Света как раз достала из духовки противень с печеньем, когда раздался звонок в дверь. Резкий, настойчивый. Она поморщилась. Этот звонок она уже научилась узнавать.
Через глазок была видна знакомая фигура в тёмно-синем пальто с меховым воротником. Алевтина Сергеевна стояла, слегка покачиваясь на каблуках, и её лицо выражало то самое привычное недовольство, которое, казалось, было её естественным состоянием.
Света вздохнула и открыла дверь.
— Добрый день, Алевтина Сергеевна.
— День уже к вечеру клонится, — свекровь прошла в прихожую, даже не дождавшись приглашения, стаскивая пальто. — Ну что, поможешь мне или так и будешь стоять?
Света молча приняла пальто, повесила на вешалку. Алевтина Сергеевна уже разулась, оставив сапоги посреди коридора, и прошла в гостиную, оглядываясь по сторонам с видом хозяйки, проверяющей, всё ли в порядке в её владениях.
— Чай будете? — спросила Света, возвращаясь на кухню.
— Конечно, буду. Что за вопрос? — донеслось из гостиной. — И что-нибудь к чаю. Я с утра ничего не ела толком.
Света поставила чайник, достала заварочный чайник с жасминовым чаем, который любила сама. Алевтина Сергеевна предпочитала крепкий чёрный, но сегодня Света не стала спрашивать о предпочтениях. Разложила остывшее печенье на тарелку, добавила несколько покупных вафель.
Когда она вынесла поднос в гостиную, свекровь уже устроилась в кресле, скрестив ноги и листая журнал, который взяла с журнального столика.
— Вот это всё? — Алевтина Сергеевна окинула взглядом чашки, заварочный чайник и тарелку с печеньем. — Серьёзно?
— Что именно вас не устраивает? — Света поставила поднос на стол и села на диван.
— Света, милая, — свекровь отложила журнал и наклонилась вперёд с видом учительницы, объясняющей азы нерадивой ученице. — Так гостей не принимают. Ты понимаешь? Печенье да вафли — это для детского праздника подходит, не более того.
— Я не ждала гостей, — спокойно ответила Света, наливая чай.
— Это не важно! Я же пришла!
— Вы пришли без предупреждения. Я не знала, что вы придёте.
Алевтина Сергеевна выпрямилась, её щёки слегка порозовели.
— Мне не нужно предупреждать о визите в квартиру собственного сына! Это дом моего Алёши, и я имею полное право приходить сюда когда захочу. Без всяких там приглашений и предупреждений.
Света молча помешала сахар в своей чашке. Свекровь разогревалась.
— Ты должна понимать своё место в этой семье, девочка. — Голос Алевтины Сергеевны становился всё более назидательным. — Я его мать. Я родила его, вырастила, выучила. А ты кто? Жена? Жёны приходят и уходят, а мать остаётся навсегда.
— Алевтина Сергеевна…
— Не перебивай, когда старшие говорят! — резко оборвала её свекровь. — Вот именно об этом я и хочу поговорить. О воспитании. О том, как должна вести себя порядочная невестка в приличной семье.
Света откинулась на спинку дивана, взяла чашку и сделала маленький глоток. Чай был ароматным, успокаивающим.
— В нашей семье, — продолжала Алевтина Сергеевна, — всегда было принято уважать старших. Свекровь — это глава семьи для молодой жены. Я должна быть для тебя авторитетом, понимаешь? Ты должна прислушиваться к моим советам, учиться у меня, как вести хозяйство, как ухаживать за мужем.
— У меня с хозяйством всё в порядке.
— Ну да, конечно! — свекровь скривилась. — Печенье к чаю — это ты называешь порядком? А где пирог? Где домашние заготовки? Варенье, может, у тебя хоть есть своё?
— Алевтина Сергеевна, повторяю: я не приглашала вас в гости. Если бы пригласила, накрыла бы стол соответственно.
— Вот именно это высокомерие меня и беспокоит! — свекровь повысила голос. — Ты считаешь, что можешь разговаривать со мной в таком тоне? Я мать твоего мужа! Ты должна быть тише воды, ниже травы. Говорить только тогда, когда тебя спрашивают. Это основы, девочка, основы семейной иерархии!
Света поставила чашку на блюдце. В комнате повисла тишина.
— Ты самый последний человек в этой семье, — продолжала Алевтина Сергеевна, видимо, приняв молчание Светы за согласие. — Последний! Сначала идёт Алёша, мой сын. Потом я, его мать. А потом уже все остальные. И ты в том числе. Нет, даже не в том числе — именно ты. Молодая жена должна заслужить своё место в семье годами примерного поведения, покорности, уважения к старшим.
Она встала, прошлась по комнате, явно входя в раж.
— Я вижу, как ты смотришь на меня. Думаешь, старая, отстала от жизни? Нет, милая. Это вековые традиции, проверенные временем. В моё время невестки знали своё место. И дома сияли чистотой, и еда всегда была приготовлена, и мужья были довольны. А сейчас что? Карьера у вас, командировки, совещания. А семья? А муж? Алёша приходит домой — а тут что? Печенье к чаю?
Света слушала этот монолог спокойно, почти отстранённо. Она ждала, когда свекровь выговорится. Когда поток слов иссякнет и можно будет сказать то, что нужно было сказать давно.
— Ты должна понимать, — Алевтина Сергеевна снова села в кресло, глядя на Свету сверху вниз, — что пока я жива, я буду главной в этой семье. Это моя обязанность как матери и как старшей. И ты должна принять это. Должна подчиняться, прислушиваться, уважать. Иначе какая же ты жена моему Алёше?
Тишина затянулась. Алевтина Сергеевна смотрела на Свету выжидающе, явно ожидая извинений, раскаяния, может быть, слёз.
Света медленно поставила чашку на стол. Выпрямилась. Посмотрела свекрови прямо в глаза.
— Алевтина Сергеевна, — её голос был тихим, но абсолютно спокойным, — давайте я вам кое-что объясню.
Свекровь удивлённо моргнула.
— Во-первых, вы мне никто. — Света произнесла это просто, констатируя факт. — Вы мать моего мужа. Это всё. Это не делает вас главой моей семьи, моим авторитетом или моим руководителем. Это делает вас родственницей, к которой я отношусь с уважением ровно до того момента, пока меня уважают в ответ.
— Как ты смеешь…
— Во-вторых, — продолжила Света, не повышая голоса, — эта квартира принадлежит мне. Я купила её до свадьбы на деньги, которые заработала сама. Алёшу я даже не успела ещё здесь прописать после свадьбы. Документы в очереди лежат. То есть юридически он здесь даже не проживает. А вы, соответственно, тем более.
Алевтина Сергеевна открыла рот, но Света подняла руку.
— Я ещё не закончила. В-третьих, о финансах. Я зарабатываю больше Алёши. Значительно больше. Это не его вина, просто так сложилось. Он прекрасный человек и хороший специалист, просто у меня зарплата выше. И большая часть семейного бюджета формируется из моих доходов.
Света встала, подошла к окну, потом обернулась.
— А теперь давайте подумаем о будущем, Алевтина Сергеевна. Вы не молодеете. Рано или поздно вам понадобится помощь. Может быть, финансовая — на лекарства, на врачей, на какие-то бытовые нужды. Может быть, физическая — съездить куда-то, помочь по дому. К кому вы обратитесь?
Лицо свекрови медленно бледнело.
— К Алёше, конечно. К своему сыну. И он захочет вам помочь, потому что он хороший человек и любящий сын. Но, Алевтина Сергеевна, подумайте: на чьи деньги будет эта помощь? Кто будет решать, сколько мы можем выделить из семейного бюджета? Кто поедет с вами к врачу, потому что Алёша на работе, а отпроситься ему сложнее, чем мне?
Света вернулась к дивану, села, скрестив ноги.
— Я буду решать. Именно я. Сколько денег дать, давать ли вообще, как часто, на что конкретно. Это будут мои деньги, мои решения, моё время. И вот теперь задумайтесь: как вы думаете, насколько щедрой я буду с человеком, который приходит в мой дом без приглашения, учит меня жизни, оскорбляет меня, говорит мне, что я никто, что я должна молчать и слушаться?
В комнате стояла мёртвая тишина. Только тикали часы на стене.
— Понимаете, Алевтина Сергеевна, — голос Светы был по-прежнему спокоен, почти дружелюбен, — эти ваши «вековые традиции» работали в то время, когда жена полностью зависела от мужа и его семьи. Когда у неё не было своего жилья, своих денег, своей карьеры. Когда ей давали кров и еду, и она должна была отрабатывать это послушанием. Но времена изменились.
Света налила себе ещё чаю. Рука её была совершенно спокойна.
— Сейчас уже я содержу вашего сына, а не наоборот. Это моя квартира, мои деньги, мой дом. И если кому-то здесь нужно быть тише воды и ниже травы, то это точно не мне. Если кто-то должен заслуживать своё место в этой семье «годами примерного поведения», то это вы, Алевтина Сергеевна. Потому что ваше место здесь определяется исключительно моим желанием видеть вас здесь или не видеть.
Алевтина Сергеевна сидела, вцепившись руками в подлокотники кресла. Её лицо было пятнистым — то бледным, то красным.
— Я… я скажу Алёше! — наконец выдавила она. — Он должен знать, как ты со мной разговариваешь!
— Пожалуйста, — Света пожала плечами. — Расскажите. Расскажите, как вы пришли без приглашения, начали меня учить жизни, унижать, пытались поставить на место. И послушайте, что он вам ответит. Алёша очень любит вас, это правда. Но он любит и меня. И он прекрасно знает, кто в нашей семье обеспечивает бóльшую часть дохода, на чьё имя оформлена квартира, кто оплачивает счета.
Света поставила чашку и посмотрела на часы.
— Знаете, Алевтина Сергеевна, я не хочу ссориться с вами. Честно. Я была бы рада хорошим отношениям со свекровью. Могла бы приглашать вас в гости, накрывать стол, советоваться по каким-то вопросам. Но для этого нужно взаимное уважение. Не субординация, не иерархия, не «ты последний человек в семье». А уважение. Равное, человеческое.
— Ты… ты бессовестная! — голос свекрови дрожал. — Я мать! Мать всегда…
— Мать всегда имеет особое место в сердце своего ребёнка, — спокойно перебила её Света. — Но не в моём доме, не в моём кошельке и не в моей жизни. В моей жизни вы — гость. И вести себя нужно соответственно. Приходить по приглашению или хотя бы предупредив заранее. Не учить меня, как жить в моей собственной квартире. Не устанавливать правила в моём доме. Это элементарные вещи, Алевтина Сергеевна.
Свекровь медленно поднялась с кресла. Лицо её было каменным.
— Я пойду, — процедила она сквозь зубы.
— До свидания, — Света осталась сидеть на диване. — Дверь за собой, пожалуйста, закройте.
Алевтина Сергеевна прошла в прихожую. Света слышала, как она натягивает пальто, обувается. Хлопнула входная дверь.
Света откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Сердце колотилось — весь этот разговор давался ей нелегко, несмотря на внешнее спокойствие. Она не любила конфликты, не любила выяснять отношения. Но это нужно было сделать. Давно нужно было.
Она встала, собрала посуду, отнесла на кухню. Вымыла чашки, убрала печенье. Потом включила музыку и занялась приготовлением ужина. Алёша должен был прийти через пару часов, и она хотела сделать его любимое блюдо — запечённую курицу с овощами.
Время шло. Света резала овощи, мариновала курицу, накрывала на стол. Мысли роились в голове, но она старалась не зацикливаться на дневном разговоре. Что сделано, то сделано. Пусть Алевтина Сергеевна переварит услышанное. И если она действительно позвонит Алёше и пожалуется — что ж, придётся поговорить и с ним. Но Света была уверена: Алёша поймёт её. Он знал характер своей матери, знал, как она бывает властна и бестактна.
Ключ повернулся в замке ровно в семь вечера.
— Света, я дома! — раздался весёлый голос мужа.
Она вышла из кухни, вытирая руки о полотенце. Алёша стоял в прихожей, снимая куртку, и улыбался во весь рот.
— Привет, любимая, — он обнял её, поцеловал. — Ммм, как вкусно пахнет! Что готовишь?
— Курицу твою любимую. Будет готова через полчаса.
— Отлично! Я как раз успею переодеться и в душ. — Он прошёл в комнату, на ходу стаскивая рубашку. — Как прошёл день?
Света стояла в дверях кухни, глядя ему вслед. Потом улыбнулась.
— Обычно. Работала, готовила. Ничего особенного.
— Мама не звонила? — донеслось из комнаты.
— Нет, — ответила Света. — Не звонила.
— Странно, она обычно по средам звонит. Ну ладно, может, занята была.
Света вернулась на кухню, проверила курицу в духовке. Румяная корочка, сок пузырился по краям формы. Ещё минут двадцать — и будет идеально.
За ужином Алёша рассказывал о работе, о новом проекте, о том, как его начальник опять сорвал сроки. Света слушала, кивала, задавала вопросы. Обычный вечер. Обычная семейная жизнь.
— А у тебя правда ничего интересного не было? — спросил Алёша, накладывая себе добавку. — Эта курица просто божественная, между прочим. Ты волшебница.
— Спасибо, — Света улыбнулась. — И правда, ничего. Вообще ничего особенного.
Она посмотрела на мужа — на его добрые глаза, на улыбку, на то, как он с удовольствием ест её ужин. И поняла, что поступила правильно. Некоторые разговоры нужно вести не с мужьями, а с теми, кому эти разговоры действительно необходимы. Напрямую. Без посредников.
Алёша не должен разрываться между матерью и женой. Это несправедливо по отношению к нему. А она, Света, вполне способна сама постоять за себя.
— О чём задумалась? — Алёша накрыл её руку своей.
— Да так, — она повернула ладонь и переплела пальцы с его пальцами. — Думаю, как мне повезло с мужем.
— Это мне повезло, — он поднёс её руку к губам и поцеловал. — И с курицей тоже повезло. Можно ещё кусочек?
Света засмеялась и потянулась к форме с курицей. Обычный вечер. Обычная жизнь. И пусть так и продолжается — спокойно, размеренно, без лишних драм и выяснений отношений.
А с Алевтиной Сергеевной… что ж, посмотрим. Может быть, она поймёт. Может быть, научится уважать других людей. А может, и нет. Но Света сделала то, что должна была сделать. И совесть её была абсолютно чиста.
Вечер тянулся неспешно. После ужина они вместе мыли посуду — Алёша мыл, Света вытирала и расставляла по местам. Потом смотрели сериал, сидя на диване, прижавшись друг к другу. Обычная жизнь обычных людей, которые любят друг друга и строят свою семью.
И никто посторонний не имеет права указывать им, как это делать.
