Оксана вернулась с работы уставшая, сбросила туфли в прихожей и прошла на кухню. Хотелось просто разогреть что-нибудь быстрое, поужинать и лечь спать. Но стоило ей открыть холодильник, как за спиной раздался знакомый голос.
— А что, ужин готовить не будешь? — Галина Сергеевна стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди.
Оксана обернулась. Свекровь, как всегда, появлялась в самый неподходящий момент. Виктор пригласил мать на выходные, но выходные закончились три дня назад, а Галина Сергеевна все не собиралась уезжать.
— Я думала разогреть вчерашнее, — Оксана достала контейнер с макаронами.
— Вчерашнее, — свекровь поджала губы. — Конечно. Нормальная жена каждый день готовит свежее, а ты… Ну да ладно, что с тебя взять. С твоей-то зарплатой.
Оксана замерла, держа контейнер в руках. Вот опять. Снова про зарплату. Галина Сергеевна умудрялась вставить эту тему в каждый разговор, будто это было главной проблемой семьи.
— Галина Сергеевна, я работаю менеджером, — Оксана попыталась сохранить спокойный тон. — У меня нормальная зарплата для этой должности.
— Сорок тысяч, — свекровь фыркнула. — Это не зарплата, это копейки. Виктор, между прочим, шестьдесят получает. Вот это заработок.
— Я знаю, сколько получает Виктор.
— Знаешь, но ничего не делаешь, чтобы больше зарабатывать, — Галина Сергеевна прошла к столу и села. — Вот у моей подруги Зинаиды невестка в крупной компании работает, восемьдесят тысяч получает. Вот это жена! А ты…
Оксана развернулась к микроволновке, чтобы свекровь не увидела, как сжались кулаки. Говорить что-то было бесполезно. Галина Сергеевна все равно найдет, к чему придраться. Всегда находила.
Виктор пришел через полчаса. Поцеловал жену, поздоровался с матерью и сел за стол.
— Мама, ты разве не должна была сегодня уехать? — он осторожно посмотрел на Галину Сергеевну.
— Погода плохая, — женщина махнула рукой. — Завтра, может быть.
— Мама, ты уже неделю тут живешь.
— И что? — мать выпрямилась. — Я что, мешаю? Сын мой родной не может несколько дней мать принять?
Виктор замялся, посмотрел на Оксану. Жена молча ела макароны, не встречаясь с ним взглядом.
— Нет, конечно, не мешаешь, — Виктор сдался. — Оставайся, сколько нужно.
Галина Сергеевна довольно кивнула и принялась рассказывать что-то про соседку, которая недавно вышла замуж. Оксана слушала вполуха. Знала же, что так будет. Виктор никогда не мог отказать матери. Никогда не ставил границ.
После ужина Галина Сергеевна устроилась в гостиной перед телевизором и начала следующий раунд.
— Знаете, подруга моя Валентина уже третьего внука нянчит, — свекровь громко, чтобы слышно было на кухне, вздохнула. — А я все жду, жду… Может, и не дождусь уже.
Оксана стояла у раковины и мыла посуду. Руки сами собой сжали губку сильнее.
— Мама, ну зачем ты опять, — послышался голос Виктора.
— Что опять? — Галина Сергеевна сделала невинное лицо. — Я просто говорю факты. Вам уже третий год как поженились, а детей нет. В наше время к этому сроку уже двоих рожали.
— Мы пока не готовы, — Виктор попытался перевести тему.
— Не готовы, — свекровь покачала головой. — Когда же вы будете готовы? Мне уже шестьдесят, я хочу внуков при жизни увидеть!
Оксана выключила воду и вытерла руки. Дышать становилось трудно от этих постоянных намеков, требований, упреков. Каждый визит Галины Сергеевны превращался в испытание.
— Галина Сергеевна, это наше личное дело, — Оксана вышла из кухни.
— Личное, — свекровь повернулась к невестке. — Как скажешь. Только Виктор мой сын, и я имею право интересоваться, когда у него будут дети.
— Мама, хватит, — Виктор встал. — Пойдем, Ксюша.
В спальне Виктор обнял жену.
— Не обращай внимания. Она просто переживает.
— Переживает, — Оксана высвободилась из объятий. — Витя, твоя мать каждый раз устраивает одно и то же. Ей всегда есть, к чему придраться.
— Ну она пожилой человек, — муж беспомощно развел руками. — У нее свои взгляды на жизнь. Не нервируй ее, пожалуйста.
— Не нервируй ее, — Оксана повторила медленно. — То есть я должна молчать и терпеть?
— Я не это имел в виду, — Виктор сел на кровать. — Просто… давай не будем ругаться из-за мамы, ладно?
Оксана ничего не ответила. Говорить было бесполезно. Виктор никогда не вставал на ее сторону в конфликтах с матерью. Всегда просил терпеть, входить в положение, не нервировать пожилого человека.
Галина Сергеевна уехала только через десять дней. За это время свекровь успела устроить еще несколько скандалов — из-за редкой уборки, из-за того, что Оксана поздно встает по выходным, из-за слишком яркого макияжа. Каждый раз муж просил жену не реагировать, не обострять.
Через месяц свекровь снова заявилась. На этот раз с новой темой.
— Витенька, я тут обдумала кое-что, — Галина Сергеевна расположилась на диване с чашкой чая. — Хочу ремонт сделать.
— Ремонт? — Виктор оторвался от ноутбука. — У тебя же недавно был.
— Это пять лет назад было! — свекровь всплеснула руками. — Все уже обветшало. И вообще, была у Зинаиды в гостях, у нее такая красота теперь! Плитка итальянская, обои дизайнерские. А у меня что? Старье.
Оксана сидела в кресле с книгой и слушала вполуха. Ну вот, началось. Галина Сергеевна увидела у кого-то что-то лучше — и теперь тоже захотела.
— Мама, ремонт — это дорого, — Виктор осторожно заметил.
— Знаю, — женщина гордо подняла подбородок. — Поэтому я в банк сходила. Мне кредит одобрили!
— Кредит? — Виктор уставился на мать. — Какой кредит?
— Триста тысяч, — Галина Сергеевна довольно улыбнулась. — На пять лет. Я все просчитала, платеж небольшой выходит.
Оксана подняла глаза от книги. Триста тысяч. Пенсионерка берет триста тысяч в кредит на ремонт. Хотелось рассмеяться от абсурдности ситуации, но смешно не было.
— Мама, а ты уверена? — Виктор нахмурился. — Это большая сумма.
— Конечно, уверена! — свекровь возмутилась. — Я что, маленькая? Сама справлюсь.
— Галина Сергеевна, — Оксана не выдержала. — У вас пенсия восемнадцать тысяч. Как вы будете платить кредит?
— А тебя это не касается, — женщина холодно посмотрела на невестку. — Это мои деньги, мой кредит, мое дело.
— Витя, — Оксана повернулась к мужу. — Ну скажи ей, что это безумие.
— Ксюша, мама взрослый человек, — Виктор пожал плечами. — Если она решила…
— Если она решила, значит, потом мы будем расхлебывать! — Оксана повысила голос.
— Никто ничего расхлебывать не будет, — Галина Сергеевна встала. — Я все продумала. У меня есть план.
— Какой план? — Оксана не унималась.
— Это не твое дело, — свекровь направилась к выходу. — Витя, провожай меня.
После ухода матери Оксана попыталась поговорить с мужем.
— Витя, ты же понимаешь, к чему это приведет? У твоей матери нет денег на кредит. Она не справится.
— Мама умная женщина, — Виктор защищался. — Расчетливая. Не стала бы рисковать просто так.
— Она берет триста тысяч на пенсии в восемнадцать тысяч! — Оксана чуть не кричала. — Это же очевидно!
— Ксюша, ну пусть делает, что хочет, — муж махнул рукой. — Это ее жизнь.
— Да, пока это ее жизнь, — Оксана качала головой. — А потом станет нашей проблемой.
— Не станет, — Виктор включил телевизор. — Мама же сказала, у нее план есть.
Оксана вышла из комнаты. Говорить бесполезно. Виктор, как всегда, слепо верил матери и не хотел видеть очевидных вещей.
Через неделю Галина Сергеевна прислала фотографии купленных материалов. Плитка за три тысячи квадратный метр. Обои по две с половиной тысячи за рулон. Сантехника премиум-класса. Оксана листала фото и чувствовала, как тревога нарастает.
— Она спустит все деньги за месяц, — сказала жена мужу. — А потом что?
— Потом сделает ремонт и будет жить, — Виктор даже не поднял взгляд от телефона. — Ксюша, ну отстань ты от мамы.
Оксана больше не спорила. Ждала. Потому что знала — рано или поздно это случится.
И случилось ровно через месяц.
Виктор вернулся с работы растерянный. Сел за стол, посмотрел на жену виноватым взглядом.
— Мама прислала реквизиты, — он медленно произнес.
— Какие реквизиты? — Оксана уже знала ответ, но спросила.
— На кредит. Просит помочь с платежом.
Тишина. Оксана смотрела на мужа и чувствовала, как внутри поднимается волна ярости. Вот оно. То, о чем предупреждала. То, что Виктор отказывался видеть.
— Сколько? — голос прозвучал холодно.
— Семь тысяч в месяц платеж, — Виктор не встречался с ней взглядом. — Она просит помочь.
— Семь тысяч, — Оксана медленно повторила. — И сколько ты собираешься ей отправлять?
— Ну… — муж замялся. — Я думал, может, мы вместе… Я три с половиной, ты три с половиной…
— Что?! — Оксана вскочила. — Ты шутишь?!
— Ксюша, это моя мама, — Виктор беспомощно развел руками. — Ей нужна помощь.
— Помощь, — Оксана прошлась по комнате. — Где были её мозги, когда она решила брать кредит! Я говорила тебе! Я предупреждала, что так будет!
— Ну мало ли что ты говорила, — муж попытался защититься. — Всякое может случиться.
— Всякое? — Оксана остановилась и посмотрела на Виктора. — Это не всякое! Это было предсказуемо с самого начала! Твоя мать взяла огромный кредит, зная, что не потянет!
— Она думала, справится, — Виктор встал. — Просто не учла всех расходов.
— Не учла, — Оксана почувствовала, как руки трясутся. — Конечно. Взрослая женщина не учла, что у нее пенсия восемнадцать тысяч, а платеж семь. Удивительно!
— Ксюша, давай не будем ссориться, — муж попытался подойти, но жена отступила.
— Не будем? — голос сорвался на крик. — Твоя мать три года меня унижает! Три года указывает на мою зарплату, на отсутствие детей, на то, что я плохо готовлю! А теперь еще и хочет, чтобы я ей кредит оплачивала?!
— Это не ее кредит, — Виктор попытался возразить. — Это семейная помощь.
— Семейная помощь, — Оксана рассмеялась истерично. — Витя, ты сам слышишь, что говоришь? Какая семейная помощь? Она взяла кредит на ремонт! На итальянскую плитку и дизайнерские обои! Это не крайняя необходимость!
— Но она уже взяла, — муж беспомощно развел руками. — Что теперь делать?
— Пусть сама платит! — Оксана почти кричала. — Пусть продаст свою итальянскую плитку! Пусть вернет в магазин эту сантехнику! Но я не буду платить за ее прихоти!
— Как ты можешь так говорить? — Виктор нахмурился. — Это моя мать!
— И что? — Оксана сжала кулаки. — Это автоматически делает меня обязанной оплачивать ее кредиты?
— Ты должна войти в положение, — муж повысил голос. — Она пожилой человек! Ей тяжело!
— Ей тяжело? — Оксана почувствовала, как щеки горят. — А мне легко? Мне легко терпеть ее оскорбления каждый раз? Мне легко слушать про то, какая я плохая жена?
— Оксана, мама просто такая, — Виктор попытался успокоить. — Характер у нее тяжелый.
— Характер тяжелый, — жена покачала головой. — Прекрасно. Пусть тогда свой тяжелый характер обслуживает сама. Пусть твоя мама свой кредит платит сама!
— Она не может сама! — Виктор начал терять терпение. — У нее пенсия!
— Не могла — не надо было брать! — Оксана перешла на крик. — Это элементарная логика!
— Она моя мать! — муж тоже кричал теперь. — Я не могу ее бросить!
— Никто не просит бросать! — Оксана чувствовала, как глаза жгут слезы злости. — Просто пусть отвечает за свои решения! Сама взяла — сама платит!
— Ты бессердечная, — Виктор посмотрел на жену с разочарованием. — Я не думал, что ты такая.
— Бессердечная? — Оксана задохнулась от возмущения. — Я бессердечная?! Я три года терплю унижения от твоей матери! Я молчу, когда она меня оскорбляет! А теперь еще должна платить ее кредит?!
— Это же семь тысяч, — Виктор попытался перейти на увещевание. — Не такие большие деньги. Мы можем помочь.
— Нет, — Оксана медленно произнесла. — Нет, Витя. Я не буду.
— Оксана, ну пойми, — муж подошел ближе. — Мне одному не потянуть. Если ты поможешь…
— Я сказала нет.
— Это же моя мать! — Виктор повысил голос. — У тебя нет сердца?!
— Сердце у меня есть, — Оксана подняла взгляд. — А вот совести у твоей матери нет. Она прекрасно знала, что не сможет платить. Она рассчитывала на тебя. На нас.
— И что с того? — Виктор выпрямился. — Я должен помогать родителям!
— Помогать — да, — Оксана кивнула. — Но не спонсировать их прихоти. Твоя мать взяла кредит не на лечение. Не на операцию. На ремонт! Чтобы похвастаться перед подружками!
— Ты не имеешь права так говорить, — муж побледнел. — Это моя мать!
— Твоя мать — эгоистка, — Оксана почувствовала, как все накопившееся за три года вырывается наружу. — Которой плевать на всех, кроме себя! Которая унижает меня при каждой встрече! И теперь еще хочет влезть в наш бюджет!
— Замолчи! — Виктор шагнул вперед. — Не смей так говорить о моей матери!
— Или что? — Оксана не отступила. — Что ты сделаешь?
— Ксюша, я прошу тебя последний раз, — голос мужа стал жестким. — Помоги с кредитом.
— Нет.
— Ксюша…
— Я сказала нет, — Оксана посмотрела мужу в глаза. — И если тебе важнее мать, чем жена — можешь собирать вещи.
— Что? — Виктор опешил.
— Ты меня услышал, — Оксана скрестила руки на груди. — Это моя квартира. Я ее купила до брака. А если ты намерен требовать деньги с меня на мамины кредиты — уходи.
— Ты не можешь меня выгнать! — муж возмутился.
— Могу, — Оксана холодно улыбнулась. — И выгоню. Собирай вещи.
— Ксюша, ты с ума сошла! — Виктор схватил жену за плечи. — Из-за каких-то семи тысяч рушить семью?!
— Не из-за семи тысяч, — Оксана высвободилась. — Из-за того, что ты выбираешь мать. Всегда. В любой ситуации. Жить в негативной атмосфере я не хочу.
— Она моя мама!
— А я твоя жена! — Оксана почувствовала, как по щекам текут слезы. — Но для тебя это ничего не значит!
— Значит, — Виктор беспомощно опустил руки. — Конечно, значит.
— Тогда докажи, — Оксана вытерла слезы. — Скажи матери, что платить не будешь. Пусть она вынесет урок из этого.
— Я не могу так сказать, — муж покачал головой.
— Не можешь, — Оксана кивнула. — Понятно.
Виктор стоял посреди комнаты, не зная, что делать. Оксана прошла мимо него в спальню и достала из шкафа большую сумку.
— Что ты делаешь? — муж зашел следом.
— Собираю твои вещи, — Оксана начала складывать рубашки. — Раз ты сам не хочешь.
— Оксана, ну подожди, давай спокойно поговорим, — Виктор попытался остановить жену, но она отстранила его руку.
— Не о чем говорить, — голос звучал устало. — Все уже ясно.
— Оксана, я люблю тебя, — муж схватил жену за руки.
— Но мать любишь больше, — Оксана высвободилась. — Иди к ней. Отдай ей зарплату свою. Живите вместе. Платите кредит вместе.
— Я не хочу уходить!
— А я не хочу, чтобы ты оставался, — Оксана застегнула сумку. — Уходи, Витя.
Виктор взял сумку, постоял немного на пороге, пытаясь что-то сказать. Но Оксана отвернулась к окну. Услышала, как хлопнула входная дверь. И только тогда позволила себе расплакаться.
Утром Оксана подала документы на развод. Виктор звонил, писал, просил встретиться. Оксана не отвечала.
Через неделю позвонила Галина Сергеевна.
— Ты что творишь, девка?! — свекровь орала в трубку. — Разводишься с моим сыном?!
— Да, — Оксана спокойно ответила.
— Из-за каких-то денег?! У тебя совести нет?!
— Совесть как раз есть, — Оксана усмехнулась. — В отличие от некоторых.
— Ты его бросаешь! Ты разрушаешь семью!
— Это вы разрушили семью, Галина Сергеевна, — Оксана почувствовала странное спокойствие. — Три года. Три года вы меня унижали. А Витя позволял.
— Унижала?! — свекровь захлебывалась от возмущения. — Я тебе правду говорила! Что ты никчемная жена! Что мой сын заслуживает лучшего!
— Возможно, — Оксана кивнула, хотя свекровь этого не видела. — Тогда пусть ищет лучшее. А я свободна.
— Да кто ты такая?! — Галина Сергеевна кричала. — Никто! Без Вити ты никто!
— Может быть, — Оксана положила телефон на стол и включила громкую связь. — Но зато у меня есть моя квартира. Мои деньги. И моя жизнь. Без вас.
— Ты пожалеешь! — свекровь орала. — Ты еще приползешь на коленях!
— Не приползу, — Оксана сбросила звонок.
Заблокировала номер. Села у окна с чашкой кофе. На душе было странно — не легко, но и не тяжело. Будто сняли тесную одежду, которую долго носила и не замечала, как она давит.
Развод оформили через два месяца. Виктор пытался вернуться, обещал, что все изменится. Но Оксана знала — не изменится. Галина Сергеевна не изменится. И Виктор не научится защищать жену.
Через полгода Оксана узнала от общей знакомой, что Виктор переехал к матери. Помогает платить кредит. Галина Сергеевна так и не закончила ремонт — денег хватило только на половину работ. Теперь женщина живет среди недоделанной итальянской плитки и жалуется всем соседкам на неблагодарную бывшую невестку.
Оксана слушала эту историю и не чувствовала ни злости, ни обиды. Только благодарность самой себе за то, что вовремя остановилась. Вовремя сказала нет. Вовремя поняла — нельзя жить с человеком, который никогда не выберет тебя.
Иногда по вечерам, сидя в своей тихой квартире с книгой и чаем, Оксана ловила себя на мысли, что не жалеет. Совсем не жалеет. Потому что впервые за три года могла просто дышать. Без оглядки на чужое мнение. Без страха услышать очередное унижение. Без необходимости терпеть то, что терпеть не должна была с самого начала.
