учёбы. Вот раскладывает листовки по почтовым ящикам. Вот считает мелочь, чтобы хватило на проезд. Вот приносит бабушке продукты на последние деньги.
А вот Катя. Катя, которая даже не работала ни дня в жизни. Катя, которой всегда всего мало. Катя, которая в свои двадцать лет ездит в Турцию на деньги, украденные у чужой женщины.
«Украденные» — правильное слово? Дима же сказал — у них семья, значит, деньги общие. Значит, он имел право?
Лена встала, подошла к окну. Внизу горели фонари, изредка проезжали машины. Обычный спальный район, обычный дом. Квартира на четвёртом этаже, две комнаты, кухня, совмещённый санузел. Бабушкина квартира.
Бабушка умерла семь лет назад. Оставила эту квартиру Лене — единственной внучке, которая за ней ухаживала последние годы. Когда Лена познакомилась с Димой, жила здесь одна. Он часто приходил в гости, восхищался: «Какая у тебя классная квартира! Своя! А то я всю жизнь с родителями».
Они поженились, и Дима переехал к ней. Лена была счастлива. Наконец-то не одна. Наконец-то есть семья, свой человек, с которым можно строить планы.
Планов было много. Они собирались сделать ремонт — превратить бабушкину квартиру в современное уютное гнёздышко. Потом, через пару лет, завести ребёнка. Может быть, даже съездить в путешествие — Дима всегда мечтал побывать в Китае.
Прошло пять лет. Ремонта нет. Ребёнка нет. В Китай они не съездили — зато Катя побывала в Черногории. Мама Димы сменила мебель в комнате, купила новый телевизор и планшет.
А в их квартире всё так же отваливались обои, скрипели полы, текли краны.
Лена вернулась в прихожую, достала с полки пустую коробку и открыла её. Внутри, под слоем пыли, она заметила что-то ещё — маленький листок бумаги. Развернула. Это была её собственная записка, сделанная два года назад, когда она только начинала копить:
«На нашу с Димой квартиру мечты».
Слово «Димой» было почему-то размазано, будто на него попала вода. Лена не помнила, чтобы плакала тогда.
Она аккуратно сложила записку и положила обратно в коробку. Закрыла крышку. Убрала коробку на антресоль.
Потом прошла в спальню. Дима уже спал, раскинувшись на всю кровать. Лена легла на самый краешек, стараясь не разбудить его, и долго смотрела в потолок.
Утром она проснулась раньше мужа. Оделась, собрала сумку, написала короткую записку: «Уехала к подруге на пару дней» — и вышла из квартиры.
На самом деле никакой подруги не было. Лена просто шла по улицам, сама не зная куда. Зашла в кафе, заказала кофе, сидела у окна и смотрела на прохожих.
Телефон завибрировал. Сообщение от Димы: «Ты где? Почему не разбудила? На завтрак что оставила?»
Она не ответила.
Через полчаса — новое сообщение: «Лен, ты чего обиделась? Ну извини, ладно. Я не хотел тебя расстраивать. Просто Катя очень просила».
Потом ещё одно: «Перестань дуться. Это по-детски».
И ещё: «Ты серьёзно из-за денег такую драму устроила?»
Лена выключила звук и убрала телефон в сумку.
Она думала о бабушке. О том, как та всю жизнь работала, экономила на всём, чтобы купить эту квартиру. Как гордилась, что смогла оставить внучке жильё. «Теперь ты никогда не останешься без крыши над головой, — говорила она. — Это твоё. Только твоё».
«Только моё», — подумала Лена.
Она вернулась домой вечером. Дима сидел на диване с кислым лицом.
— Ну наконец-то. Я весь день тебя ждал! Ты хоть знаешь, как я волновался?
— Я написала, что у подруги.
— Какой подруги? У тебя вообще подруг нет!
Лена прошла мимо него в спальню, достала из шкафа большую спортивную сумку и начала складывать вещи.
— Ты что делаешь? — Дима появился в дверях.
— Собираю твои вещи.
— Куда я пойду?
— Не знаю. Сам придумай. К маме с сестрой?
— Что? — Он шагнул в комнату. — Ты о чём вообще?
— Ты съезжаешь, Дима.
Повисла тишина. Дима смотрел на жену так, будто видел впервые.
— Из-за денег? — недоверчиво переспросил он. — Серьёзно? Из-за каких-то денег ты хочешь разрушить нашу семью?
Лена замерла, держа в руках сложенную кофту.
— Не из-за денег. Из-за того, что ты сказал: «А нечего было скрывать». Из-за того, что ты не спросил. Просто взял и всё.
— Но это же… — Дима запнулся. — Ну это же моя сестра! Ты не понимаешь, что ли?
— Понимаю. Очень хорошо понимаю. — Лена продолжила собирать вещи. — Я поняла, что для тебя твоя семья — это мама и Катя. А я… я просто живу здесь. Готовлю, стираю, плачу за коммуналку. Удобно.
— Ты моя жена!
— Тогда почему ты не спросил меня? Почему не посоветовался?
— Потому что знал, что ты скажешь нет!
Лена остановилась и посмотрела на него. На его красное лицо, сжатые кулаки, обиженный взгляд.
— И ты всё равно сделал это. Вот именно поэтому я ухожу, Дим.
— Лен… — голос его смягчился. — Ну прости, ладно. Я верну деньги. Попрошу Катю вернуть, когда она…
— Она студентка. У неё нет денег. Ты же сам сказал.
— Тогда я сам верну! Постепенно! По десять тысяч в месяц!
— Двенадцать месяцев, — машинально подсчитала Лена. — Целый год.
— Ну год так год! Зато мы будем вместе!
Она застегнула сумку и подняла её с кровати.
— Дим, дело не в сроках. Дело в том, что ты не видишь меня. Совсем. Ты видишь Катю, маму, себя. А меня нет.
— Ты есть! — он преградил ей путь к двери. — Конечно, есть! Я тебя люблю!
— Любишь, — повторила она. — А почему тогда никогда не спрашиваешь, чего хочу я? Почему ни разу за пять лет мы не сделали того, о чём мечтала я?
— Мы… мы же ходим в кино. Я дарю тебе подарки на день рождения!
— Ты подарил мне блендер, — тихо сказала Лена. — На прошлый день рождения. Блендер. А на восьмое марта — набор полотенец.
— Но это же нужные вещи!
— Для дома. Для быта. Не для меня. Ты даже не знаешь, что я люблю. О чём мечтаю. Потому что ни разу не спросил.
Дима растерянно молчал.
— А я знаю всё про Катю, — продолжила Лена. — Знаю, что она хочет поехать в Турцию. Что ей нравится испанский язык. Что она мечтает о новом телефоне. Знаешь почему? Потому что ты каждый день рассказываешь мне про неё. Каждый божий день.
— Она моя сестра…
— А я твоя жена! — впервые за весь разговор Лена повысила голос. — Я человек, который живёт рядом с тобой! Который любил тебя! Который хотел строить с тобой жизнь!
— Хотел? — уловил он. — То есть теперь не хочешь?
Лена взяла сумку и обошла его.
— Не знаю. Правда не знаю. Мне нужно время подумать.
— Сколько?
— Не знаю.
— Неделю? Месяц?
— Дим, я не знаю! Может быть, никогда. Может быть, я пойму, что не хочу жить вот так. Быть невидимкой в собственной семье.
Она подала ему куртку, подала сумку.
— Лен, постой… — Дима шагнул к ней, но остановился. — Это же всё ерунда. Мы можем всё обсудить, решить…
— Обсудить? — Лена горько усмехнулась. — Как мы обсудили мои сто двадцать тысяч? Ах да, мы их не обсуждали. Ты просто взял.
Она открыла дверь.
— Лена!
Но она уже захлопнула входную дверью перед его носом.
И только тогда заплакала.
Дима звонил каждый день. Писал сообщения. Просил принять его назад. Обещал измениться. Предлагал семейную терапию. Клялся, что будет прислушиваться к её мнению.
Лена не отвечала.
Через месяц он написал: «Катя вернулась из Турции. Передаёт привет. Говорит, что очень красиво там».
Лена заблокировала его номер.
Ещё через месяц подала на развод.
———————————————————
Лена стояла посреди пустой гостиной. Те же облупившиеся обои, тот же потрескавшийся потолок. Но теперь — только её. Её дом. Её решения. Её жизнь.
Она улыбнулась.
На следующий день наняла бригаду строителей. Ремонт обошёлся в двести тысяч — пришлось брать кредит. Но когда после ремонта она вошла в обновлённую квартиру, увидела свежие стены, новый пол, аккуратно покрашенный потолок — поняла, что оно того стоило.
На антресоли, на самом видном месте, стояла коробка из-под туфель. Пустая. Лена больше никогда не откладывала деньги тайком — они просто были не нужны. Теперь она могла тратить их на себя. На свою квартиру. На свою жизнь.
А коробка напоминала: никто не должен быть невидимкой в собственной жизни. Даже ради семьи.
