Она появилась на экране — и страна ахнула. Нет, стоп. Уберём это дешёвое «ахнула».
Произошло нечто другое: миллионы людей в 60-х вдруг забыли, что перед ними актриса. Они видели живую Катюшу Маслову из «Воскресения». Хрупкую, грешную, страдающую, такую настоящую, что от экрана невозможно было оторваться. Тамаре Сёминой было тогда всего двадцать два.
Казалось, сама жизнь расстелила перед ней ковровую дорожку. Поклонники, слава, предложения, от которых невозможно отказаться.
Но за этой ослепительной вспышкой последовали десятилетия, полные совсем иного: тихой семейной верности, многолетнего ухода за больным мужем и горького одиночества в собственной квартире.
Как же вышло, что та самая Катюша и легендарная Анфиса из «Вечного зова» сегодня встречает старость без звания народной артистки СССР и в полном одиночестве оградившись от родственников?
Годы, опаленные войной
В октябре 1938-го в курском Льгове у супругов Бохоновых родилась дочка Тамара. Фамилию, которая позже прогремит на весь Советский Союз — Сёмина, — она получит позже, уже от отчима, когда мать выйдет замуж во второй раз.
А пока была война. Родной отец, Петр Бохонов, командир-танкист, ушел на фронт в первые же дни и обратно уже не вернулся, сложив голову где-то на полях сражений.
Мать осталась одна-одинешенька с ребенком на руках в разоренной послевоенной стране. Жили они настолько скудно, что Тамара повзрослела раньше времени: после семи классов устроилась работать в библиотеку, чтобы хоть как-то помогать семье.
Днем она работала, а вечерами корпела над учебниками в школе для рабочей молодежи. Именно там, в классе, она впервые увидела своего учителя литературы — никому еще не известного Булата Окуджаву.
Он не просто рассказывал о книжках, он распахивал перед своими учениками дверь в мир, где слово может ранить и исцелять. Эти уроки запали ей в душу навсегда.
Бунт против судьбы
Получив аттестат, Тамара Сёмина поступила в педагогический институт в Калуге — профессия учительницы казалась надежным тылом, понятным и уважаемым делом. Но случайно посетив местную драматическую студию, она словно наткнулась на невидимую стену.
Руководитель студии, пожилой режиссер, разглядел в этой замкнутой девушке с печальными глазами такой мощный заряд таланта, что начал буквально преследовать ее уговорами: бросай все, езжай в Москву, поступай во ВГИК.
Слова его звучали как музыка, но Тамара долго не решалась. И… все-таки решилась. Забрав документы из педа, она одолжила у знакомых сто рублей — по тем временам целое состояние — и села в поезд.
Мать, узнав о планах дочери, поставила жесткое условие: «Если провалишься, домой можешь не возвращаться». Для женщины, прошедшей войну и голод, актерство казалось чем-то пустым, несерьезным, почти позорным.
Дождь, троллейбус и чудо
Столица встретила провинциалку холодным, пронизывающим ливнем. Растерянная, промокшая до нитки, Тамара запрыгнула в первый попавшийся троллейбус и от пережитого стресса провалилась в тревожный сон.
Очнулась она только на конечной остановке. Выйдя из салона и оглядевшись, она замерла: прямо перед ней возвышались корпуса киностудии имени Горького и ВГИКа. Такое совпадение иначе как мистикой не назовешь.
Но радость была недолгой. В приемной комиссии ей сухо отрезали: набор закончен, опоздали, мест нет. Вылетев на улицу, Сёминаа разрыдалась от бессилия.
Ночуя под открытым небом, она уже мысленно прощалась с мечтой. А наутро, когда она, осунувшаяся и заплаканная, бродила возле института, один из прохожих в строгом костюме обратил на нее внимание.
Этим прохожим оказался декан актерского факультета. То ли вид у девчонки был слишком отчаянный, то ли что-то дрогнуло в его душе, но он велел ей идти за собой и дал шанс прочитать программу прямо сейчас, вне конкурса.
Она читала так, что комиссия, забыв о правилах, проголосовала «за». Так Тамара оказалась на курсе у прославленного мастера Ольги Пыжовой.
Кино и примирение
На первом курсе студентам запрещалось сниматься в кино — считалось, что это отвлекает от учебы. Но режиссер Марлен Хуциев, увидев Сёмину, потерял покой. Ему нужна была именно она для фильма «Два Фёдора».
Хуциев пошел на поклон к строгой Пыжовой и сумел убедить ее сделать исключение.
После выхода картины на экраны мать Тамары впервые увидела дочь не на фотографии, а в настоящем кино. И все обиды, все резкие слова, сказанные когда-то, растворились в слезах гордости.
Мать превратилась в самого преданного зрителя, собирая газетные вырезки и переживая за каждый успех дочери.
Драматизм и скрытая мечта
Режиссеры наперебой предлагали Сёминой роли драматические, с надрывом, с болью.
Вершиной этого амплуа стала Анфиса в эпопее «Вечный зов». Героиня получилась настолько живой, что зрители писали актрисе письма как родной, просили совета, сочувствовали.
Но мало кто знал, что сама Тамара Петровна втайне мечтала о комедии. Ей хотелось выйти на экран и просто рассмешить людей, подарить им легкость.
В 1983-м мечта сбылась: она сыграла в лирической ленте «Одиноким предоставляется общежитие». С Гундаревой они сошлись сразу — две сильные, разные, но удивительно созвучные друг другу актрисы.
На съемках «Одиноким предоставляется общежитие» между ними пробежала та искра взаимопонимания, которая бывает только у людей, понимающих профессию одинаково глубоко. Они могли переглянуться и уже знать, что скажет другая в следующую секунду.
А еще был дубляж — целая вселенная, где Сёмина работала не меньше, чем в кадре.
Ее голосом говорили красавицы с экранов всего мира, и зрители, затаив дыхание, слушали эти знакомые интонации, даже не подозревая, что за каждым вздохом, всхлипом или смехом стоит изнурительный труд и редкий дар перевоплощения не телом, а только голосом.
Единственный мужчина
Свою главную любовь Тамара Сёмина встретила все там же, в институтских коридорах. Владимир Прокофьев учился с ней на одном курсе. Между ними вспыхнуло такое сильное чувство, что они, не слушая ничьих советов, расписались уже на втором курсе.
Мать снова была против — мечтала для дочери о более выгодной партии, но молодые оказались упрямы. Прокофьев не просто жил рядом со звездой, он стал ее опорой, советчиком, самым строгим критиком.
Он нашел себя в искусстве дубляжа, достиг в нем больших успехов, и в их доме никогда не было места ревности или конкуренции. Они разбирали роли, спорили, мирились и всегда поддерживали друг друга.
Это был редкий союз, где два человека действительно дышали в унисон.
Материнство, которого не случилось
Но была в их жизни рана, которая так и не затянулась.
Тамара Сёмина очень хотела детей. Однако врачи поставили диагноз, который в те годы звучал как приговор: отрицательный резус-фактор.
Несколько беременностей закончились трагедией.
Позже актриса признавалась, что, возможно, свою лепту внесла и профессия: съемки в ледяной воде, изнурительные физические нагрузки на грани возможностей подорвали здоровье окончательно. Природа не прощает такого насилия.
Мечта о детях так и осталась мечтой.
Годы, отданные мужу
А потом грянули девяностые, развал киноиндустрии, безденежье и хаос. И в этот же период тяжело заболел Владимир Прокофьев.
Болезнь оказалась серьезной, требующей постоянного, круглосуточного ухода. И тогда Тамара Сёмина, не раздумывая, поставила крест на карьере.
Она ушла из профессии, от предложений, от славы — и осталась дома, у постели мужа. Долгие годы она была ему не просто женой, а сиделкой, медсестрой, ангелом-хранителем.
Она вытягивала его, дарила ему дни и ночи, но в 2005-м Владимир ушел.
Эта потеря стала для нее точкой невозврата.
Верность и затворничество
После смерти мужа Тамара Петровна замкнулась. Предложения выйти замуж поступали — такая женщина не могла остаться незамеченной. Но она отвергла все ухаживания. Сердце ее навсегда принадлежало одному человеку.
Отношения с родственниками, которые, не поддерживали ее в годы болезни мужа, сошли на нет. Она не хочет никого видеть, не хочет впускать в свою жизнь людей, которые однажды уже отвернулись.
Сегодня она живет одна, в очень скромной обстановке, почти аскетично. Но иногда, очень редко, она выходит в свет.
В 2023-м она снялась в сериале с ироничным названием «Не дождетесь», а в феврале 2025-го пришла в студию к Малахову и трогательно общалась с Андреем Мартыновым, вспоминая «Вечный зов».
В этом разговоре она вдруг разоткровенничалась о цене, которую заплатила за кино, о потерянных детях, о холоде в павильонах и боли в душе.
Награда, которую не дают
У Тамары Сёминой есть звание Народной артистки РСФСР, есть ордена. Но звания Народной артистки СССР она так и не получила.
Многие до сих пор недоумевают: почему? Ведь по масштабу дарования, по любви зрителей она давно его заслужила. Но сама актриса, кажется, давно нашла ответ.
Ее главная награда — это не металлические значки и не строчки в удостоверении. Это миллионы людей, для которых ее Катюша и Анфиса стали частью собственной жизни. Это та самая негасимая любовь, которая и есть настоящий «вечный зов». И ее у актрисы не отнять.
