Телефон завибрировал на столе посреди совещания. Светлана взглянула на экран — муж. Странно, Игорь никогда не звонил ей в рабочее время, если не случалось что-то экстренное.
— Извините, — бросила она коллегам и вышла в коридор. — Да, Игорь?
— Света, объясни мне, — голос мужа звучал напряжённо, словно он пытался сдерживаться. — Почему у меня нет доступа к счёту?!
Светлана прислонилась к прохладной стене, она знала, что этот разговор рано или поздно произойдёт. Просто надеялась, что позже.
— О каком счёте ты говоришь? — спокойно спросила она, хотя прекрасно понимала, о чём речь.
— Не притворяйся! О нашем общем счёте. Я пытался зайти в приложении банка, и мне пишут, что доступ к счёту у меня нет. Что происходит?
— Игорь, я сейчас на работе. Давай обсудим это вечером дома, хорошо?
— Нет, не хорошо! — голос мужа повысился. — Я хочу знать прямо сейчас. Это же наши общие деньги, почему я не могу их посмотреть?
Светлана перехватила телефон другой рукой. Несколько сотрудников, проходивших мимо, с любопытством покосились на неё.
— Зачем тебе срочно понадобился доступ к этому счёту? — тихо спросила она.
Пауза. Слишком долгая пауза.
— Что значит «зачем»? — в голосе Игоря прозвучала неуверенность. — Я просто хотел посмотреть, сколько там сейчас. Я мужчина, я должен контролировать наши финансы, разве не так?
«Контролировать финансы», — мысленно повторила Светлана. Как натянуто это прозвучало. Игорь никогда не интересовался их накоплениями. Более того, именно она вела весь семейный бюджет последние пять лет, потому что он сам признавался, что не силён в планировании расходов.
— Игорь, давай не будем это обсуждать по телефону. Поговорим вечером, обещаю. У меня сейчас совещание.
— Света, но…
— Вечером, — твёрдо повторила она и, не дожидаясь ответа, отключилась.
Вернувшись в переговорную, Светлана уже не могла сосредоточиться на презентации новой маркетинговой стратегии. Мысли крутились вокруг предстоящего разговора. Она знала, что именно хотел сказать Игорь. Знала, чья тень стояла за его внезапным интересом к их накоплениям.
Остаток дня тянулся мучительно долго. Светлана механически выполняла свои обязанности, отвечала на письма, согласовывала документы, но всё время думала о том, как построить разговор. Она не хотела скандала. Не хотела обвинений и упрёков. Но и молчать больше не могла.
Когда она вернулась домой, Игорь уже был там. Сидел на кухне с мрачным лицом, перед ним стояла недопитая чашка остывшего чая.
— Привет, — тихо сказала Светлана, ставя сумку на пол.
— Привет, — буркнул он, не поднимая глаз.
Она сняла туфли, прошла на кухню, налила себе воды. Отпила, ощущая, как холодная жидкость проходит по горлу. Потом села напротив мужа.
— Ну что, будем говорить? — спросила она.
Игорь поднял голову. В его глазах читалась смесь обиды и растерянности.
— Я не понимаю, Света. Мы с тобой семья. Мы вместе откладываем деньги. Почему ты решила, что можешь просто взять и лишить меня доступа к нашему счёту? Это унизительно.
— Зачем тебе понадобились эти деньги? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. — И не говори мне про контроль финансов. Мы оба знаем, что это не так.
Игорь отвёл взгляд. Провёл рукой по волосам — жест, который он всегда делал, когда нервничал.
— Я просто… Мне нужно было посмотреть, сколько там. Вдруг нам понадобятся деньги на что-то непредвиденное.
— На что именно?
— Не знаю, может, машину починить надо будет, или ещё что-то.
— С машиной всё в порядке, мы делали техосмотр месяц назад. И у нас есть отложены деньги на непредвиденные расходы. Игорь, давай без этого. Скажи честно, зачем тебе доступ к счёту.
Молчание повисло между ними, тяжёлое и густое. Светлана видела, как муж борется с собой, как подбирает слова, отбрасывает их, снова ищет.
— Ладно, — наконец выдохнул он. — Маме нужна помощь.
— Опять, — это было не вопросом, а констатацией факта.
— Света, у неё действительно сложная ситуация…
— Какая именно сложная ситуация на этот раз? — голос Светланы оставался ровным, но внутри всё кипело. — В прошлом месяце у неё «сломался телевизор», и ты отдал ей почти всю свою премию. Двумя месяцами ранее ей «срочно нужно было сделать ремонт в ванной». До этого была «дорогая операция» её подруге, на которую она собирала деньги. Игорь, когда это закончится?
— Она моя мать!
— И я это понимаю! — впервые за весь разговор Светлана повысила голос. — Но мы с тобой тоже семья. И у нас тоже есть планы, есть мечты. Мы целый год откладывали на отпуск. Целый год. Отказывали себе в чём-то, экономили, планировали. И теперь что? Ты хочешь взять эти деньги и снова отдать матери?
— Я не собирался брать все деньги, — тихо сказал Игорь. — Просто часть. Мы могли бы отложить отпуск на следующий год.
Светлана откинулась на спинку стула. Ей хотелось кричать, хотелось плакать, хотелось швырнуть чем-нибудь в стену. Но она только смотрела на мужа и понимала, что предвидела это. Именно поэтому и заблокировала ему доступ.
— Знаешь, что самое обидное? — медленно проговорила она. — Не то, что ты хочешь помочь матери. Помогать родителям — это правильно. Самое обидное, что ты врёшь мне. И самому себе. Ты говоришь «просто часть», но мы оба знаем, что это будет не последний раз. Твоя мать попросит ещё. И ещё. И ещё. И ты каждый раз будешь давать, потому что не умеешь ей отказывать.
— Она одна, Света. У неё нет никого, кроме меня.
— У неё есть пенсия. У неё ещё есть дочь, которая тоже могла бы помочь. Но почему-то она всегда обращается только к тебе. И знаешь почему? Потому что ты единственный, кто никогда не задаёт вопросов. Ты просто даёшь деньги.
Игорь сжал кулаки на столе.
— Ты хочешь сказать, что моя мать меня использует?
— Я хочу сказать, что между помощью родителям и полным растворением в их проблемах есть разница. Мы договаривались, Игорь. Договаривались, что будем давать твоей матери не больше определённой суммы каждый месяц. Не больше. Но за последние полгода ты уже в несколько раз превысил эту сумму. А я молчала. Терпела. Откладывала разговор. Надеялась, что ты сам поймёшь.
— Поэтому ты заблокировала мне доступ к счёту? — в голосе Игоря прозвучало непонимание. — Без разговора, без предупреждения?
Светлана встала, подошла к окну. За стеклом темнело, зажигались огни в соседних домах. Где-то там другие семьи ужинали, смотрели телевизор, укладывали детей спать. Обычная вечерняя жизнь, такая далёкая от того, что происходило сейчас на их кухне.
— Я открыла этот счёт для наших накоплений на отпуск, — начала она, не оборачиваясь. — Началось с премии, которую я получила. Это были мои деньги, моя идея, мой план. Я добавила тебя в качестве совладельца, потому что считала, что мы делаем это вместе. Для нас. Для нашей семьи. Но потом я увидела, как твоя мать всё активнее начала просить помощи. Раз в несколько месяцев превратилось в раз в месяц. Потом в два раза в месяц. А последнее время она звонит тебе почти каждую неделю.
Светлана обернулась, посмотрела на мужа.
— И я знала, Игорь. Знала, что рано или поздно ты залезешь в эти накопления. Потому что это самые доступные деньги. Потому что они просто лежат на счёте. Ты подумаешь: «Ну возьму я немного, потом верну». Только никогда не вернёшь. Потому что всегда будет новая причина, новая просьба, новая «сложная ситуация».
— Ты не доверяешь мне, — глухо сказал Игорь.
— Я не доверяю твоей неспособности отказать матери, — поправила Светлана. — Это разные вещи.
Она вернулась к столу, села, положила руки на столешницу.
— Давай честно. Сколько она попросила на этот раз?
Игорь молчал.
— Игорь?
— Достаточно много, — наконец признался он. — У неё… У неё проблемы с долгами. Она взяла кредит несколько лет назад, не справилась с выплатами, и теперь банк начислил проценты.
Светлана закрыла глаза. Вот оно. Вот настоящая причина.
— И сколько она уже выплатила из того, что ты ей давал все эти месяцы?
— Не знаю. Она говорит, что гасит потихоньку…
— Игорь, открой глаза! — не выдержала Светлана. — Она не гасит. Если бы гасила, долг бы уменьшался, а не рос. Она тратит эти деньги на что-то другое. Может, действительно на ремонт, может, на подруг, может, на что-то ещё. Но точно не на выплату долга.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что если бы она действительно выплачивала кредит, она бы показала тебе справки из банка. Документы. Что угодно. Но она ничего не показывает, правда? Просто говорит, что ей нужны деньги. И ты даёшь. Снова и снова.
Игорь опустил голову на руки. Светлана видела, как напряжены его плечи, как он пытается совладать с эмоциями.
— Что мне делать? — тихо спросил он. — Она моя мать. Я не могу просто бросить её в беде.
— Никто не просит тебя бросить её, — Светлана протянула руку, коснулась его ладони. — Но помогать и разрушать собственную жизнь — это разные вещи. Мы можем помогать ей в рамках того, что мы изначально обговорили. Можем помочь ей разобраться с кредитом — не просто дать денег, а пойти вместе в банк, узнать, как правильно реструктурировать долг. Но мы не можем и не должны отдавать все наши накопления на непонятные цели.
— Она обидится, — прошептал Игорь. — Скажет, что я плохой сын.
— И это твой самый большой страх, да? — мягко сказала Светлана. — Оказаться плохим сыном. Но, Игорь, хороший сын — это не тот, кто бездумно даёт деньги. Хороший сын — это тот, кто помогает родителям решать проблемы, а не просто их замазывает. Если у твоей матери действительно серьёзные долги, ей нужна помощь в том, чтобы разобраться с ними правильно. А не просто очередная порция денег, которая уйдёт неизвестно куда.
Игорь поднял голову, посмотрел на жену. В его глазах стояли слёзы.
— Я просто не знаю, как ей сказать «нет».
— Тогда научись, — Светлана сжала его руку. — Ради нас с тобой. Ради нашего будущего. Мы не можем строить свою жизнь, если постоянно будем латать чужие дыры. Даже если это твоя мать.
Они сидели молча, держась за руки. За окном совсем стемнело, на кухне горела только одна лампа над столом, создавая островок света в темноте.
— Я разблокирую тебе доступ к счёту, — наконец сказала Светлана. — Но при одном условии. Если ты захочешь взять оттуда деньги, мы сначала обсудим это. Вместе. Как семья. Договорились?
Игорь кивнул.
— Договорились.
— И ещё, — продолжила она. — Завтра мы идём к твоей матери. Вместе. И серьёзно разговариваем о её финансовых проблемах. Смотрим документы, разбираемся, что к чему. Если у неё действительно кредит, мы поможем найти решение. Но если окажется, что она тратит деньги на что-то другое… Тогда мы устанавливаем чёткие границы. И ты их придерживаешься. Даже если это будет неприятно.
— Она не обрадуется, — устало сказал Игорь.
— Наверное, нет. Но это необходимо. Для всех нас.
Он медленно кивнул, потом притянул жену к себе, обнял. Светлана чувствовала, как бьётся его сердце, как он пытается успокоиться.
— Прости, — прошептал Игорь ей в волосы. — Прости, что довёл до такого. Ты права. Во всём.
— Я не хочу быть правой, — ответила она. — Я хочу, чтобы мы были счастливы. Чтобы у нас была своя жизнь. Чтобы мы могли строить планы и осуществлять их. Это же не эгоизм, правда?
— Нет, — он крепче обнял её. — Не эгоизм.
Они так и сидели, обнявшись на кухне, пока чай в чашке окончательно не остыл. Впереди предстоял трудный разговор со свекровью, возможные обиды, недовольство. Но Светлана знала, что это необходимый шаг. Шаг к тому, чтобы их семья наконец стала действительно их семьёй, а не бездонной кубышкой для кого-то.
— Знаешь, — сказала она, отстраняясь и глядя мужу в глаза, — когда я открывала этот счёт, я представляла, как мы будем стоять на берегу моря. Как будем смотреть на закат. Как будем просто наслаждаться тем, что мы вместе, что мы это заслужили. Мне очень хочется, чтобы эта мечта осуществилась. Не в следующем году, не когда-нибудь. А сейчас, как мы и планировали.
— Осуществится, — пообещал Игорь. — Я сделаю всё, чтобы осуществилась.
И Светлана верила ему. Потому что в его глазах она видела не только обещание, но и решимость. Решимость наконец расставить приоритеты. Решимость повзрослеть, перестать быть вечным мальчиком, который боится обидеть маму. Решимость стать мужем, который защищает свою семью — даже от собственных родственников, если это необходимо.
Утром следующего дня они действительно поехали к Ларисе Петровне. Разговор был непростым — свекровь сначала обиделась, потом пыталась манипулировать, давить на жалость. Но Игорь, к удивлению Светланы, держался твёрдо. Они изучили все документы, выяснили, что кредит действительно существует, но его размер гораздо меньше, чем говорила свекровь. Остальные деньги, которые Игорь давал все эти месяцы, ушли на совершенно другие цели — от ремонта дачи до покупки новой мебели мебели.
Когда правда всплыла наружу, Лариса Петровна не могла смотреть сыну в глаза. Светлана не злорадствовала — ей было почти жалко эту женщину, которая настолько боялась старости и одиночества, что готова была манипулировать собственным сыном.
Они договорились о фиксированной ежемесячной сумме помощи и о том, что любые дополнительные просьбы должны быть подтверждены документами и обсуждены с обоими — и с Игорем, и со Светланой. Свекровь согласилась неохотно, но согласилась.
Вечером, вернувшись домой, Светлана открыла приложение банка и восстановила Игорю полный доступ к счёту. Накопления были на месте, нетронутые. Их мечта об отпуске жила.
— Куда ты хочешь? — спросила она, прижимаясь к мужу на диване. — Море? Горы? Экзотические страны?
— Куда угодно, — улыбнулся Игорь, целуя её в висок. — Главное, чтобы вместе с тобой.
И Светлана знала, что они справятся. Потому что наконец-то стали настоящей командой.
