Лена Могучева — та самая девчушка, которая звенящим голосом пела: «Пропала собака по кличке Дружок» — и заставляла весь Советский Союз шмыгать носом у телевизора. Её голосом говорило детство, и это не фигура речи: песня звучала буквально из каждого утюга, а лицо Лены знали миллионы зрителей по «Песне года» и концертам Большого детского хора.
Но дальше всё пошло совсем не по классическому сценарию «детской звезды». Не было ни бесконечных ток‑шоу, ни скандалов, ни попыток вернуться на сцену любой ценой.
Лена будто сама вышла из света софитов — и растворилась в обычной жизни: филологический факультет МГУ, работа в международных компаниях, путешествия, маленькая квартира у любимого парка. А потом — резкий обрыв в 29 лет. Слишком рано, слишком внезапно, слишком по‑взрослому больно.
Та самая девочка с листком на заборе: откуда взялась «Пропала собака»
Песня «Пропала собака» родилась почти случайно. Композитор Владимир Шаинский прочитал стихотворение Аллы Ламм про собаку по кличке Дружок, бумажный листок на заборе и ветер, который треплет объявление, — и буквально на одном дыхании написал к нему лёгкую, запоминающуюся мелодию.
Эту песню включили в репертуар Большого детского хора Центрального телевидения и Всесоюзного радио. Солисткой выбрали Лену Могучеву — маленькую, хрупкую девочку с очень чистым, ярким голосом и какой‑то взрослой сосредоточенностью в глазах. В 1979 году именно с композицией «Пропала собака» Лена выходит на фестиваль «Песня-79» — и с ходу становится лауреатом, а песня превращается в хит, который подпевают и дети, и взрослые.
Интересный момент: спустя почти десять лет тему «пропавшей собаки» повторит Олег Газманов в песне для сына Родиона — там уже будет Люси, другая история, другой стиль. И до сих пор многие уверены, что именно Родион спел «ту самую» песню. А на самом деле первой была именно Лена!
Хрупкая девочка из простой семьи: старт, который бывает раз в жизни
Лена родилась в Москве 8 мая 1970 года, в самой обычной советской семье. Мама, Валентина Ивановна, и папа, Игорь Павлович, завели ребёнка поздно по меркам тех лет — им было под сорок, в медкарте матери, скорее всего, честно стояло пресловутое «старородящая».
Когда девочке было шесть лет, её привели в Большой детский хор Виктора Попова. Она выглядела настолько миниатюрной, что казалась младше своих лет — примерно на четыре года, если верить воспоминаниям. Но за внешней хрупкостью скрывался очень цепкий слух и редкая музыкальность. Хормейстеры быстро заметили: Лена не теряется перед огромным залом, не боится публики и камер, зато болезненно реагирует на грубость — на резкое слово закрывается, уходит в себя.
В хоре она быстро выделилась: чистый голос, артистичность, умение проживать текст. Лена могла заменить любое соло — об этом вспоминали и педагоги, и её подруги по БДХ. При этом, как ни банально звучит, «звёздной болезни» у неё так и не появилось: ни заносчивости, ни капризов, ни привычки командовать сверстниками, хотя поводов для этого было море.
Слава в девять лет — и удар судьбы в тот же год
1979‑й должен был стать для Лены абсолютно счастливым. В девять лет она выходит на сцену Колонного зала Дома Союзов, поёт «Пропала собака» — и с этой песней получает статус лауреата «Песни-79».
Представить себе такую нагрузку на ребёнка даже сейчас непросто: гастроли, съёмки, внимание прессы, поклонники, поездки за границу. Особенно ярко её вспоминают по гастролям хора в Японии — там к миниатюрной солистке был особый интерес, ей даже предлагали выгодный контракт на пару лет, но времена были такие, что всерьёз это тогда даже не обсуждалось.
И вот здесь у судьбы как будто срабатывает какой‑то свой чёрный юмор: в тот же год, когда страна узнаёт Лену как «ту самую девочку с пропавшей собакой», умирает её отец, Игорь Павлович. Проблемы с сердцем, 47 лет — возраст, в котором ещё только жить да жить. Для девочки это становится тяжелейшей травмой. По воспоминаниям, Лена тогда сильно замкнулась, всё переживала внутри, хотя продолжала петь и выступать вместе с хором.
Неожиданный поворот: от сцены к филфаку
Казалось бы, логичный путь такой звёздочки — музыкальное училище, Гнесинка, консерватория, потом сольная карьера. Но Лена выбирает совсем другой маршрут. Школу она заканчивает как прилежная отличница, при этом успевая гастролировать с хором до 1986 года. В старших классах ходит в медицинский кружок, серьёзно интересуется биологией и естественными науками.
А потом внезапно идёт на филологический факультет МГУ. Поступает с первого раза, учится блестяще, в итоге защищает диплом на «отлично» и выпускается с красным дипломом. Тема дипломной работы, кстати, абсолютно не «попсовая» — «Функции слова в житии святого Андрея Юродивого». Такой поворот мало кто бы связал с той самой девочкой из телевизора.
Однокурсники вспоминали забавные и очень тёплые детали. На обязательной «картошке», куда отправляли всех первокурсников, Лена оказалась самой хрупкой девочкой в группе, но одной из самых стойких: когда остальные валялись пластом от холода и усталости, она под одеялом и при свете фонарика читала «Илиаду» Гомера, которую им выдали на занятия по античной литературе. А её мама приезжала в деревню с кастрюлей борща и пирожками и кормила не только Лену, но и половину потока, спасая студентов от голодной романтики полей.
Есть ещё один почти кинематографичный эпизод: во время археологической практики в Новгороде студенты долго не могли найти ничего ценного. В какой‑то момент Лена в сердцах воткнула лопату в землю — и попала прямо в берестяную грамоту, которую искали.
Шесть языков, «Pepsi» и маленькая квартира у парка
За годы учёбы Лена выучила несколько иностранных языков — цифры разнятся, но чаще всего называют шесть. Здесь снова помог музыкальный слух: интонации, произношение, акценты давались ей легко.
В начале 90‑х это был почти золотой билет. Лена устраивается в представительство компании «Pepsi-Cola», позже переходит в туристическое агентство. Зарплата по тем меркам очень приличная: она может не только путешествовать — за шесть лет объехать больше десяти стран Европы и Ближнего Востока, — но и осуществить общую с мамой мечту: переехать из коммуналки в собственную однокомнатную квартиру в районе Сокола.
Район она выбирает не случайно: там был её любимый парк и церковь Всех святых, куда Лена любила заходить. Священник, который позже занимался её историей, вспоминал, что так и не смог точно выяснить, была ли она крещена, но тянулась к вере она очень явно.
«Сгорела как спичка»: один промах, который оказался смертельным
При всей своей активности Лена не была абсолютно здоровым человеком. У неё с детства были проблемы с почками — об этом почти не писали при жизни, но позже об этом вспоминали те, кто знал её ближе. Летом 1999 года она почувствовала сильные боли в пояснице. Типичная история: «уже бывало, пройдёт». Лена терпела около недели и только потом обратилась в больницу.
Врачи поставили диагноз — острый гломерулонефрит. Болезнь, при которой счёт идёт буквально на сутки: очень важно попасть к медикам в первые дни, а лучше — часы. В её случае времени уже не было. Почки отказали, спасти 29‑летнюю девушку не смогли. 29 августа 1999 года Лены не стало.
Иногда в сети можно встретить версии про «рак» и другие страшные диагнозы, но в серьёзных источниках говорится именно о гломерулонефрите и тяжёлых проблемах с почками. Фактов о какой‑то «звёздной» жизни с зависимостями или разрушительными привычками тоже нет — наоборот, всё, что вспоминают о Лене, очень спокойно и светло.
Похоронили её на Кузьминском кладбище рядом с отцом. Мама, Валентина Ивановна, пережила дочь всего на несколько лет — её не стало в 2007‑м. Сейчас это общая семейная могила, куда иногда приезжают те самые «дети 70–80‑х», которых Лена когда‑то сопровождала своим голосом из телевизора.
Что осталось — кроме старой записи с «Песни-79»
С одной стороны, от Лены остались не так уж и много: несколько записей с Большим детским хором, архивные концерты, да пара‑тройка фотографий, которые кочуют по сайтам и соцсетям. Не было ни сольных альбомов, ни громких ролей в кино, ни личного бренда, который можно было бы монетизировать десятилетиями.
С другой стороны — это та самая история, когда главное осталось в людях. В учениках хора Попова, которых вдохновлял её пример. В однокурсниках, которым она помогала тащить сессию и жизнь. В туристах, которых она когда‑то сопровождала по Европе, объясняя шутки местных гидов почти без акцента. В маме, которая дожила до отдельной квартиры благодаря труду дочери.
И, конечно, в нас с вами — тех, кто слышал «Пропала собака» много лет назад и вдруг спустя десятилетия пытается разобраться: кем была эта девочка на самом деле, как жила, о чём мечтала и почему ушла так рано. Тут уже каждый достраивает картинку по‑своему, но одно ясно точно: сгорела она действительно как спичка — быстро, ярко и с очень тёплым послевкусием.
