Александра Ширвиндта в театральном мире за глаза называли «Маска». Это прозвище он заслужил не только за свою неподражаемую ироничную невозмутимость на сцене, но и за редкое умение хранить абсолютное спокойствие в личной жизни. Казалось, его брак с Натальей Белоусовой — незыблемая скала, образец советской интеллигентной семьи. И лишь после ухода мастера стало окончательно ясно, какую цену он и его близкие платили за это внешнее благополучие.
Оказалось, что великий артист десятилетиями оберегал тайну существования внебрачного сына, которого так и не решился признать перед всем миром.
Роман под софитами «Ленкома»
История, скрытая от посторонних глаз, началась в конце шестидесятых. Молодой, искрометный Ширвиндт ставил в «Ленкоме» спектакль «Чемодан с наклейками». В труппе блистала изящная актриса Марина Лукьянова. Репетиции, гастроли, бесконечные переезды и творческие споры сблизили режиссера и актрису. 1 февраля 1967 года в одном из московских роддомов на свет появился мальчик Федор.
Марина Лукьянова совершила тихий подвиг: чтобы не бросать тень на репутацию любимого человека, она добровольно ушла из театра на самом пике карьеры и полностью растворилась в материнстве. В свидетельстве о рождении сына в графе «отчество» значилось «Александрович», но фамилия осталась материнской. В то время как Ширвиндт на экране в сатирических журналах нежно нянчил чужих младенцев, его собственный сын рос «невидимкой», о существовании которого знал лишь самый узкий круг посвященных.
Железная воля Натальи Белоусовой
Когда правда о второй семье мужа дошла до Натальи Белоусовой, она проявила характер, достойный королевы. Никаких публичных сцен, никаких чемоданов у порога. Она выбрала тактику молчаливого, но жесткого ультиматума: семья сохраняется, но внебрачному сыну навсегда закрыт путь в их дом. Ширвиндт оказался в капкане между долгом перед женой и любовью к ребенку.
Близкая подруга семьи Наталья Селезнева позже с горечью вспоминала, как жестоко это выглядело со стороны. Федя никогда не переступал порог квартиры отца. Но Александр Анатольевич находил способы проявлять заботу. Его верный друг Михаил Державин стал своеобразным «связным»: возвращаясь с гастролей, он вез в своем чемодане вещички, игрушки и подарки, которые Ширвиндт тайно покупал для сына.
Эти посылки были единственными осязаемыми знаками отцовской любви для мальчика, чей отец был известен всей стране, но оставался недосягаемым для него самого.
Федор Лукьянов: путь к вершине без протекции
Возможно, именно эта дистанция и необходимость всего добиваться самому закалили характер Федора. Он не стал штурмовать театральные вузы, а выбрал интеллектуальный путь. Окончив филфак МГУ, Федор Лукьянов стал блестящим полиглотом и экспертом в области международной политики. Сегодня его имя знает всё экспертное сообщество: профессор Высшей школы экономики, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», ведущий программы на федеральном канале.
Те, кто видел Федора Александровича на заседаниях клуба «Валдай», где он выступает модератором в дискуссиях с первыми лицами государства, поражаются его выдержке и остроумию.
В этих чертах безошибочно узнается «ширвиндтовская» порода. Он выстроил свою жизнь и карьеру так, что никто не может упрекнуть его в использовании отцовских связей.
Прощание в стороне
Даже в день похорон Александра Анатольевича «маска» семейного спокойствия не была снята. Федор Лукьянов пришел проститься с отцом, но стоял в стороне, не претендуя на место в первом ряду рядом с официальными наследниками. Семья Ширвиндта демонстративно не замечала его присутствия, а в завещании артиста его имя так и не появилось.
Сам Федор Александрович хранит достоинство и сегодня. На вопросы журналистов о своем происхождении он отвечает сдержанно: «Частную жизнь я оставляю при себе». И хотя актер Юрий Назаров утверждает, что два брата — Михаил Ширвиндт и Федор Лукьянов — всё же поддерживают отношения, официально они остаются в разных мирах. История внебрачного сына Ширвиндта — это не скандальная хроника, а глубокая человеческая драма о том, как трудно порой бывает совместить блеск публичного образа и правду собственного сердца. Но главное в ней то, что сын, оставленный в тени, сумел сам стать ярким светом.
