Три года. Тридцать шесть месяцев Александра вкладывала каждую свободную копейку в эту квартиру. Двушка на четвёртом этаже панельного дома превращалась из серой коробки в уютное гнездо медленно, но верно.
Сначала поменяли проводку. Потом трубы. Александра сама выбирала плитку для ванной — ездила на строительный рынок каждую субботу, сравнивала цены, торговалась. Семён помогал таскать мешки со штукатуркой, красил батареи, вешал люстры.
— Саша, у нас получается, — говорил муж, обнимая жену за плечи. — Смотри, какая красота.
И Александра верила. Верила, что строят вместе. Что это их общий дом. Их будущее.
Последний штрих — паркет в гостиной. Александра копила на паркет полгода. Отказывалась от кафе, новой одежды, косметики. Откладывала по десять тысяч в месяц. Когда накопила достаточно, вызвала мастеров.
Паркет положили за неделю. Тёмное дерево, узор ёлочкой. Александра ходила босиком, гладила тёплую поверхность ногами. Мечтала, как здесь будут бегать дети. Как семья соберётся у камина зимними вечерами.
Камина, правда, не было. Но Александра планировала купить электрический. Со звуком потрескивающих поленьев. Уютный.
Командировка в Новосибирск выпала неожиданно. Директор вызвал Александру в понедельник утром.
— Маркетинговая конференция. Три дня. Вылет завтра. Согласны?
Александра кивнула. Отказываться было нельзя — работа хорошая, зарплата приличная.
Вернулась в четверг вечером. Открыла дверь ключом — в прихожей темно. Щёлкнула выключателем. Свет залил коридор.
Александра замерла.
Вдоль стены высились четыре огромных сумки. Старые, потёртые, перевязанные верёвками. Рядом стояли картонные коробки, обклеенные скотчем.
— Сёма? — позвала Александра.
Из гостиной донеслись голоса. Женский, звонкий, и мужской, тихий.
Александра сняла туфли, прошла в гостиную. У буфета стояла Лидия Степановна, свекровь. Перекладывала фарфоровые чашки с полки на полку. Семён сидел на диване, смотрел в пол.
— Александра! — свекровь обернулась. — Вернулась.
— Здравствуйте, Лидия Степановна, — Александра посмотрела на мужа. — Сёма, что происходит?
— Мама погостит у нас, — муж не поднял глаз.
— Погостит? — Александра перевела взгляд на сумки в прихожей. — Сколько?
— Ну, не знаю точно, — Семён почесал затылок. — Недельку-другую.
— Тут так тесно, — Лидия Степановна поставила чашку на полку, покачала головой. — Не знаю, как вы вдвоём помещаетесь.
Александра почувствовала, как внутри что-то сжимается. Двухкомнатная квартира. Спальня и гостиная. Свекровь будет спать в гостиной. На раскладном диване, который Александра купила год назад.
— Сёма, мне нужно с тобой поговорить, — Александра кивнула в сторону кухни.
— Потом, Саша, — муж махнул рукой. — Устал. Давай завтра.
Александра прошла в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать. Достала телефон, написала подруге Кате: «У меня свекровь въехала. SOS.»
Ответ пришёл через минуту: «Держись. Звони, если что.»
Александра легла, не раздеваясь. Смотрела в потолок. Из гостиной доносился голос Лидии Степановны — свекровь что-то рассказывала Семёну, смеялась.
Заснула поздно.
Утром проснулась от запаха жареного. Александра вышла на кухню. Лидия Степановна стояла у плиты, жарила котлеты.
— Доброе утро, — Александра налила себе кофе из турки.
— Доброе, — свекровь не обернулась. — Котлеты делаю. Семочка любит.
Александра отпила кофе.
— Кофе вредный, — Лидия Степановна перевернула котлету. — Сердце сажает. Лучше цикорий пить.
Александра промолчала. Допила кофе. Пошла собираться на работу.
Вечером вернулась — квартира пахла отбеливателем. Лидия Степановна развешивала бельё на балконе.
— Постирала ваше постельное, — свекровь кивнула на верёвки. — Плохо пахло.
— Спасибо, — Александра сжала кулаки. — Но я сама стираю.
— Да ладно, я же без дела сижу, — Лидия Степановна помахала рукой. — Помогу.
Семён пришёл в девять вечера. Поужинал котлетами, которые свекровь разогрела. Похвалил. Лидия Степановна сияла.
Александра ела молча.
— Саша, ты чего такая мрачная? — спросил муж.
— Так, устала.
— Отдохни. Мама тебе поможет по хозяйству.
Александра встала, унесла тарелку в раковину. Вымыла. Вытерла руки. Прошла в спальню.
Легла. Семён пришёл через час. Лёг рядом. Попытался обнять. Александра отстранилась.
— Что такое? — муж нахмурился.
— Ничего.
— Явно не ничего.
— Сёма, сколько твоя мать будет жить у нас?
— Не знаю. Недели две-три.
— А потом?
— Потом домой уедет.
— В деревню?
— Ну да.
Александра промолчала. Развернулась к стене. Семён вздохнул, отвернулся.
Прошла неделя. Лидия Степановна обживалась. Готовила завтраки, обеды, ужины. Стирала, гладила, убиралась. Александра возвращалась с работы — всё сделано, всё чисто.
Но раздражение нарастало. Свекровь критиковала каждое блюдо, которое Александра готовила сама.
— Суп пересолен, — говорила Лидия Степановна, пробуя ложкой.
— Мне нормально, — отвечала Александра.
— Нет, солёный. Я лучше знаю.
Или:
— Каша жидкая. Надо погуще варить.
— Мне так нравится.
— Семочка любит густую.
Александра молчала, сжимала зубы.
Хуже всего были вторжения в спальню. Лидия Степановна входила без стука. Под предлогом уборки, под предлогом принести полотенце, под предлогом спросить что-то.
— Лидия Степановна, стучите, пожалуйста, — попросила Александра после очередного раза.
— Да ладно, мы же семья, — свекровь махнула рукой.
Александра посмотрела на Семёна. Муж читал новости в телефоне, не реагировал.
— Сёма, скажи матери, чтобы стучала, — Александра повысила голос.
— Мама, стучи, — Семён не поднял глаз от экрана.
— Хорошо-хорошо, — Лидия Степановна вышла.
Но продолжала входить без стука.
Субботним утром Александра проснулась от звонка в дверь. Посмотрела на часы — десять утра. Семён спал рядом, похрапывая.
Звонок повторился. Александра встала, накинула халат. Вышла в прихожую. Открыла дверь.
На пороге стояли трое: Филипп, брат Семёна, с женой Дианой и пожилым мужчиной.
— Привет, Саша! — Филипп широко улыбнулся. — Мы к маме. Можно?
— Проходите, — Александра отступила.
Гости вошли. Лидия Степановна выбежала из гостиной, обняла сына, невестку, пожилого мужчину.
— Петя! Филиппушка! Дианочка! Как я рада!
— Мама, привезли тебе гостинцев, — Филипп поставил на пол сумку. — Огурцы солёные, варенье, сало.
— Спасибо, сынок!
Александра стояла в прихожей, смотрела на сцену воссоединения. Никто не предупредил о визите. Никто не спросил разрешения.
— Саша, разбуди Сёмку, — крикнул Филипп. — Пусть выходит, посидим.
Александра молча пошла в спальню. Растолкала мужа.
— Сёма, твой брат пришёл. С женой и отцом.
— Что? — Семён сел, протёр глаза. — Кто?
— Филипп, Диана, Петр Николаевич.
— А, — муж встал, потянулся. — Сейчас выйду.
Александра вернулась на кухню. Начала варить кофе. Из гостиной доносились голоса, смех.
Семён вышел через десять минут. Поздоровался с родственниками. Сел за стол.
Лидия Степановна суетилась, накрывала на стол. Доставала из холодильника сало, колбасу, сыр. Резала хлеб. Ставила тарелки.
Александра смотрела на происходящее из кухни. Спрашивать ничего не стали. Просто пришли и устроили застолье.
— Саша, иди сюда, — позвал Семён.
Александра прошла в гостиную. Села на край дивана.
— Ну что, мама, как тебе у нас? — спросил Филипп, намазывая масло на хлеб.
— Хорошо, сынок, — Лидия Степановна кивнула. — Семочка с Сашенькой заботятся.
— Вот и отлично, — Петр Николаевич отпил чай. — В городе тебе лучше, чем в деревне.
— Конечно лучше, — поддакнула Диана. — Магазины рядом, больница, транспорт.
— А дом в деревне совсем плох стал, — Филипп покачал головой. — Крыша течёт, печь разваливается. Ремонтировать дорого.
— Продать надо, — сказал Петр Николаевич. — Пока совсем не развалился.
Александра насторожилась.
— Продать? — переспросила Лидия Степановна.
— Ну да, — Филипп кивнул. — Дом не нужен. Ты теперь тут живёшь. Зачем пустой дом держать?
— А деньги? — спросила свекровь.
— Деньги мне пригодятся, — Филипп откинулся на спинку стула. — Долги погашу. Кредиты, карточки. Набрал тут по глупости.
— Сколько? — осторожно спросила Лидия Степановна.
— Тысяч восемьсот. Давят проценты. А дом стоит миллион, может, полтора.
— Хватит на долги и ещё останется, — добавил Петр Николаевич.
Александра медленно встала.
— Извините, — сказала женщина. — Как это — Лидия Степановна теперь тут живёт?
Все обернулись.
— Ну, живёт, — пожал плечами Филипп. — Мама же переехала.
— Никто меня не предупреждал о переезде, — Александра посмотрела на Семёна.
Муж отвёл взгляд.
— Саша, мы потом обсудим, — пробормотал Семён.
— Нет, обсудим сейчас, — Александра скрестила руки на груди. — Лидия Степановна приехала погостить. На неделю-две. А теперь оказывается, что переехала насовсем?
— Ну, обстоятельства изменились, — Семён почесал затылок.
— Какие обстоятельства?
— Дом продаём, — вмешался Филипп. — Маме жить негде. Вот Сёмка и приютил.
— Приютил, — повторила Александра. — В нашей квартире. Не спросив меня.
— Саша, это же моя мать, — Семён встал. — Ей больше некуда идти.
— Есть куда. Снять квартиру. Купить другую на деньги от продажи дома.
— Зачем покупать, если сын есть? — Петр Николаевич нахмурился. — Сын обязан мать приютить.
— Обязан, — кивнула Диана. — Семейный долг.
Александра почувствовала, как внутри всё закипает.
— Всё, — сказала женщина. — Гости, застолье окончено. Прошу покинуть квартиру.
— Что?! — Филипп уставился на Александру. — Ты серьёзно?
— Абсолютно. Это моя квартира. Я не давала разрешения на застолье.
— Саша, не груби гостям, — Семён шагнул к жене.
— Я не грублю. Я прошу уйти.
— Мы ещё не закончили, — Петр Николаевич ударил кулаком по столу.
— Для меня закончили, — Александра подошла к входной двери, распахнула. — Прошу.
— Хамка, — процедила Диана.
— Называйте как хотите. Выходите.
Лидия Степановна демонстративно встала.
— Ну что ж, раз я тут лишняя, поеду в гостиницу, — свекровь начала собирать вещи со стола.
— Мама, не надо, — Семён схватил мать за руку. — Останься.
— Нет, Семочка, — Лидия Степановна всхлипнула. — Не хочу быть обузой.
— Ты не обуза!
— Для твоей жены обуза, — свекровь посмотрела на Александру с укором.
Семён развернулся к жене. Лицо мужа покраснело.
— Ты довольна?! — закричал Семён. — Мать выгоняешь!
— Я гостей выгоняю! — Александра повысила голос. — Которые устроили тут шабаш без предупреждения!
— Это моя мать! Мой брат! Мой отец!
— И моя квартира! — Александра ударила ладонью по косяку. — Которую я три года ремонтировала!
— Наша квартира! — Семён подошёл вплотную. — Я пустил маму пожить, а ты истерику устроила из-за квадратных метров!
— Из-за квадратных метров?! — голос Александры сорвался. — Ты понимаешь, что говоришь?!
— Понимаю! Ты думаешь только о себе! О своём пространстве! А про мать не думаешь!
— Я три года вкладывала в эту квартиру каждую копейку! — Александра замахнулась руками. — Три года! Отказывала себе во всём! А ты привёл сюда мать без моего согласия!
— Мне твоё согласие не нужно! — Семён повысил голос. — Это мой дом тоже! И я решаю, кто тут живёт!
— Твой дом? — Александра рассмеялась истерически. — Ты вложил сюда хоть копейку?!
— Я таскал мешки! Красил! Вешал люстры!
— А я платила! За всё! За каждую плитку! За каждый гвоздь! — Александра почувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Эта квартира пропитана моим потом и кровью!
— Меркантильная девка! — закричал Семён. — Думаешь только о деньгах!
— А ты думаешь о чём?! О том, как впихнуть сюда всю свою родню?!
— Это моя семья!
— А я кто?! — Александра ударила себя в грудь. — Я тебе кто?!
— Жена! Которая должна уважать мою мать!
— Уважать?! — Александра подошла вплотную. — Твоя мать переставляет мои вещи! Входит в спальню без стука! Критикует каждое моё действие!
— Она хочет помочь!
— Она хочет захватить территорию! — Александра почувствовала, как голос срывается. — И ты ей помогаешь!
— Я помогаю матери! Это нормально!
— Нормально предупредить жену! Спросить разрешения!
— По закону совести мать имеет право жить у сына! — Семён размахивал руками.
— Какой закон совести?! — Александра схватила себя за голову. — Есть закон приличия! Есть уважение к супруге!
— Девочка, — вмешалась Диана. — Ты бессердечная. Пожилому человеку жить негде, а ты выгоняешь.
— Молчите! — Александра развернулась к Диане. — Вас вообще не спрашивали!
— Как ты смеешь! — Филипп вскочил. — С моей женой так разговаривать!
— А как ты смеешь в моей квартире распоряжаться?! — Александра подошла к Филиппу. — Дом продавать! Долги погасить! А жить в квартире за мой счёт!
— За какой твой счёт?! — Филипп рассмеялся. — Ты вообще кто такая?!
— Хозяйка! Этой квартиры! — Александра четко произнесла.
Лидия Степановна вдруг схватилась за область сердца. Заохала, опустилась на диван.
— Ой… ой, сердце… — свекровь закатила глаза.
— Мама! — Семён бросился к матери.
— Что с тобой Лидия? — Петр Николаевич подскочил.
— Сердце… таблетки… — простонала свекровь.
— Где таблетки?! — заорал Семён.
— В сумке… — Лидия Степановна указала дрожащей рукой.
Диана бросилась искать таблетки. Александра стояла, смотрела на происходящее. Цирк. Дешёвый спектакль.
— Вот, держите, — Диана протянула таблетку и воду.
Лидия Степановна проглотила таблетку. Откинулась на спинку дивана. Дышала тяжело.
— Видишь, что ты сделала?! — Семён повернулся к жене. — Довела мать до сердечного приступа!
— Я? — Александра усмехнулась. — Это я?
— Ты! Бессердечная! Чудовище!
— Ведьма из ада, — добавила Диана. — Хозяйка из преисподней.
Филипп подошёл к Александре, нависая.
— Извинись перед матерью. Сейчас же.
— Не извинюсь, — Александра подняла подбородок.
— Извинись! — Филипп схватил Александру за плечо.
Женщина резко дёрнулась, высвободилась. Развернулась.
— Всё! — закричала Александра. — Все вон! Немедленно! Вся родственная саранча — вон из моего дома!
— Ты с ума сошла! — Семён подошёл, попытался схватить жену за руки.
Александра оттолкнула мужа.
— Вон! Все! Включая тебя!
— Что?!
— Ты слышал! Убирайся! К своей драгоценной мамочке!
— Ты меня выгоняешь?! — голос Семёна задрожал от ярости. — Из моего дома?!
— Из моего! — Александра ткнула себя в грудь. — Моего!
— Хорошо! — Семён развернулся. — Пошли, мама. Уйдём отсюда.
— Сыночек, — Лидия Степановна поднялась. — Идём.
— И я с вами, — Филипп взял мать под руку.
— Все идём, — Петр Николаевич двинулся к выходу.
Диана последней проходила мимо Александры.
Александра молчала. Смотрела, как родственники выходят. Лидия Степановна обернулась на пороге.
— Проклинаю тебя. Будешь несчастна.
Александра закрыла дверь.
Прислонилась спиной к двери.
Тихо. Наконец-то тихо.
Семён вернулся через час. Позвонил в дверь. Александра открыла. Муж стоял на площадке, лицо мрачное.
— Забрать вещи пришёл.
— Заходи.
Семён прошёл в спальню. Начал складывать одежду в сумку. Александра стояла в дверях, наблюдала.
— Ты серьёзно? — спросил муж, не оборачиваясь.
— Абсолютно.
— Хочешь разрушить брак?
— Ты сам разрушил. Когда привёл мать без моего согласия.
— Она моя мать!
— А я твоя жена. Была.
Семён застегнул сумку. Обернулся.
— Я заберу свою долю квартиры. По закону.
— Попробуй. Вся квартира на мне. Ты не вложил ни копейки.
— Я муж. Мне положена половина.
— Обратимся к юристу. Посмотрим, что скажет.
Семён вышел, хлопнув дверью.
Александра прошла в гостиную. Села на диван. Смотрела на паркет.
Три года. Три года труда. И вот — одна.
На следующее утро Александра проснулась рано. Собрала вещи Семёна, которые остались. Сложила в большую сумку. Вынесла на лестничную площадку.
Позвонила мужу.
— Твои вещи на площадке. Забери.
— Саша…
— Всё. Прощай.
Отключила звонок. Заблокировала номер.
Вернулась в квартиру. Достала телефон. Нашла контакты юриста, которого порекомендовала подруга год назад.
— Здравствуйте. Хочу подать на развод.
Юрист назначил встречу на понедельник.
Развод растянулся на четыре месяца. Семён требовал половину квартиры. Утверждал, что помогал с ремонтом, вкладывался.
Александра предоставила чеки, квитанции, банковские выписки. Доказала, что все расходы несла самостоятельно. Семён помогал физически, но не платил ни копейки.
Суд признал квартиру личной собственностью Александры. Семён получил компенсацию за помощь с ремонтом — сто тысяч рублей.
Муж пытался оспорить. Подавал апелляцию. Проиграл.
Александра выкупила у Семёна его символическую долю. Ещё двести тысяч. Только чтобы окончательно закрыть вопрос.
После развода первым делом поменяла замки. Вызвала мастера, установила новые. С защитой от взлома.
Потом покрасила стены. В спальне выбрала холодный бирюзовый. Цвет моря. Цвет свободы.
Выбросила всё, что напоминало о Семёне. Футболку, которую муж забыл. Фотографии. Подарки.
Купила новые подушки. Новое постельное бельё. Белое, с серебристой вышивкой.
Катя приезжала раз в неделю. Приносила вино, пиццу. Сидели на кухне, болтали.
— Как ты? — спрашивала подруга.
— Хорошо, — отвечала Александра. — Правда.
И это была правда. Александра чувствовала лёгкость. Свободу. Никто не лез в личное пространство. Никто не критиковал. Никто не приводил родню без предупреждения.
Квартира снова стала домом. Только теперь — домом одного человека.
Александра ходила босиком по паркету. Варила кофе по утрам. Громко включала музыку. Танцевала на кухне.
Работала, встречалась с друзьями. Записалась в спа.
Жила.
Однажды вечером, через полгода после развода, позвонила мама.
— Саша, может, помиришься с Семёном? Он звонил. Просил передать, что скучает.
— Нет, мама.
— Но вы семь лет вместе были…
— Были. Прошло.
— Одной же тяжело…
— Мне не тяжело. Мне хорошо.
Мама вздохнула, но больше не настаивала.
Александра положила телефон. Думала о том, что впереди целая жизнь. Без навязанных родственников. Без чужих людей в доме. Без необходимости оправдываться за своё жилище.
Просто жизнь. В квартире с холодными бирюзовыми стенами. В тишине, которую Александра теперь берегла как самое ценное.
И этого было достаточно.
