На афишах её имя стояло рядом с Левом Лещенко. Алла Абдалова была не просто певицей — она была частью золотого состава советской эстрады, женщиной с уникальным голосом и яркой внешностью, которую невозможно было забыть. Её сценическая пара с Лещенко казалась союзом идеальным, причем как в жизни, так и в творчестве.
Но эта сказка закончилась внезапно и жестоко. После развода Алла словно испарилась — перестала появляться на сцене, давать интервью, общаться с коллегами. Её будто вычеркнули из истории, хотя голос до сих пор звучал в записях — в дуэтах, ставших классикой: «Песня о Москве», «Старый клен», «Главное, ребята, сердцем не стареть»…
Когда Лев Валерьянович начал новую жизнь с другой женщиной, Алла не смогла двигаться дальше. Для неё этот разрыв стал не просто потерей супруга — это был конец целого мира.
Сильная женщина, привыкшая держать лицо перед публикой, вдруг оказалась безоружной перед собственными чувствами. Она никого не хотела видеть, ни с кем не разговаривала. Алкоголь стал тем, что позволял ей ненадолго забыться, отключить боль, уйти в какое-то забытьё, где всё было как раньше — сцена, аплодисменты, любовь.
Абдалова всегда была гордой.
Жалости она не терпела, поэтому и уединилась, чтобы никто не видел, как тяжело ей дышать без привычной сцены и без него. Однажды в откровенном интервью она скажет:
«Мне просто не хотелось, чтобы кто-то видел, как я рушусь».
19 июня ей исполнится 85, но сегодняшняя Алла Абдалова — это уже не блестящая певица из черно-белых хроник, а пожилая женщина, живущая у родственников в деревне. О её славе напоминают лишь старые телевизионные записи и редкие упоминания в прессе.
Первая красавица ГИТИСа
В студенческие годы Аллу Абдалову в шутку называли «московской Грейс Келли» — настолько эффектной она была. Стройная, всегда с прямой спиной, с горделивым взглядом и мягкой улыбкой, она не только притягивала взгляды, но и умела держать себя. В ГИТИСе, где она училась на отделении оперетты, юноши теряли голову, лишь увидев, как она проходит по коридору. За ней ухаживали десятки поклонников, но Алла, несмотря на яркую внешность, звездной болезни не поддалась.
Песни «Чёрный кот» и «Московские окна» принесли ей всесоюзную известность. Её имя стало звучать по радио, на пластинках, её узнавали на улицах. Поклонники осаждали служебный вход театра, чтобы просто увидеть, как она проходит мимо, как здоровается, как улыбается. Она действительно купалась в славе — но оставалась сдержанной, скромной, даже в чём-то застенчивой.
И вот тогда в её жизни появился он.
Лев Лещенко уже тогда подавал большие надежды. Высокий, обаятельный, с бархатным голосом — он быстро заметил эффектную блондинку, о которой говорили все. Впрочем, сам долго не решался подойти — боялся, что откажет. Но однажды набрался смелости и пригласил Аллу к себе в гости на праздник.
Алла потом скажет:
«Я почувствовала, что он меня понимает без слов».
Они долго общались на «вы», держали дистанцию, будто опасаясь разрушить хрупкую симпатию, но чувства росли медленно и уверенно.
Предложение было почти будничным, но по-своему искренним.
«Давай поженимся, — сказал Лев однажды, — нас всё равно уже все считают семьёй».
Алла согласилась.
Совместный взлёт — как всё начиналось
Свадьба Льва и Аллы была весёлой, шумной и… по-домашнему тёплой. Не было пафоса и лимузинов — гуляли два дня, с танцами, песнями, шутками и обнимашками до рассвета. Почти сорок гостей, в том числе друзья по сцене и институту, вспоминают эту свадьбу как настоящее торжество любви. Никто тогда не думал, что этот союз когда-нибудь может треснуть — настолько крепкими казались чувства.
-
После свадьбы Алла переехала к родителям Лещенко в однокомнатную квартиру. Жилось скромно, но тесноты никто не замечал: молодожёны постоянно были в разъездах, на репетициях, в студиях звукозаписи. Оба работали до изнеможения, но именно это время оба вспоминали как самое счастливое. Общее дело, сцена, первый совместный быт, поддержка друг друга в успехах и провалах.
Абдалову вскоре приняли в труппу Театра оперетты, где уже числился её муж. Они вместе участвовали в концертах, записывали дуэты, и публика полюбила этот тандем моментально. Их голоса сочетались, как будто созданы друг для друга — мягкий, почти шелковый баритон Лещенко и насыщенное меццо-сопрано Абдаловой звучали, будто два крыла одной песни.
Но то, что происходило за кулисами, часто оставалось в тени. Алла не просто любила мужа — она верила в него. И когда увидела, как замешкался Лев, получив предложение исполнить новую песню «День Победы», то буквально вытолкала его на сцену.
Именно она уговорила Давида Тухманова, автора будущего хита, показать песню Лещенко. Тот поначалу отнёсся к композиции с недоверием:
«Слишком бодрая… слишком маршевая…» — сомневался, но Алла настаивала.
Она чувствовала, что за этими строчками скрыто нечто большее, чем просто праздничный номер. И не ошиблась.
«День Победы» стала гимном эпохи, а сам Лещенко — её голосом. Слава, концерты, гастроли — всё это обрушилось на него как лавина. А Алла… Она радовалась искренне, потому что верила, что их успех — общий.
Вместе они переехали в новую двухкомнатную квартиру в Чертаново.
Дом, музыка, любовь, крепкие семейные вечера, планы — казалось, впереди долгая, ровная, счастливая жизнь. Но за кулисами этой гармонии начали зреть первые трещины. Слишком разным становился их ритм, слишком много гастролей, слишком мало разговоров по душам.
Нежеланный выбор
За всей этой ширмой скрывалось то, о чём Алла позже говорила с болью, которую время не смогло заглушить.
Она четыре раза делала аборт. Каждый раз — в одиночестве, с комом в горле и с надеждой, что «потом будет момент лучше». Но момент не наступал.
Абдалова не скрывала, что выбор в пользу сцены казался тогда разумным. Вокруг — контракты, репетиции, гастроли. Ребёнок казался чем-то, что может «помешать». Она верила, что всё успеется — позже, когда будет тише, спокойнее. Когда Лев скажет:
«Я готов».
Но он не говорил, а она не настаивала.
«Я как-то спросила у него: ты ведь хочешь, чтобы у нас был ребёнок? Если да — я рожу. Он промолчал. Просто ничего не ответил, а потом ушёл по делам»
В другой раз всё повторилось. Алла снова оказалась беременна, снова задала тот же вопрос, но снова не получила ясного ответа.
«Он только что вернулся из Японии, у него — впечатления, гастроли, шум. Я спрашиваю, что делать, а он только бросил: «Поступай, как считаешь нужным»».
И она снова пошла. Молчаливо, без драмы, но с растущей внутри пустотой.
Позже она узнала, что одним из этих не родившихся детей могли бы быть мальчики-близнецы. Об этом ей сказал врач после очередной операции.
«Я даже не стала рассказывать Льву, что у нас мог бы быть сын, а потом и вовсе перестала спрашивать. Решала всё сама. Просто потому, что уже не верила, что он скажет: рожай, я рядом».
Эта тема стала запретной даже в мыслях, но шрамы остались. И, быть может, именно они превратились в ту безысходность, которая позже вытолкнет её из жизни, со сцены, из любви, из мира.
Точка невозврата
Всё сломалось в один вечер. Лев вернулся домой с гастролей: уставший, переполненный впечатлениями после поездки в Японию. Но вместо объятий и рассказов о поездке — холодный приём и упрёки.
Алла, копившая обиды неделями, не смогла сдержаться. Её слова были резкими, обвиняющими: «Ты только о себе думаешь… Тебе плевать, как живёт твоя жена, чем она дышит…» Лев не стал спорить. Молча достал нераспакованный чемодан — тот самый, с которым только что приехал из аэропорта, — и вышел за дверь.
Это был не первый их разлад. Они уже пробовали жить порознь. Он вернулся, но вернулся не с желанием всё исправить, а как человек, которого тянет привычка. Снаружи всё было по-прежнему: та же квартира, те же разговоры, те же песни. Но внутри — пустота.
И тогда судьба сделала ход, который меняет всё.
На гастролях в Сочи Лев встретил Ирину. Молодую, хрупкую, с горящими глазами. Девушку, в которой он увидел что-то, чего уже не чувствовал дома. Может быть — лёгкость, а, может быть, просто новизну.
-
Они обменялись телефонами, а когда Ира вернулась в Будапешт, откуда была родом, начались звонки.
-
Алла почувствовала перемены. Женская интуиция — безошибочная. Она не знала подробностей, но что-то было не так. Лев всё меньше бывал дома, всё больше отмалчивался, и её страх стал реальностью.
-
Он не тянул. Вернувшись из аэропорта, где оставил Ирину, он сразу поехал в Сокольники к Алле.
«Она просто выставила два моих чемодана в коридор, — вспоминал позже Лев.
После него — тишина
Алла не просила делить имущество, не устраивала скандалов, не звонила, не умоляла вернуться. Лев оставил ей всё — квартиру, машину, предложил финансовую помощь. Она отказалась. Видеть его, слышать, принимать помощь — значило признать, что всё кончено, а она не была к этому готова.
В 35 лет, в том возрасте, когда другие начинают всё сначала, Алла закрылась в себе. На сцену больше не выходила. Друзей, знакомых, коллег — всех оттолкнула. Она не хотела быть «брошенной женой Лещенко». Не хотела, чтобы кто-то увидел, как она медленно разваливается на части.
Потом она уехала из Москвы. Перебралась в деревню, к родственникам, где никто не знал её прошлое…где можно было быть не «той самой Абдаловой», а просто женщиной в платке, с печальными глазами и молчанием вместо разговоров.
Спустя некоторое время после развода она решилась на новый брак. Без любви…скорее, как попытку спастись, чем начать всё заново.
Мужчина оказался слабым — постоянно пил, был безответственным, поэтому Алла выдержала всего три месяца и подала на развод.
С алкоголем она всё-таки справилась, хотя и не сразу. Просто однажды поняла, что если не остановится, то конец будет быстрым и грязным. Она остановилась. Но вместе с бутылкой убрала из жизни и всё остальное: мужчин, карьеру, амбиции, публичность. Поставила точку не только в любви, но и в профессии.
Все эти годы она снова и снова задавала себе один и тот же вопрос: правильно ли поступила тогда, захлопнув дверь и выставив чемоданы? Или нужно было бороться? Простить? Потерпеть? Ответа нет до сих пор.
