Артём сидел в кресле с телефоном в руках и даже не поднял головы, когда Вера вошла в комнату. Она остановилась посреди гостиной, держа свой телефон так, словно это была неопровержимая улика. На экране светилась выписка по их общему накопительному счёту. Тот самый счёт, на который они оба переводили деньги последние два года. Деньги, которые должны были пойти на расширение жилья — ремонт, перепланировку, новую мебель, может быть даже покупку второй комнаты в этом же доме.
Баланс был практически нулевым. Из двухсот с лишним тысяч осталось меньше пяти.
— Послушай, это временно, — Артём наконец оторвался от своего телефона и посмотрел на жену. В его голосе слышалась извиняющаяся нотка, но взгляд был упрямым. — Юле срочно понадобились деньги. У них сложная ситуация, понимаешь? Машина сломалась, кредиты, ипотека висит…
— Сложная ситуация, — медленно повторила Вера и скрестила руки на груди. Её голос был ровным, почти равнодушным, но именно эта ледяная отстранённость заставила Артёма насторожиться. Когда она кричала и размахивала руками, это означало, что проблему ещё можно решить. Когда она говорила вот так — тихо, спокойно, с этой пугающей холодностью в интонации — дело было серьёзным. — И это даёт тебе право распоряжаться нашими общими накоплениями? Теми самыми, на которые мы копили два года?
Она села на край дивана, держа спину прямо. Вера работала диспетчером в логистической компании — там она привыкла держать под контролем десятки маршрутов одновременно, отслеживать сотни документов, помнить тысячи деталей. Она никогда не принимала решений сгоряча. Всё тщательно анализировала, взвешивала, проверяла. И сейчас эта её привычка проявилась в полной мере.
— Мы с тобой договорились обсуждать каждый крупный платёж, — продолжила она, медленно листая выписку. — Помнишь? Когда открывали этот счёт, ты сам предложил правило: любая трата больше десяти тысяч обсуждается совместно. Ты сказал, что так честнее и правильнее.
— Ну я же не мог предположить, что у Юльки возникнут такие проблемы…
— Проблемы возникают у всех, Артём. Абсолютно у всех. Вопрос не в этом, — Вера остановила пальцем на одной из строк выписки. — Вопрос в том, что ты четыре раза переводил деньги. Вот, смотри: седьмого февраля — сорок пять тысяч. Двадцатого февраля — тридцать. Третьего марта — пятьдесят. И пятнадцатого марта ещё семьдесят. Всего — почти двести тысяч. И ни разу, ни единого раза ты не посчитал нужным обсудить это со мной.
Артём потёр лицо ладонями. Он всегда так делал, когда нервничал. После работы он обычно приходил уставшим — измотанным, вымотанным, с тёмными кругами под глазами. Но сейчас усталость была другой. Это была усталость человека, которого поймали на лжи, и который не знает, как из этой ситуации выкрутиться.
— Вер, ну что ты как чужая, право слово? — он попытался перейти в наступление, изобразив обиду. — Это же моя сестра. Семья, в конце концов. Они всё вернут, просто сейчас у них кредиты, ипотека давит, машину в ремонт отдавали после той аварии…
— Стоп, — Вера подняла руку, останавливая его. — Давай мы сейчас по порядку всё разберём. У твоей сестры и её мужа есть ипотека на квартиру. Правильно?
— Правильно.
— У них есть несколько потребительских кредитов. Тоже правильно?
— Ну да, кажется, два или три…
— Машина у них сломалась, и срочно потребовался дорогой ремонт. Так?
— Угу, двигатель какой-то полетел…
— И при всём этом, — Вера наклонилась вперёд, глядя мужу прямо в глаза, — при всей этой финансовой яме, в которой они сидят по самые уши, ты решил отдать им наши накопления? Те самые деньги, которые мы с тобой откладывали по чуть-чуть каждый месяц на наше будущее? На нашу квартиру? На нашу жизнь?
Вера наклонила голову набок, разглядывая мужа так, словно видела его впервые в жизни. Артём отвёл взгляд, уставившись в пол. Он прекрасно знал, что проиграл этот спор ещё до того, как он начался. Но признавать поражение не хотел.
— Они же вернут… обещали…
— Когда? — Вера открыла заметки в своём телефоне. — Давай прикинем. Ипотека у них — это минимум двадцать пять — тридцать тысяч в месяц, если не больше. Кредиты — ещё тысяч пятнадцать — двадцать. Коммунальные платежи за такую большую квартиру — тысяч восемь минимум. Еда на четверых, детский сад для младшего, одежда, бензин, страховки, прочие расходы. Откуда, скажи мне, Артём, у них возьмутся лишние деньги, чтобы вернуть нам почти двести тысяч?
— Юлькин муж собирается на подработку устроиться, она говорила…
— Собирается, — Вера усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Ключевое слово — собирается. То есть пока ничего конкретного. Артём, я не против помогать родственникам. Правда, не против. Но это должно быть осознанное решение, принятое нами обоими. А не скрытый перевод наших общих денег за моей спиной.
Тишина повисла в гостиной тяжёлым, давящим облаком. Часы на стене отсчитывали секунды — громко, навязчиво, почти издевательски. Где-то за окном проехала машина, залаяла собака, хлопнула дверь подъезда. Обычные вечерние звуки, но сейчас они казались чужими, далёкими, словно доносились из параллельной реальности.
— Ты хоть какие-то документы оформлял? — спросила Вера, и в её голосе появились металлические нотки. — Расписку? Договор займа? Хоть что-нибудь?
Артём помолчал, потом виновато мотнул головой:
— Зачем? Это же семья. Какие расписки между родными людьми? Мы же не чужие…
— Понятно, — Вера встала и медленно прошла на кухню. Её движения были размеренными, выверенными. Она включила чайник. Достала две чашки из шкафчика, но потом, подумав, убрала одну обратно. Заварила себе крепкий чёрный чай. Села за стол и открыла блокнот, где вела скрупулёзную домашнюю бухгалтерию, записывая каждый расход, каждый доход, каждую мелочь.
Квартира, в которой они жили, принадлежала Вере. Два года назад умерла её бабушка по материнской линии — единственный по-настоящему близкий человек, который всегда понимал Веру, поддерживал её, верил в неё. Бабушка оставила внучке эту однокомнатную квартиру в центре города. Вера прошла через все круги бюрократического ада: шесть месяцев томительного ожидания вступления в наследство, нотариус с его бесконечными справками, регистрационная палата, десятки документов и печатей. Оформила всё ещё до брака, за несколько месяцев до того, как они с Артёмом расписались в ЗАГСе.
Артём въехал сюда сразу после свадьбы. Привёз свои вещи, прописался, обжился, почувствовал себя хозяином. Но юридически владельцем он не являлся — формально эта квартира была и оставалась личной собственностью Веры. И сейчас это обстоятельство вдруг приобрело совершенно особое, почти символическое значение.
Вера просидела на кухне до глубокой ночи. Пила остывающий чай, методично листала банковские выписки, делала пометки в блокноте. Составляла списки, прикидывала варианты, анализировала ситуацию. Когда часы пробили половину первого, она вернулась в спальню. Артём уже спал — или делал вид, что спит, отвернувшись к стене. Вера легла на свою половину широкой кровати, но сна не было. Она лежала с открытыми глазами, глядя в потолок и прокручивая в голове всё случившееся.
Утром Артём ушёл на работу очень рано — намного раньше обычного. Не стал завтракать, даже кофе не выпил. Оставил записку на холодильнике, прикреплённую магнитом: «Давай обсудим всё спокойно вечером. Пожалуйста, не делай глупостей». Вера прочитала эти строки, медленно скомкала листок и выбросила в мусорное ведро под раковиной.
Глупости. Любопытно, что именно он считает глупостью? Требовать вернуть деньги? Настаивать на своих правах? Или ожидать, что муж будет обсуждать крупные финансовые решения со своей женой?
В девять часов утра, попив кофе и приняв душ, Вера села за свой рабочий компьютер. Открыла поисковик. Начала методично изучать законодательство о семейных накоплениях, о займах между физическими лицами, о расписках и их юридической силе. Читала статьи, форумы, судебную практику. Делала скриншоты важных моментов, сохраняла ссылки в отдельный документ. Через два часа кропотливой работы у неё была полная, детальная картина ситуации.
Деньги на общем счёте формально считались совместно нажитыми. Но переводы делал лично Артём со своей карты, имея доступ к счёту, значит технически это были его действия. Чтобы вернуть деньги законным путём, абсолютно необходима расписка или договор займа. Без этих документов доказать в суде что-либо будет крайне затруднительно, почти невозможно.
В половине одиннадцатого Вера уже сидела в своей машине перед домом Юлии и её семьи. Её золовка жила в новостройке на самой окраине города — светлый современный дом с панорамными окнами во всю стену, подземным паркингом, консьержем в просторном холле, детской площадкой во дворе. Та самая пресловутая ипотека, за которую Юля с мужем ежемесячно отдавали чуть ли не половину всех своих доходов.
Вера поднялась на пятый этаж на бесшумном скоростном лифте. Нашла нужную дверь. Позвонила. Подождала, считая про себя секунды. За дверью послышались торопливые шаги.
— Вера? — Юлия распахнула дверь, и на её округлившемся лице отразилось неподдельное удивление, граничащее с шоком. Она была в домашних потёртых штанах и мятой футболке с пятном от сока на груди, волосы небрежно собраны в растрёпанный пучок. В руке она держала чашку дымящегося кофе. — Ого, а ты откуда взялась? Что-то случилось?
— Можно мне войти?
— Да, конечно, конечно, проходи скорее, — Юля поспешно отступила в сторону, пропуская невестку. — Только извини, у меня тут страшный бардак после завтрака. Дети разнесли всю квартиру, не ожидала сегодня гостей…
Вера прошла в прихожую. Аккуратно разулась. Огляделась вокруг. Квартира была действительно просторная — не меньше семидесяти квадратных метров. Гостиная плавно переходила в кухонную зону, высокие потолки создавали ощущение воздуха и свободы, светлые стены отражали солнечный свет. На полу игрались двое маленьких детей — племянники Артёма, трёхлетний Макс и пятилетняя Алиса.
— Тётя Вера! — Макс первым заметил гостью, вскочил на ноги и с разбегу кинулся обниматься.
— Привет, Максимка, — Вера погладила племянника по вихрастой голове. — Хорошо играете?
— Мы строим замок! — гордо объявила Алиса, не отрываясь от своего конструктора.
— Это здорово. А где ваш папа?
— Папа на работе уехал, — ответила за детей Юлия, торопливо подбирая с пола разбросанные игрушки. — А мама, как видишь, весь день с малышнёй сидит. Проходи в гостиную, я сейчас хоть немного порядок наведу…
Вера прошла вглубь квартиры и присела на край мягкого дивана. Юля суетилась вокруг, собирая детали конструктора и плюшевые игрушки в большие пластиковые коробки, пытаясь хоть как-то создать иллюзию порядка. На журнальном столике Вера заметила стопку документов — кредитные договоры, квитанции об оплате, какие-то платёжки с печатями банков.
— Юль, не трать время попусту, — остановила её Вера. — Я приехала не по светскому визиту. Не для того, чтобы оценивать чистоту твоей квартиры.
Юлия застыла на полуслове, сжимая в руках большого плюшевого медведя.
— А… а по какому тогда?
— Артём вчера сказал мне, что у вас сложная финансовая ситуация, — начала Вера спокойным, деловым тоном. — И что вы срочно нуждались в деньгах.
Цвет лица у Юли моментально переменился, словно кто-то щёлкнул выключателем. Она медленно, словно в замедленной съёмке, опустилась в кресло напротив дивана, всё ещё крепко держа мягкую игрушку.
— Да, у нас… ну, ты же сама понимаешь, кредиты висят, ипотека каждый месяц давит, машина сломалась в самый неподходящий момент… — голос её заметно дрогнул. — Артём нам очень помог. Мы с мужем ему безумно благодарны за поддержку…
— Я прекрасно в курсе, что мой муж вам помог, — Вера слегка наклонилась вперёд. — Именно поэтому я и приехала сюда сегодня утром.
Она достала из своей вместительной сумки заранее распечатанный бланк расписки. Развернула лист. Положила на столик между ними, рядом с кредитными договорами.
— Нам нужно оформить всё официально и юридически грамотно. Это стандартный бланк расписки о получении займа. Ты указываешь точную сумму, которую получила от Артёма. Прописываешь конкретный, реальный срок возврата. Ставишь свою подпись и сегодняшнюю дату. Всё предельно просто и понятно.
Юлия уставилась на белый лист бумаги, как на ядовитую змею, готовую укусить.
— Но… но ведь Артём же сам нам предложил помочь… мы его не просили…
— Помочь деньгами, которые принадлежат не только ему лично, — чётко перебила Вера. — Мы с Артёмом последние два года методично копили на ремонт и расширение нашей квартиры. Этот накопительный счёт был общим, совместным. И абсолютно все финансовые решения по нему должны были приниматься вместе, после обсуждения. Чего, как ты прекрасно понимаешь, не произошло.
— Вера, я честное слово не знала… — Юля нервно заправила выбившуюся прядь светлых волос за ухо. — Артём вообще ни слова не говорил, что ты против помощи…
— Я не против помогать родственникам в трудной ситуации, — уточнила Вера. — Я категорически против того, что никто из вас не посчитал нужным хотя бы поставить меня в известность, не говоря уже о том, чтобы спросить моё мнение и согласие.
Повисла пауза. Младший ребёнок вдруг заплакал, и Юля поспешно поднялась с кресла, взяла малыша на руки, начала укачивать, нашёптывая успокаивающие слова. Вера терпеливо ждала, не торопя.
— Ты серьёзно хочешь, чтобы я подписала расписку? — наконец спросила Юля, когда ребёнок успокоился и затих у неё на руках.
— Абсолютно серьёзно.
— Но мы же… мы же семья…
— Именно поэтому я сейчас здесь, в твоей гостиной, а не в кабинете у юриста, который составляет исковое заявление в суд, — жёстко ответила Вера. — Юль, я действительно не хочу ссориться и портить отношения. Но деньги нужно вернуть. А для этого обязательно должны быть правильно оформленные документы. Расписка с подписью — это совершенно нормальная, стандартная практика при займах между людьми.
Юлия молчала, переминаясь с ноги на ногу. Потом очень тихо, почти шёпотом спросила:
— А если… если мы вдруг не сможем вернуть всё точно в указанный срок?
— Тогда мы спокойно обсудим возможность отсрочки, — Вера говорила размеренно, как на деловых переговорах. — Но сначала обязательно должны быть абсолютно чёткие, однозначные договорённости. Точная сумма долга, конкретный срок возврата, твоя собственноручная подпись. Понимаешь?
— Понимаю, — Юля кивнула и протянула руку. — Дай мне ручку.
Через сорок пять минут Вера выходила из подъезда новостройки с аккуратно сложенной подписанной распечаткой в руках. Юлия официально подтвердила получение займа и обязалась вернуть всю сумму целиком в течение трёх календарных месяцев — крайний срок был обозначен как тридцатое июня текущего года. Вера сфотографировала расписку на телефон с трёх разных ракурсов, отправила копии себе на рабочую и личную почту, сохранила резервные файлы в облачном хранилище. Оригинал документа положила в специальную папку с важными бумагами.
Когда она вернулась домой, на экране телефона уже горело пять пропущенных вызовов от Артёма. Вера посмотрела на них и решила не перезванивать.
Вечером муж вернулся с работы значительно раньше обычного. Хлопнул входной дверью с такой силой, что задрожали стёкла в посудном шкафу на кухне.
— Ты зачем, чёрт возьми, к Юле поехала?! — он даже не стал разуваться, ворвался в гостиную, где Вера спокойно сидела в кресле с раскрытой книгой на коленях. — Она мне весь мозг вынесла за день! Названивала раз десять! Говорит, ты её как последнюю преступницу допрашивала! Расписку требовала, угрожала судом!
— Я попросила оформить стандартные финансовые документы, которые ты обязан был оформить сам ещё в момент передачи денег, — Вера спокойно закрыла книгу и положила её на журнальный столик. — Если ты даёшь кому-то в долг наши общие, совместные деньги, должны быть соответствующие документы, подтверждающие факт займа. Это совершенно элементарные вещи.
— Ты унижаешь моих родных! Позоришь мою семью!
— Я защищаю наши законные интересы и наши деньги. Это абсолютно разные вещи, Артём.
Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Вера видела, как желваки напряжённо ходят на его скулах. Потом он резко развернулся на каблуках и ушёл в спальню. Хлопнул дверью. Включил телевизор на максимальную громкость — там шла какая-то передача про футбол.
Вера тяжело вздохнула. Поднялась с кресла. Прошла на кухню. Накрыла на стол — только один прибор, только для себя. Разогрела остатки вчерашнего ужина в микроволновке. Съела в полном одиночестве. Тщательно вымыла посуду, вытерла стол. Потом села за свой ноутбук и начала искать подробную информацию о юридических тонкостях раздела имущества при разводе, о процедуре расторжения брака, о правах собственников жилья.
Она ещё не приняла окончательного, бесповоротного решения о разводе. Но готовиться заранее к возможным вариантам развития событий никогда не бывает лишним.
Следующие дни и недели прошли в тяжёлом, давящем молчании. Артём сознательно приходил домой поздно вечером, когда Вера уже засыпала, а уходил на работу рано утром, пока она ещё не проснулась. Спал он теперь на диване в гостиной, даже не пытаясь зайти в спальню. Вера никак не возражала против такого положения вещ��й. Продолжала работать, готовить для себя, читать книги. Иногда встречалась с подругами в кафе. Внешне её жизнь текла привычным руслом, но внутри абсолютно всё изменилось, перевернулось с ног на голову.
Прошла одна неделя напряжённого ожидания. Потом вторая. Потом третья. Месяц пролетел незаметно. Юлия ни разу не позвонила, не написала, даже не попыталась выйти на связь. Артём продолжал упорно молчать, делая вид, что ничего не произошло. Вера каждый вечер открывала банковское приложение на телефоне, проверяла состояние накопительного счёта. Баланс оставался практически нулевым. Никаких поступлений не было.
В самом конце мая, когда за окном уже по-летнему тепло расцветали деревья, Вера отправила Юле лаконичное напоминание в мессенджер: «Здравствуй, Юля. Срок возврата по расписке — конец июня. До дедлайна остался месяц. Прошу подтвердить, что обязательства будут выполнены в срок».
Ответное сообщение пришло только через три долгих дня томительного ожидания: «Вера, извини, пожалуйста, у нас сейчас совсем-совсем нет денег. Вообще ничего. Можем попробовать вернуть попозже, когда появятся средства?»
Вера перечитала это сообщение несколько раз. Потом набрала номер Артёма.
— Алло? — голос был настороженный.
— Твоя сестра официально просит отсрочку по расписке.
— И что теперь?
— Ничего особенного. Просто информирую тебя. Срок по документу заканчивается ровно через три недели. Денег у них нет и не предвидится. Отсрочку давать я не собираюсь.
— Вер, ну дай им хотя бы ещё один месяц…
— Нет.
— Господи, ну что тебе стоит? Подумаешь, месяц подождать! У них же дети маленькие, ипотека огромная!
— Артём, у них было целых три месяца. Три полных месяца, чтобы хотя бы частично, по кусочкам вернуть деньги. Или хотя бы выйти на связь и честно объяснить реальную ситуацию. Но они молчали до самого последнего момента, до критической точки. Так что нет, больше ждать и давать поблажки я не намерена.
— Ты что собираешься делать?
— Подам исковое заявление в суд о взыскании долга.
Артём выругался матом и резко бросил трубку.
На следующий день Вера записалась на консультацию к опытному юристу, который специализировался на гражданских спорах. Аккуратно собрала все документы: оригинал расписки с подписью Юлии, детальные выписки со счёта, подтверждающие все переводы, скриншоты переписки в мессенджере. Юрист внимательно изучил предоставленные бумаги, несколько раз перечитал текст расписки, проверил банковские выписки. Потом удовлетворённо кивнул:
— Документально всё абсолютно чисто и прозрачно. Есть расписка с чёткой суммой. Есть собственноручная подпись ответчика. Есть конкретный срок возврата, который уже истекает. Смело подавайте исковое заявление о взыскании долга в районный суд. Суд гарантированно удовлетворит ваши законные требования.
— А насколько юридически сложным будет процесс?
— Технически и процедурно — совершенно несложно. Это типовой случай. Морально и психологически — решайте сами. Насколько я понял из ваших объяснений, это ведь родственники вашего мужа?
— Совершенно верно, — Вера собрала все документы обратно в папку. — Но другого законного способа вернуть свои деньги я просто не вижу.
— Тогда действуйте решительно. Я помогу грамотно составить исковое заявление.
Через неделю кропотливой работы Вера подала официальный иск в районный суд. Чётко указала всю сумму долга до копейки. Приложила заверенную копию расписки с подписью, подробные выписки со счёта, подтверждающие каждый перевод, распечатки переписки. С юридической точки зрения всё было оформлено безукоризненно и безупречно.
Судебную повестку Юлии вручили курьером через десять рабочих дней. Она немедленно позвонила Артёму в истерике. Он примчался домой взбешённый и красный от гнева.
— Ты что творишь, в своём ли ты уме?! — заорал он не своим голосом, едва переступив порог квартиры. — Ты реально, серьёзно подала на мою родную сестру в суд?! На мою семью?!
— Подала официальное исковое заявление, — Вера стояла у окна, спокойная, собранная и абсолютно невозмутимая. — Установленный срок возврата истёк. Денег нет. Других законных вариантов решения ситуации не осталось.
— У тебя что, вообще совести нет?! Сердца нет?! Это же семья, родные люди!
— Семья — это когда люди искренне уважают друг друга, выполняют взятые на себя обязательства и не обманывают ожиданий, — спокойно ответила она. — А когда просто берут чужие деньги и благополучно исчезают, не отвечая на сообщения, это называется совершенно иначе.
Артём схватил со стола ключи от машины и выбежал из квартиры, хлопнув дверью с такой чудовищной силой, что со стены в коридоре упала рамка с их свадебной фотографией. Стекло разбилось вдребезги. Вера молча подняла рамку, осторожно вытряхнула осколки в мусорное ведро. На фотографии они с Артёмом широко улыбались в объектив — свадьба, всего три года назад. Молодые, счастливые, влюблённые, полные радужных планов на совместное будущее.
Теперь от тех светлых планов и надежд остались лишь горькие обломки.
Первое судебное заседание было назначено на середину июля. Юлия с мужем не явились в зал суда, прислав какую-то невнятную отписку о плохом самочувствии. Судья предоставил отсрочку. Второе заседание через три недели — точно такая же история, те же оправдания. Потом внезапно Юля подала развёрнутое ходатайство, где пространно утверждала, что Вера якобы оказывала на неё серьёзное психологическое давление и даже прямые угрозы при подписании той расписки.
Вера немедленно ходатайствовала о назначении независимой почерковедческой экспертизы. Опытный эксперт тщательно изучил документ под микроскопом и категорически подтвердил: подпись на расписке полностью соответствует образцам почерка Юлии, никаких малейших признаков принуждения, давления или подделки не обнаружено. Ходатайство золовки было официально отклонено судом.
На третьем заседании Юля с мужем наконец-то появились в зале суда. Сидели напряжённые, бледные, испуганные. Юлин муж пытался что-то эмоционально объяснять судье про тяжелейшую жизненную ситуацию, про маленьких детей, про непосильные кредиты и ипотеку. Судья терпеливо выслушал все аргументы и вынес абсолютно однозначное решение: взыскать с обоих ответчиков полную сумму долга в пользу истца Веры.
Решение суда официально вступило в законную силу ровно через месяц. Вера аккуратно передала все необходимые документы судебным приставам. Началось официальное исполнительное производство. Приставы довольно быстро нашли все банковские счета Юли и её мужа, начали планомерно списывать с них деньги небольшими частями.
Юлия звонила Артёму буквально каждую неделю. Плакала в телефонную трубку. Жаловалась на невыносимо тяжёлую жизнь. Обвиняла Веру в том, что та жестоко и безжалостно разрушила их семью, лишила детей нормального будущего.
Артём возвращался домой мрачнее самой чёрной тучи. Почти не разговаривал. Иногда смотрел на Веру таким взглядом, словно видел перед собой настоящего врага.
— Ну что, довольна теперь? — спросил он как-то поздним вечером, когда Вера между делом упомянула, что на счёт поступила очередная небольшая часть долга. — Ты полностью унизила мою семью. Растоптала моё личное достоинство. Превратила меня в посмешище. Довольна результатом?
— Я просто вернула наши с тобой общие деньги законным путём, — абсолютно спокойно ответила Вера. — Те самые деньги, которые ты безо всякого предупреждения отдал без моего ведома и согласия. Если для тебя законный возврат собственных средств воспринимается как личное унижение — извини, но по-другому просто не получилось.
— Я больше не могу так существовать, — Артём тяжело встал из-за стола. Он практически не притронулся к приготовленному ужину. — Не могу каждый день смотреть на тебя и понимать, что ты…
— Что именно я? — Вера тоже поднялась, глядя мужу прямо в глаза. — Что я защищаю свои законные интересы? Что я не позволяю тебе бесконтрольно распоряжаться моими личными деньгами как тебе заблагорассудится? Так вот послушай, Артём: я тоже больше не могу так жить. Именно поэтому завтра с самого утра иду подавать официальное заявление на расторжение брака.
Он застыл, словно громом поражённый.
— Что ты сказала?
— Ты прекрасно расслышал. Завтра первым делом иду в районный суд. Исковое заявление о разводе уже полностью готово, я его составила заранее.
— Вера, постой…
— Артём, у нас с тобой нет общих детей. У нас нет совместно нажитого имущества, если не считать накоплений, которые я сейчас возвращаю через судебных приставов. Квартира изначально была моей личной собственностью, я получила её в наследство и оформила задолго до нашего брака. Юридически делить абсолютно нечего. Развод через ЗАГС невозможен, потому что ты явно не согласишься добровольно. Значит, остаётся только суд.
— Ты это серьёзно говоришь?
— Абсолютно серьёзно.
На следующее утро, как и обещала, Вера действительно подала официальное заявление на расторжение брака в районный суд. Артём отчаянно пытался отговорить её от этого шага. Названивал по двадцать раз на день. Приезжал к ней на работу, создавая неловкие сцены. Клятвенно обещал полностью измениться, стать другим человеком. Умолял дать ему последний шанс исправиться.
Но Вера оставалась абсолютно непреклонна в своём решении.
Бракоразводный процесс прошёл на удивление быстро и без особых сложностей — юридически спорить было совершенно не о чем. Квартира по всем документам осталась у Веры как её личная собственность. Каждый супруг забрал свои сугубо личные вещи и имущество. Накопления, которые постепенно возвращались мучительно маленькими частями через настойчивых судебных приставов, тоже автоматически оставались у Веры. Артём в итоге даже не стал претендовать на какую-либо долю, махнул рукой.
Но съезжать из квартиры, несмотря на официальный развод, он категорически не торопился. Постоянно говорил, что ему совершенно некуда идти. Что обязательно нужно время, чтобы спокойно найти подходящее съёмное жильё. Что у него сейчас элементарно нет денег на аренду и залог.
— Артём, у тебя есть ровно две календарные недели, — твёрдо сказала Вера однажды вечером. — Поживи временно у своих родителей. Договорись со старыми друзьями. Сними хотя бы комнату в коммунальной квартире на окраине. Но ровно через четырнадцать дней я официально подам иск о принудительном выселении тебя как бывшего супруга.
— Ты реально собираешься выгнать меня на улицу, как последнего бродягу?
— Я официально прошу освободить мою личную квартиру. Наш брак расторгнут по решению суда. Совместное хозяйство окончательно прекращено. Никаких правовых оснований находиться здесь у тебя больше просто не существует.
Две недели пролетели быстро. Артём так никуда и не съехал, продолжая жить в гостиной. Вера, не теряя времени, подала в суд соответствующий иск. Районный суд без долгих раздумий полностью удовлетворил её законные требования — вынес решение о немедленном выселении бывшего супруга из квартиры, собственником которой он никогда не являлся. Решение вступило в законную силу.
В строго назначенный день к квартире приехал участковый с двумя понятыми. Артём молча собирал свои многочисленные вещи в картонные коробки и потрёпанные чемоданы, упорно не глядя в сторону Веры. Перед самым выходом из квартиры он остановился в дверном проёме.
— Надеюсь, ты по-настоящему довольна собой, — произнёс он тихо, с горечью.
— Я довольна тем, что наконец-то после долгих месяцев мучений получила возможность распоряжаться своей собственной жизнью и своими заработанными деньгами абсолютно самостоятельно, без оглядки на кого-либо, — спокойно ответила Вера, стоя у окна.
Дверь за ним закрылась с негромким щелчком. Вера медленно прошла по опустевшей квартире. Открыла все окна настежь, впуская свежий вечерний воздух. Достала телефон из кармана. Открыла мобильное банковское приложение. Накопительный счёт снова светился активным статусом. На нём лежала пока ещё небольшая, но постоянно растущая сумма — те деньги, что уже успели вернуть настойчивые приставы. Первый реальный взнос в её совершенно новую, независимую жизнь.
Она перевела взгляд на широкое окно. За стеклом простирался вечерний город, медленно погружающийся в тёплые летние сумерки. Зажигались яркие огни в окнах домов, по улицам торопливо ехали машины с включёнными фарами, спешили куда-то по своим делам прохожие. Где-то там, в этом огромном городе, Артём прямо сейчас ищет себе новую квартиру для съёма. Юлия с мужем продолжают ежемесячно гасить свои бесконечные долги перед судебными приставами. А она осталась здесь, в своей личной квартире, со своими накоплениями, с жёстко усвоенным жизненным уроком: безграничное доверие без элементарного контроля — это всегда огромный риск. А родственные связи — это совершенно не повод полностью отказываться от собственных чётких границ и законных прав.
Вера закрыла банковское приложение. Открыла файл с заметками на телефоне. Там уже ждал подробный список неотложных дел на ближайший месяц: пригласить мастера и сменить замок на входной двери, обновить все пароли и доступы к банковским счетам, запланировать небольшой косметический ремонт в ванной комнате, разобрать огромный шкаф с одеждой, выбросить всё ненужное и лишнее.
Жизнь продолжалась своим чередом. И теперь это была действительно её собственная, настоящая жизнь.
