Земля пахла дождём и прошлогодней листвой. Марина стояла посреди участка, зажав в руке ржавый ключ от калитки, и не могла поверить, что всё это теперь её. Шесть соток, заросших бурьяном и малиной, с покосившимся сараем и яблонями, которые никто не обрезал лет десять.
— Забирай, племяша, — тётя Галя махнула рукой, будто отгоняла муху. — Мне уже не под силу. Спина болит, давление скачет. Пусть хоть кому-то послужит.
Тётя уезжала к дочери в Краснодар, навсегда, и Марина чувствовала себя одновременно счастливой и виноватой. Счастливой — потому что о собственной даче мечтала всегда, ещё с детства, когда приезжала сюда помогать полоть грядки. Виноватой — потому что тётя Галя отдавала не просто землю, а кусок своей жизни, каждую весну, каждое лето, прожитые здесь.
Муж Марины, Костя, отнёсся к подарку судьбы с практичным энтузиазмом. Уже через неделю они с друзьями расчищали участок, выдирали заросли, жгли мусор. А ещё через месяц начали строить домик.
Небольшой, совсем крошечный — чуть больше сарая, но зато свой. Костя чертил планы по вечерам, высунув язык от старания, а по выходным они с Мариной ездили на строительные рынки, высматривая материалы подешевле. Доски, утеплитель, рубероид — всё самое простое, но добротное.
Строили медленно, своими силами. Костя укладывал брус, Марина красила, шпаклевала, возилась с окнами. К концу лета домик стоял готовый: одна комната с печкой-буржуйкой, санузел, кухонька, крошечная веранда и двухскатная крыша, которой Костя особенно гордился.
— Ни одна капля не просочится! — хвастался он, хлопая по коньку.
Потом была эпопея с септиком… Электричество провели через знакомого электрика — этого не пришлось долго уговаривать, нужно было просто накормить домашними пельменями.
К осени дача преобразилась. Домик выглядел игрушечным, но уютным. Вокруг Марина посадила цветы, расчистила дорожки, поставила скамейку под старой яблоней. По вечерам они с Костей сидели на веранде, пили чай из термоса и слушали, как шумит ветер в листве.
— Хорошо-то как, — шептала Марина, прижимаясь к мужу. — Наше. Только наше.
Костя молчал, обнимая её за плечи, и Марина чувствовала себя абсолютно счастливой.
Шашлыки были Костиной идеей.
— Давай позовём Светку с Пашкой, — предложил он в субботу утром. — Участок покажем, похвастаемся малость.
Марина поморщилась. Светка — сестра Кости, младшая, вечно шумная и бесцеремонная. С мужем Пашей они жили в городе, в однокомнатной квартире, и каждый раз, когда приезжали в гости, Светка жаловалась на теснотý, на соседей, на отсутствие свежего воздуха.
— Ну ладно, — согласилась Марина неохотно. — Но предупреди, что у нас ещё не всё готово.
— Да они люди простые, — отмахнулся Костя. — Главное — шашлык да компания.
Светка с Пашей приехали в воскресенье к обеду, загрузив багажник пакетами с мясом, овощами и алкоголем. Светка выскочила из машины в ярком сарафане, всплеснула руками и запричитала:
— Ой, какая прелесть! Костик, ты посмотри, какая красота! Марин, да у вас тут рай земной!
Она носилась по участку, как ребёнок на ярмарке, заглядывала в домик, трогала занавески, восхищалась печкой. Паша степенно кивал, одобрительно оглядывая хозяйство.
— Дело сделали, — констатировал он. — Молодцы.
Костя раздувался от гордости, показывал септик, рассказывал про электрику. Марина накрывала на стол, улыбалась натянуто и чувствовала нарастающее беспокойство. Что-то в восторгах Светки было слишком неподдельным, слишком активным.
Шашлыки вышли на славу. Костя жарил, Паша наливал, Светка болтала без умолку. Марина расслабилась, выпила вина, и показалось, что всё не так уж плохо. Родственники, в конце концов. Семья.
Когда солнце клонилось к закату, Светка потянулась, блаженно вздохнула и произнесла:
— Эх, хорошо у вас! Вот бы нам так!
— Так стройте, — отозвался Костя, подливая себе. — Земли вон сколько продаётся.
— Да где ж взять денег на всё это? — Светка махнула рукой. — Участок купить, домик поставить, коммуникации… Мы до пенсии копить будем.
Паша кивнул, подтверждая.
— Тут дело не быстрое, — сказал он задумчиво.
Повисла пауза. Светка смотрела на Костю, потом на Марину, потом снова на Костю. В её взгляде мелькнуло что-то расчётливое, и Марина напряглась.
— А вы знаете что? — Светка наклонилась вперёд, глаза блеснули. — У вас тут места много. Шесть соток — это ж огромный участок! Вы и половину не используете.
— Ещё используем, — быстро сказала Марина. — Мы грядки планируем, теплицу.
— Да ладно, какая теплица, — отмахнулась Светка. — Марин, ты ж не огородница. Тебе цветочки милее. А я вот смотрю — с той стороны, у забора, метров десять совсем пустых. Можно спокойно ещё один маленький домик поставить.
Марина похолодела. Она поняла, к чему клонит Светка, и кровь бросилась в лицо.
— Светка…
— Мы у вас на участке дачу построим — вместе веселее будет! — Светка сияла, как будто предложила гениальную идею. — Подумай, Марин! Мы поставим совсем крошечный домик, буквально вагончик. Вам не помешаем, а сами на природу выбираться сможем. Семья же! Вместе шашлыки жарить, отдыхать. Детей, когда появятся, вместе растить будем!
Костя растерянно смотрел то на сестру, то на жену. Паша дипломатично изучал свой бокал.
— Светка, это… — начал Костя.
— И экономия какая! — не унималась Светка. — Нам не надо участок покупать, документы оформлять. Мы просто домик поставим, маленький-маленький, и всё! Электричество у вас уже есть, воду можно вместе провести. Костик, ты же понимаешь, как это выгодно?
— Нет, — сказала Марина.
Голос прозвучал резче, чем она хотела. Светка замолчала, повернулась к ней.
— Что — нет?
— Нет, — повторила Марина тверже. — Это наш участок. Мы не будем его делить.
— Да кто говорит про деление? — Светка нахмурилась. — Он ваш и останется. Мы просто… как бы… гости.
— Гости не строят дома, — отрезала Марина. — Светка, я понимаю, что тебе хочется на дачу, но это невозможно.
— Почему невозможно? — Светка повысила голос. — Костик, ты что, молчишь? Это твоя сестра! Мы семья!
Костя виновато посмотрел на Марину.
— Света, может, правда не стоит… — пробормотал он.
— Не стоит?! — Светка вскочила. — Значит, для жены стоит домик строить, а для родной сестры — не стоит?! Марина, я тебя не понимаю! Жадничаешь, что ли?
— Я не жадничаю! — Марина тоже поднялась. — Это моя земля! Мне её тётя отдала, мы с Костей тут всё лето горбатились!
— Ну и что? — Светка сверкнула глазами. — Мы тоже горбатиться готовы! Мы своими руками домик построим, ни копейки с вас не попросим!
— Дело не в деньгах!
— А в чём тогда?! — заорала Светка. — В том, что ты нас терпеть не можешь?!
— Света, успокойся, — Паша попытался взять жену за руку, но она дёрнулась.
— Не успокоюсь! — У Светки задрожал подбородок. — Мы что, чужие?! Костик, скажи ты ей!
Костя беспомощно развёл руками.
— Марин, может, и правда подумать… — начал он неуверенно. — Ну, теоретически…
— Теоретически?! — Марина не верила своим ушам. — Костя, ты сейчас серьёзно?!
— Да я просто говорю… — Костя замялся. — Света моя сестра. И участок и правда большой…
— Вот! — торжествующе воскликнула Светка. — Костик понимает! Один ты, Марин, жадная!
— Я не жадная, я просто не хочу жить в коммуналке! — взорвалась Марина. — Ты представляешь, что будет? Вы тут поселитесь, начнёте лезть со своими порядками, со своими претензиями! «А давайте забор передвинем», «А давайте тут грядку сделаем», «А нам ваша яблоня мешает»!
— Ничего подобного! — Светка покраснела. — Мы люди адекватные! Мы границы уважаем!
— Какие границы, Света?! На шести сотках?! — Марина чувствовала, как накатывает ярость. — Мы друг другу в окна заглядывать будем! Каждый шорох слышать! Каждую ссору!
— Так мы и не ссоримся! — огрызнулась Светка. — В отличие от некоторых!
— Вот именно потому и не ссоримся, что живём отдельно!
— Девочки, ну хватит, — Паша поднялся, примирительно вытянув руки. — Давайте спокойно…
— А ты вообще молчи! — рявкнула на него Светка. — Тоже мне, нашёлся!
Паша обиженно сел обратно.
Костя потёр лицо руками.
— Марин, давай всё-таки обсудим…
— Обсуждать нечего, — Марина скрестила руки на груди. — Я сказала нет — значит, нет.
— Ты вообще с Костиком советуешься?! — взвилась Светка. — Или тут один командир?!
— При чём тут командиры?! — Марина почувствовала, как голос срывается на крик. — Участок на меня оформлен! Это моё решение!
— Ага! — Светка ткнула пальцем. — Вот оно что! «Моё, моё»! Замуж вышла — и сразу всё своё! А что муж — не человек?!
— Костя согласен! — Марина обернулась к мужу. — Костя, скажи ей!
Костя выглядел несчастным.
— Я… я думаю, что Марина права, — пробормотал он. — Участок и правда… маловат для двух семей.
— Для двух семей маловат, — передразнила Светка, — а для твоей драгоценной жены в самый раз! Знаешь что, Костя? Ты тряпка. Жена тебя под каблук загнала, и ты даже пикнуть не смеешь!
— Света! — рявкнул Костя, и Марина даже вздрогнула — редко муж повышал голос. — Завязывай!
— Не завяжу! — У Светки на глазах выступили слёзы. — Я всю жизнь о тебе заботилась! Когда мать болела, кто рядом был? Я! А теперь что? Женился — и сестра не нужна?!
— При чём тут это?! — Костя побледнел.
— При том! — Светка всхлипнула. — Ты меня предаёшь! Из-за неё!
— Никто никого не предаёт, — Марина стиснула зубы. — Просто я не хочу, чтобы на моей земле…
— На твоей! На твоей! — завопила Светка. — Слышишь, Костя? Она даже «нашей» не говорит! Только «моей»!
— Потому что это так и есть! — заорала в ответ Марина. — Участок тётя мне отдала! Мне! Я тут каждый гвоздь вбивала, каждую доску красила!
— И что, мы не можем помочь?! Не можем вместе?!
— Нет! Не можете! Потому что это моё пространство! Моя территория! Я не хочу ни с кем её делить!
— Эгоистка! — прошипела Светка.
— Называй как хочешь! — Марина вскинула подбородок. — Но ответ — нет!
Светка всхлипнула, схватила сумку.
— Паша, поехали! Немедленно!
Паша поспешно поднялся, виноватым взглядом обвёл всех.
— Извините, — пробормотал он. — Мы не хотели…
— Поехали, я сказала! — Светка дёрнула его за руку.
Они ушли, хлопнув калиткой. Марина и Костя остались стоять за праздничным столом. Где-то далеко завёлся двигатель, машина с визгом рванула с места.
— Ну вот, — устало сказал Костя. — Поссорились.
Марина опустилась на скамейку, чувствуя, как дрожат руки.
— Костя, скажи честно, — она подняла глаза. — Ты правда хотел их сюда пустить?
Костя помолчал, потом покачал головой.
— Нет. Просто… она моя сестра. Мне её жалко.
— Мне тоже жалко, — тихо сказала Марина. — Но я не могу. Не хочу. Это наше место. Только наше.
Костя подошёл, обнял её.
— Я понимаю. Прости, что не сразу поддержал.
Марина уткнулась ему в плечо.
— Она меня возненавидела.
— Перебесится, — Костя погладил её по голове. — Света взрывная, но отходчивая.
Светка не позвонила ни через неделю, ни через две. Костя пытался дозвониться сам — сестра не брала трубку. Марина чувствовала себя виноватой и одновременно правой. Она знала, что поступила жёстко, но по-другому не могла.
Участок был её крепостью, её убежищем. Здесь она могла дышать полной грудью, здесь не надо было притворяться, улыбаться, соответствовать. Здесь можно было просто быть собой.
И делить это с кем-то — даже с родственниками — казалось кощунством.
— Может, съездим к ним? — предложил Костя однажды вечером. — Поговорим спокойно?
— Не хочу, — Марина покачала головой. — Пусть первой позвонит. Если захочет.
Костя вздохнул, но спорить не стал.
Осень наступала, и дача готовилась к зиме. Марина укрывала розы, Костя заколачивал окна домика досками. Работали молча, сосредоточенно, и в этом молчании была какая-то особенная близость.
— Знаешь, — сказала Марина, когда они сидели на веранде с последней в этом сезоне чашкой чая, — я не пожалела.
— О чём? — Костя обернулся.
— Что отказала Светке, — Марина посмотрела на него. — Даже если она не простит.
Костя помолчал, потом кивнул.
— Я тоже не жалею, — признался он. — Это действительно наше место. Только наше.
Марина взяла его за руку. Над участком сгущались сумерки, где-то вдалеке кричали журавли, улетающие на юг.
И впервые за последние недели Марина почувствовала покой.
Земля под ногами, домик за спиной, муж рядом — всё, что нужно для счастья.
Без компромиссов. Без жертв.
Просто её шесть соток, её кусочек свободы, который она отстояла.
