— Нинка! Бросай все! – влетела в комнату рыжая Ленка с соседнего курса, едва переводя дух. – Твой Левка что-то задумал… серьезное! Без тебя, говорит, жить не сможет.
— Вот идиот. Какой драматизм,- не отрываясь от книги, хмыкнула та.
— Да беги ты к нему! — зашипела подруга.
— Ладно, ладно, — вздохнула Нина, откладывая томик. – Скажи дураку, что я за него выйду. Только пусть прекратит эту глупость, а то еще сделает что-нибудь необратимое, и замуж будет не за кого.
*
Нина Ургант родилась в семье военного. Отец, Николай Андреевич, служил в НКВД, что обрекло семью на постоянные переезды из гарнизона в гарнизон. В 1940 году Урганты наконец, осели в латвийском Даугавпилсе, где и встретили начало Великой Отечественной.
Кроме Нины в семье было два брата — Володя и Герман, и совсем маленькая сестренка Галя. Когда город заняли немцы, отец успел уйти с отступающими частями, а мать с четырьмя детьми осталась на оккупированной территории.
Нина успела проучиться в местной школе всего один год. А потом, вплоть до освобождения, об учебе пришлось забыть. После войны семья смогла вернуться в родную Лугу. Девушку неудержимо манила сцена, однако сначала она подала документы в Политехнический институт.
Но математика давалась ей с трудом, а школьный аттестат не блистал оценками. Увидев на вступительном экзамене сложные задачи, Нина сразу поняла: это не ее. Зато в театральный институт имени Островского девушку приняли безоговорочно.
— После войны стали выдавать американскую тушенку и галеты, — вспоминала Нина Николаевна. — Вот тогда я и начала расти не вверх, а вширь. К своим семнадцати годам набрала почти сто килограмм! Когда поступала в Ленинградский театральный комиссия, наверное, запомнила не столько мои чтение и пластику, сколько пятый размер бюста и такие бедра, что в двери приходилось входить боком.
Учеба в театральном шла легко, хотя о карьере в столичных театрах начинающая актриса даже не помышляла. После окончания Ургант направили в Ярославль, где она быстро стала ведущей актрисой местного театра. Однако Ленинград не отпускал. Сначала она вернулась в Театр имени Ленинского комсомола, а затем ее ждал переход в Александринский театр (тогда имени Пушкина), на сцене которого и прослужила до самой смерти.
Но если в театре успех пришел к ней сразу, то путь к признанию в кино оказался тернистым. Первой крупной работой стала роль Олечки Михайловой в фильме «Укротительница тигров».
— Я играла подругу главной героини, этакую легкомысленную ветреную девицу, — вспоминала Нина Николаевна. — А зритель увидел не просто персонажа, он увидел предательницу. И поверил в это настолько, что начал ненавидеть уже меня.
Действительно, после выхода картины на Ургант обрушилась волна народного гнева. Ее узнавали на улицах, оборачивались вслед и громко осуждали. На съемочной площадке одна из коллег как-то с усмешкой заметила:
— Ну что, Нина, почувствовала славу? Тебя теперь вся страна знает в лицо. Правда, скорее как злодейку, чем героиню.
На несколько лет ее словно заключили в творческую тюрьму образов «несимпатичных» девушек. Ситуацию смог исправить только фильм «Белорусский вокзал», где Ургант сыграла одну из ключевых ролей. И особенно зрителям запала в душу пронзительная песня «Нам нужна одна победа», которую ее героиня пела вместе с друзьями.
Нина Ургант всегда пользовалась вниманием мужчин, но в своей жизни выделяла лишь три большие любви. Первая случилась еще в школе. Избранником девушки стал серьезный, умный парень Иван Козлов, вместе с которым она пыталась поступить в Политех.
— Мы готовились вместе, — вспоминала Ургант. — Но у Вани голова работала, как часы, а у меня мысли все время куда-то улетали на крыльях Мельпомены.
Их романтические пути разошлись, но дружба осталась на всю жизнь. Сам Козлов позже признавался:
— Нина была как луч света. Я, может, и женился на другой, но в душе всегда хранил к ней самые теплые чувства.
Второй любовью стал однокурсник по театральному институту Лев Милиндер. Эмоциональный и склонный к драматизму молодой человек осаждал Нину нестандартными ухаживаниями. Однажды, застав ее после репетиции, он заявил срывающимся голосом:
— Нина, я без тебя не могу. Если ты откажешься быть моей женой, то… ты больше никогда меня не увидишь. Понимаешь? Никогда.
— Левка, перестань дурачиться. Какая жена, у нас же сессия на носу!- привыкшая к его порывам, отмахнулась та.
Но Лев не унимался. Его ультиматумы стали частью институтского фольклора. Он мог встать на колено посреди столовой или часами дежурить под окнами общежития, доводя подруг до слез умиления, а саму Нину — до исступления.
Так продолжалось несколько месяцев, пока однажды в ее комнату не влетела рыжая Ленка с соседнего курса:
— Нинка! Бросай все! Твой Левка что-то задумал… серьезное! Без тебя, говорит, жить не сможет.
— Вот идиот. Какой драматизм,- не отрываясь от книги, хмыкнула та.
— Да беги ты к нему! — зашипела подруга.
— Ладно, ладно, — вздохнула Нина, откладывая томик. – Скажи дураку, что я за него выйду. Только пусть прекратит эту глупость, а то еще сделает что-нибудь необратимое, и замуж будет не за кого выходить.
Свадьбу Ургант и Милиндер сыграли через два месяца. На торжество явился даже Гарик Острин, который все время бил Левку за право провожать Нину домой.
— Странное дело. Не красавица же, а вокруг нее всегда толпа поклонников,- задавались вопросом подружки.
Вероятно, именно природная, почти мальчишеская непосредственность и притягивала к ней поклонников. Нина Ургант не играла в жеманных барышень, не корпела перед зеркалом и всегда была одинаково приветлива со всеми.
— Долго не протянет. У нашей Нинки ветер в голове… Непостоянная она…,- шептались завистницы.
Так и вышло. Правда, брак распался не из-за ее ветрености. Однажды, вернувшись домой раньше обычного, Нина застала мужа в обществе гибкой, худющей циркачки.
— Лев, — тихо спросила она, стоя на пороге. — Это та самая, что в ящике дает себя пилить?
Милиндер попытался что-то объяснить, но жена уже повернулась к кроватке, где спал их полугодовалый Андрюша. Затем, достав чемодан, начала аккуратно складывать свои вещи и детские ползунки.
Несколько лет после развода актриса едва сводила концы с концами. Помощь приходила от ухажеров: один приносил мешок картошки, другой чинил протекающий кран. Как-то раз актер Владимир Татосов, застенчиво ухаживавший за Ниной, спросил:
— Ниночка, скажи, чем я могу тебя порадовать? Хоть что-то…
— Знаешь, Володя, если бы у меня были красивые чулочки… Завтра у меня важный спектакль, — смущенно поправляя скромный вязаный жакет, ответила она.
На следующий день Татосов принес не одну, а три пары тончайших чулок в изящных коробочках.
Но самым ценным подарком стала для Ургант протекция Александра Белинского. Безответно влюбленный начинающий тогда режиссер решил помочь ей иначе. На одном из творческих вечеров он подошел к мэтру Георгию Товстоногову:
— Георгий Александрович, есть одна актриса…. Вам стоит на нее взглянуть…
Внимание Товстоногова открыло Ниночке двери в большое кино. Уже через год она снималась в «Укротительнице тигров». И выкладывалась на съемочной площадке с такой самоотдачей, что даже звездная Людмила Касаткина, исполнительница главной роли, чувствовала легкую ревность. Как-то раз, выходя из гримерки, она с иронией бросила помощникам:
— Интересно, почему камера смотрит на нашу Нинку, как влюбленный мальчишка? У оператора зрение, что ли, испортилось?
И правда, опытный 45-летний оператор Аполлинарий Дудко был очарован 25-летней Ниной. Он выстраивал свет так, чтобы подчеркнуть ее хрупкость и в то же время внутренний стержень. Актриса чувствовала его восхищение, но для нее он был человеком из другого поколения, — талантливым, но все же «стариком».
В последний день съемок Дудко преподнес ей скромный букет полевых цветов.
— Ниночка, — прошептал влюбленный оператор, отводя ее в сторону. — Вы же знаете, что сводите мужчин с ума? А я из-за вас, кажется, окончательно потерял голову.
— Знаю, Аполлинарий Иванович! Спасибо за цветы!- звонко рассмеялась та и, не оглядываясь, помчалась на встречу с очередным молодым поклонником.
Сколько восхищенных взглядов и комплиментов пришлось на долю артистки! Подруги только диву давались, наблюдая, как та с легкостью отказывала завидным женихам.
Однажды в Венеции, где Ургант представляла на фестивале фильм «Вступление», на нее обратил внимание итальянский промышленник по имени Чино, человек с громкой фамилией и нескромным состоянием. На торжественном ужине миллионер, не скрывая восхищения, подошел к ее столику:
— Синьорина Нина, — начал он с акцентом, но очень уверенно. — Ваша красота… она как солнце, которое светит даже в дождливую ночь. Я хочу, чтобы это солнце светило для меня. Завтра моя яхта будет ждать вас у причала. Мы отправимся в Сорренто, а потом… вам понравится Милан. Я подарю вам все, о чем можно только мечтать.
Нина внимательно его выслушала, а затем мягко улыбнулась:
— Синьор Чино, вы очень любезны. Мне кажется, в Сорренто меня пока не ждут…
На следующий день итальянец прислал в номер Ургант огромную коробку. В ней лежала шуба из нежнейшей антилопы. Аккуратно погладив мех, артистка велела горничной вернуть подарок обратно. Подруги, узнав об этом, чуть не лишились чувств:
— Нинка, да ты с ума сошла! Это же целое состояние! Да и сам он красавец, миллионер!
Увы, сердце Нины не растопила даже антилоповая шуба. А может, она просто предчувствовала, что скоро в ее жизни появится настоящая большая любовь…
