Вы думаете, театральные бури бушуют только на сцене? Как бы не так! Пока зрители аплодируют культовым спектаклям, за кулисами кипят страсти похлеще шекспировских трагедий. И главным режиссером этих драм был сам Марк Захаров — гений, создавший легендарный «Ленком», и спорная фигура, из-за которой некоторые таланты готовы были рвать на себе остатки грима.
Сегодня мы смотрим на его фильмы — «Обыкновенное чудо», «Тот самый Мюнхгаузен», «Формула любви» — и видим эталон. Но что скрывается за блеском этой империи? История о том, как безоговорочная любовь к своему делу и… к своей дочери, перечеркнула судьбы нескольких блестящих артистов. Татьяна Догилева, Ирина Алфёрова, Александр Панкратов-Чёрный — они не просто ушли, они ушли, хлопнув дверью, и оставили в коридорах театра гулкую тишину своих обид.
Давайте разберемся, что же случилось в стенах этого храма искусств, и почему даже после ухода Мастера, споры о его методах не утихают.
«Театр, в который никто не ходит»: как Захаров создавал свою империю
Когда в 1973 году Марк Захаров пришел в Московский театр имени Ленинского комсомола, ситуация была, мягко говоря, плачевной. Сам он впоследствии с характерной иронией отмечал, что принял руководство учреждением, где пустые залы были нормой, а не досадным исключением.
Но ему дали карт-бланш. И вместо того чтобы выгнать старую труппу и набрать новую, Захаров проявил стратегическую мудрость. Он начал кропливо строить ту самую «фантастическую команду», о которой позже будут говорить с восхищением. Его метод был прост и гениален: он находил артистов с «сильной нервной системой и особым обаянием», способных «держать пространство». Он собирал не просто актеров, а личности. Олег Янковский, переехавший из Саратова, Александр Абдулов, замеченный еще на четвертом курсе ГИТИСа, Инна Чурикова, чью нестандартную красоту некоторые зрители поначалу не принимали. Он создал не театр, а семью. Или, как ему казалось, создал.
Захаров был тем редким режиссером, который умел сотворить целый мир — узнаваемый, яркий, живой. Его спектакли — «Юнона и Авось», «Поминальная молитва» — становились событиями. Билеты на них было не достать. Он доказал, что театр может быть не просто местом для постановки пьес, а «университетом социального оптимизма», где даже в смутные времена бурлила мысль.
Но в каждой империи есть свои династические вопросы. И в «Ленкоме» таким вопросом стала дочь режиссера — Александра.
Александра Захарова: принцесса на горошине или заложница амбиций?
Александра Захарова, выпускница Щукинского училища, пришла в театр отца в 1983 году. И здесь начинается самое интересное. Вопреки расхожему мнению, что ее сразу вознесли на пьедестал, первые несколько лет она, как и все, скромно работала в массовке и на вторых ролях. Отец, что называется, «не делал скидок». Первую по-настоящему большую роль — Офелию в «Гамлете» — ей дал не отец, а приглашенный режиссер Глеб Панфилов в 1986 году.
И вот тут, видимо, у Марка Анатольевича и произошел перелом. Он разглядел в дочери то, что не замечал (или не хотел замечать) раньше. С конца 80-х Александра Захарова стремительно превращается в одну из ведущих актрис труппы, разделяя этот статус с такой титанической фигурой, как Инна Чурикова.
Именно с этого момента в, казалось бы, слаженном механизме «ленкомовской» семьи начинает застревать песок. Для многих в труппе стало очевидно: отныне все главные роли будут крутиться вокруг двух полюсов — Чуриковой и Захаровой. А остальным, даже самым ярким и известным, уготована участь статистов в грандиозном спектакле под названием «Театр Марка Захарова и его дочери».
«Рабы Ленкома»: кто и почему не выдержал фаворитизма
Когда твоим талантом пренебрегают в пользу «своего человека», это обидно. Когда это происходит в одном из главных театров страны — обидно вдвойне. Некоторые артисты молча терпели. А некоторые — нет. Их голоса, полные горечи и гнева, и стали главным свидетельством «обратной стороны» захаровского гения.
1. Ирина Алфёрова: от Констанции до… собаки.
История Ирины Алфёровой — пожалуй, самая показательная. В «Ленком» ее пригласил сам Захаров, и для актрисы, уже блиставшей в «Хождении по мукам» и «С любимыми не расставайтесь», это было почетно. Она вышла замуж за любимца Захарова — Александра Абдулова. Казалось бы, теперь ей обеспечена блестящая театральная карьера. Но нет.
Ходили упорные слухи, что режиссер лелеял мечту видеть Абдулова не с Алфёровой, а со своей дочерью Александрой. Эти слухи подпитывались и их совместной работой в кино — в «Формуле любви» их герои были влюбленной парой. Как бы то ни было, в театре для Алфёровой значимых ролей не находилось. Апофеозом унижения стало предложение… сыграть собаку. После блестящей, утонченной Констанции из «Трех мушкетеров» — роль животного. Для Алфёровой это стало последней каплей. Она ушла из «Ленкома», хлопнув дверью так, что эхо, наверное, до сих пор гуляет по его коридорам.
2. Татьяна Догилева: одна главная роль и прощай.
Татьяна Догилева, уже популярная киноактриса, тоже пришла в «Ленком» по приглашению Захарова. И тоже долгие годы довольствовалась массовкой. Ее звездный час в театре наступил, только когда на горизонте замаячило выгодное предложение из другого театра. Захаров, как опытный стратег, понял, что может потерять имя, и спешно утвердил Догилеву на центральную роль в спектакле «Жестокие игры».
Но эта роль стала для актрисы в «Ленкоме» и первой, и последней. После премьеры она собрала вещи и ушла, успев перед этим высказать режиссеру все, что о нем думает. Ее уход — классическая история о том, что талант требует не места под солнцем, а просто признания. И когда это признание приходит с опозданием и из чувства конкуренции, оно уже ничего не стоит.
3. Сергей Шакуров: бунтарь, назвавший вещи своими именами.
Если Догилева и Алфёрова ушли молча (или не совсем молча), то Сергей Шакуров развернул настоящую информационную войну. Он не стеснялся в выражениях, открыто заявляя, что Александра Захарова — актриса «абсолютно бесталанная», а другие артисты вынуждены быть «рабами Ленкома», лишь чтобы остаться на сцене.
Его критика била не только по режиссеру и его дочери, но и по любимцам труппы — Караченцову, Абдулову, Янковскому. Шакуров считал, что они, ради сохранения своего привилегированного положения, закрывают глаза на то, что театр превратился в «театр одной актрисы». Такой прямой и беспощадной атаки «Ленком» со стороны своего же бывшего артиста, пожалуй, не знал.
4. Александр Панкратов-Чёрный: защитник «самой красивой пары».
Эмоциональный и прямой, Александр Панкратов-Чёрный никогда не скрывал своей неприязни к Захарову. Главной точкой кипения для него стала та самая история с Ириной Алфёровой и Александром Абдуловым. Панкратов-Чёрный был уверен, что режиссер сознательно пытался разрушить этот союз, чтобы расчистить путь для своего династического плана — брака Абдулова с Александрой Захаровой.
Его обвинения были громкими и неприятными. И даже после смерти Захарова, выразив сожаления о его кончине, Панкратов-Чёрный вряд ли отказался от своих слов. Для него это была история не просто о фаворитизме, а о вмешательстве в личную жизнь и разрушении чужого счастья.
Оправдание гения: могло ли быть иначе?
Марк Захаров, безусловно, знал об этой критике. И у него было свое, железобетонное, оправдание. Он говорил, что даже если на сцене тридцать человек, зритель все равно выхватывает взглядом одного-двух. И дать всем главные роли физически невозможно.
В этом есть своя правда. Театр — не социалистическое предприятие, где всем поровну. Режиссер имеет право на свой выбор. Но вопрос в мотивах этого выбора. Когда в фокус постоянно попадает один и тот же человек — твоя собственная дочь, — даже самые строгие аргументы о «нервной системе» и «обаянии» начинают выглядеть неубедительно.
Захаров создал величайший театральный организм. Но, как и многие создатели империй, он допустил роковую ошибку — попытался назначить преемника не по таланту и заслугам, а по крови. Он, блестяще чувствовавший сцену, не почувствовал, как под ногами у его творения образуется трещина отчуждения и обиды.
Что же мы имеем в итоге? Блестящее наследие культовых спектаклей и фильмов. Театр, который до сих пор является одним из столпов отечественной культуры. И тень тех скандалов, которые, кажется, навсегда останутся частью его истории. Марк Захаров доказал, что можно быть гениальным режиссером и спорным, даже жестоким руководителем. Он собрал вокруг себя звезд, а потом позволил некоторым из них угаснуть, чтобы ярче горел свет его собственной династии.
В этом и есть главная трагикомедия. Ведь его театр, по признанию многих, был ближе всего к жанру трагикомедии, которая «смотрит в глаза реальности, но оберегает от мизантропии». Жаль, что в реальной жизни за кулисами этот спасительный баланс так часто терялся.
