— Алё, Андрюха! Как вы там? Давно не слышались!
Голос Славы загремел из телефона на всё крыльцо. Андрей чертыхнулся — руки в лаке, трубку взять не мог, кое-как ткнул на громкую связь локтем.
— Нормально, Слав. Ремонт вот доделываем.
— О, ремонт! Слушай, я чего звоню. Мне тут машину предлагают посмотреть, недорого отдают, но с утра надо подъехать пораньше. Я подумал — приеду к вам вечером, переночую, а утром сгоняю гляну. Удобно же, вы рядом.
Лера замерла с кистью в руке. Капля лака медленно поползла по деревянной ручке. Она посмотрела на Андрея и начала яростно мотать головой, показывая свободной рукой — нет, нет, никаких гостей.
— Слав, у нас тут… — Андрей замялся, глядя на жену. — Ремонт вовсю, пыль, бардак.
— Да ладно тебе, я же не принцесса! На диване кину матрас — и нормально. Не в гостиницу же мне.
Лера закатила глаза так выразительно, что Андрей почувствовал это даже не глядя на неё.
— Я подумаю, перезвоню тебе.
— Чего там думать? Ну ладно, жду.
Гудки повисли в тёплом майском воздухе. Даша возилась в песочнице у забора, строила что-то из пластиковых формочек. Солнце пробивалось сквозь молодую листву яблонь, которые они посадили в первый год стройки.
— Подумаю? — Лера аккуратно положила кисть на край банки. — Серьёзно, Андрей?
— А что я должен был сказать?
— Нет. Это слово из трёх букв, несложное.
Андрей вытер руки о тряпку, измазанную лаком, и сел на ступеньку.
— Он брат всё-таки.
— Брат, — Лера скрестила руки на груди. — Тот самый брат, который три года назад не пустил нас с годовалой Дашей переночевать, когда мы под дождём застряли с пробитым колесом?
Андрей промолчал. Он помнил тот вечер. Ехали от родителей Леры, устали, дорога раскисла от ливня, и на подъезде к станице переднее колесо поймало гвоздь. Даша орала на заднем сиденье, Лера пыталась её успокоить, а он звонил Славе — тот жил в двадцати минутах езды.
— У нас родня Ксюхина, важные люди, вопросы решаем, — процитировала Лера голосом Славы. — Помнишь?
— Помню.
— А через два дня я увидела его фотки в соцсетях. Шашлыки, друзья, «отдыхаем с родными». Какие, к чёрту, важные люди? Просто не захотел пускать.
Андрей молчал. Перед глазами стоял тот придорожный мотель — обшарпанные стены, скрипучая кровать, Даша, которая не спала до четырёх утра.
— Мы сняли номер за свои деньги, — продолжала Лера тише. — Ребёнок болел потом неделю. А ему — машину посмотреть надо, переночевать удобно.
Она подошла к песочнице, поправила Даше панамку. Девочка подняла голову:
— Мама, смотри, замок!
— Красивый, зайка.
Андрей смотрел на них и думал о том, как три года они строили этот дом. Каждые выходные, каждый отпуск. Сам ставил двери, собирал кухню. Лера шпаклевала стены, красила потолки, до ночи выбирала плитку в интернете. Лёшка, друг ещё со школы, приезжал помогать с электрикой — бесплатно, за шашлык и пиво. Его жена Женя с Лерой клеили обои, хохотали, когда полотно приклеилось криво и пришлось переделывать.
А родня за три года ни разу не появилась. Мать звонила иногда: «Как там ваша стройка?» — и сразу переводила разговор на Славу, на его детей, на его дела. Ни разу не предложила помочь. Впрочем, они и не просили — знали, что бесполезно.
— Лер, — он встал, подошёл к ней. — Ты права. Я позвоню, откажу.
Она обернулась, и в глазах мелькнуло недоверие.
— Правда откажешь?
— Правда. Скажу, что у нас проводка недоделана, спать негде.
— Ты не обязан врать. Просто скажи — неудобно.
Андрей покачал головой.
— Не могу так. Всё-таки брат.
Он вернулся к телефону, набрал Славу. Гудки. Ещё гудки.
— Да, Андрюх!
— Слав, слушай, не получится у нас. Проводка на втором этаже ещё не доделана, спать реально негде, всё в инструментах.
Пауза.
— Ну ладно, — голос Славы стал суше. — Разберусь тогда.
— Удачи с машиной.
— Угу.
Короткие гудки. Андрей положил телефон и посмотрел на Леру. Она стояла у песочницы, и на её лице было странное выражение — смесь облегчения и удивления.
— Ты реально отказал.
— Реально.
Она подошла, обняла его, уткнулась лбом в плечо.
— Спасибо.
Андрей обнял её в ответ. Вроде всё прошло легко, Слава даже не особо расстроился — голос стал суше, но никакой трагедии. Может, ему и правда было всё равно, где ночевать. Только внутри остался неприятный ком — всё-таки брат, всё-таки отказал, как-то некрасиво получилось.
Странное облегчение и лёгкое разочарование одновременно. Всю жизнь он думал, что они близкие. А оказалось — просто родственники. Это разные вещи.
До вечера они закончили с перилами. Лак блестел на солнце, пахло свежим деревом и летом. Даша носилась по двору, пугая воробьёв. Обычный хороший день.
Телефон Андрея звякнул. Сообщение от матери: «Приеду завтра, пирог привезу. Поговорить надо».
Лера заглянула через плечо.
— Что там?
Он показал экран. Лера прочитала и тяжело вздохнула.
— Начинается.
Галина Ивановна приехала к обеду. Вышла из такси с пирогом в руках и вазой в пакете, огляделась по сторонам.
Даша выбежала на крыльцо, обхватила бабушку за ноги.
— Бабуля!
— Ох, Дашенька, — свекровь погладила её по голове, разглядывая. — Худенькая какая. Не кормят тебя что ли? У Славы дети в твоём возрасте уже крепенькие были, щёчки румяные.
Андрей вышел следом, обнял мать.
— Привет, мам.
— Здравствуй, сынок, — она похлопала его по спине и повернулась к Лере. — Здравствуй, Лерочка. Вот, пирог привезла, ваза в подарок.
— Спасибо, Галина Ивановна. Проходите, — Лера вытерла руки о фартук и натянула улыбку. — Чаю будете?
— Потом чай. Сначала покажите, на что три года убили. Сами-то не зовёте, не дождёшься от вас.
Она прошла в дом, не снимая туфель. Лера переглянулась с Андреем, тот едва заметно пожал плечами — мол, терпи.
Экскурсия началась с прихожей.
— Узковато как-то, — Галина Ивановна провела пальцем по стене. — И обои эти ваши… серые какие-то, скучные. У Славочки яркие, с цветочком, сразу уютом пахнет. А тут как в больнице.
Лера сжала зубы. Эти обои они с Женей клеили две недели, переделывали три раза, пока не легли идеально.
В гостиной свекровь задрала голову, разглядывая потолок.
— Натяжной? Ненадёжно это. У знакомых такой лопнул, всю мебель залило.
— У нас качественный, — тихо сказала Лера. — И это же не квартира, сверху некому заливать.
— Ну мало ли. Всякое бывает.
Она прошлась по комнатам, заглянула на кухню, в ванную, поднялась на второй этаж. Везде качала головой, цокала языком.
— Большой какой дом, — сказала наконец, спускаясь по лестнице. — Это же всё отапливать надо. Денег не напасёшься. Раньше вон всей семьёй в одной комнате жили и радовались жизни. А вам хоромы подавай.
После экскурсии сели пить чай с пирогом. Галина Ивановна помешивала ложечкой, глядя на сына поверх чашки.
— А Слава обиделся на тебя, — сказала она будто между прочим.
— На что?
— Как на что? Брат попросился переночевать, а ты ему от ворот поворот. Родня всё-таки, не чужие люди.
— Мам, у нас ремонт не закончен, — Андрей отставил чашку. — Куда бы я его положил? Мы как раз красили, перила лаком покрывали. У него же аллергия на запахи, насколько я помню.
— Ремонт! — мать махнула рукой. — Какой ремонт, у вас тут всё блестит. И аллергия у него не такая сильная. Просто не захотели пустить, вот и весь ремонт.
Лера почувствовала, как внутри поднимается злость — горячая, душная.
— Галина Ивановна, — сказала она ровным голосом, — а вы помните, как три года назад мы к Славе заехали? Под дождём, с пробитым колесом, с годовалым ребёнком на руках?
Свекровь нахмурилась.
— Не помню такого.
— А я помню. Он нас не пустил. Сказал — родня жены приехала, важные люди, неудобно. А потом оказалось, что никакой родни не было. Просто с друзьями сидел, шашлыки жарил.
— Ну мало ли, может и правда занят был…
— Мы в мотеле ночевали. Даша потом неделю болела.
Галина Ивановна поджала губы.
— Ты вечно всё переворачиваешь. Слава — добрый, отзывчивый мальчик. Это вы от семьи нос воротите, в гости не зовёте, сами не приезжаете.
Она встала, одёрнула кофту.
— Спасибо за чай. Пойду, а то на автобус опоздаю, они у вас тут редко ходят.
Андрей проводил её до остановки. Вернулся через двадцать минут, встал на крыльце и молчал.
— Ты как? — Лера подошла, встала рядом.
— Не знаю, — он потёр лицо ладонями. — Она ведь даже не спросила, как у нас дела. Ни разу за весь визит. Только про Славу, про ремонт, про деньги.
— Я знаю.
— За три года, пока мы строили, она ни разу не приехала помочь. Ни разу не предложила. Только звонила иногда — и сразу про Славу, какой он молодец, какие у него дети умницы.
Лера взяла его за руку.
— Мне иногда кажется, — сказала она тихо, — что я тут чужая. Что для твоей семьи я просто… никто. Пустое место.
— Лер…
— Нет, правда. Что бы я ни сделала — всё не так. Обои серые, потолок ненадёжный, плитка кривая. А у Славочки всё как в сказке.
Андрей обнял её. Даша подбежала, обняла обоих за ноги.
— Вы чего грустные?
— Не грустные, котёнок, — Лера погладила дочь по голове. — Просто устали немножко.
Вечером они сидели на веранде. Даша уснула, в доме было тихо. Андрей смотрел на звёзды и думал о том, как в детстве мечтал о своём доме. О большой семье, которая будет собираться по праздникам, о братьях и сёстрах, которые всегда поддержат.
А получилось вот что. Мать, которая видит только старшего сына. Брат, которому наплевать. Родня, которая не появилась ни разу за три года стройки.
— Я всю жизнь думал, что мы дружная семья, — сказал он вслух. — А сейчас понимаю — это была просто привычка. Собираться на праздники, делать вид, что всё хорошо. А по-настоящему близких там и не было никогда.
Лера взяла его за руку, переплела пальцы.
— Мы — близкие. Ты, я и Даша. Это и есть семья.
Андрей кивнул. Где-то вдалеке прогудела электричка. Ночь была тёплой, пахло свежим лаком от перил и цветущей яблоней.
— Пойдём спать, — сказала Лера. — Завтра доделаем крыльцо.
Утром за забором загудел мотор. Лера выглянула в окно и замерла — к воротам подруливал старый минивэн, обшарпанный, с ржавыми порогами. Из него начали выгружаться люди: Слава, за ним Галина Ивановна, потом дядя Толя в растянутой футболке, следом Витя с женой.
— Андрей, — позвала она тихо. — У нас гости.
Он подошёл к окну, и лицо его вытянулось.
— Они же не предупреждали…
— А зачем? Родня же. Имеют право.
Слава уже стоял у калитки, широко улыбаясь, похлопывая ладонью по капоту машины.
— Братан! — он обнял Андрея, хлопнул по спине. — Здорово! Смотри, какую тачку отхватил! Полный привод, семь мест, не машина — мечта!
Лера смотрела на этот минивэн и не верила своим глазам. Почти такой же, как их старый, который они продали три года назад, чтобы купить материалы для крыши. Та же модель, те же годы — начало девяностых. А Слава рассказывает так, будто новый из салона пригнал.
Галина Ивановна подошла, поцеловала сына в щёку.
— Здравствуй, Андрюша.
— Вот, решили заехать, посмотреть хоть как вы тут устроились, — Слава хмыкнул. — Не ночевать, так хоть по-родственному глянуть.
— Привет, Лер, — дядя Толя кивнул ей и сразу огляделся по сторонам. — Ну, показывайте хоромы!
Витя, брат Ксении, с женой тоже поздоровались, она даже обняла Леру — вроде по-родственному, но глаза уже бегали по стенам, всё оценивали.
— Ну, показывай хоромы! — дядя Толя уже шёл к дому, не дожидаясь приглашения. — Посмотрим, на что племянник деньги тратит.
Они ввалились в дом толпой. Разулись кое-как, потоптались в прихожей.
— Ну, веди экскурсию, — Слава хлопнул Андрея по плечу.
Лера стояла у стены и смотрела, как они расползаются по комнатам. Витя сразу достал телефон, начал фоткать. Его жена открыла шкаф в коридоре, заглянула внутрь.
— А чего пусто так? У нас вон всё забито, места не хватает.
На кухне Слава первым делом задрал голову к вытяжке.
— Ты её неправильно установил.
— В смысле? — Андрей нахмурился.
— Клапана нет. Вытяжку выключишь — и всё, естественной вентиляции не будет, воздух стоять будет.
— Есть там клапан, с обратной стороны стоит.
— А, ну тогда ладно, — Слава пожал плечами и тут же переключился на плитку в ванной. Постучал костяшками пальцев по стене. — Криво положили. Вот тут видишь, шов гуляет? Отвалится через год-два, помяни моё слово.
Андрей сжал кулаки в карманах. Эту плитку он сам клал, две недели возился, каждый шов по уровню проверял. А у Славы дома в ванной швы пляшут на полсантиметра — сам видел, когда в последний раз заходил.
— А ламинат чего не к свету положили? — Слава уже вышел в коридор, разглядывая пол. — Неправильно же, все знают — к окну надо.
— У нас окна с двух сторон.
— Ну всё равно как-то не так.
Лера наблюдала за ним и думала: вот человек, которому дом достался от бабушки. Большой, крепкий когда-то, а сейчас разваливается по углам. Они с Ксенией за десять лет ни разу ремонт не делали — вечно ныли, что денег нет, то одно, то другое. А тут ходит и критикует, будто заказчик принимает работу у нерадивых строителей.
Дядя Толя тем временем вышел во двор, заглянул за угол дома.
— Участок-то большой у вас. А дом сколько квадратов? Сто? Сто двадцать?
— Около того, — ответил Андрей.
— Куда вам столько на троих? Половину сдавать можно, деньги сами в карман потекут.
— Мы сами тут живём, — сухо ответила Лера.
— Ну и зря. Деньги на земле лежат, а вы не поднимаете.
Витя поднялся на второй этаж, жена за ним. Сверху донёсся её голос:
— Ой, а тут ещё две комнаты! Витя, смотри, у них тут две комнаты пустые стоят!
Слава поднялся по лестнице, потрогал перила, которые ещё не были до конца закреплены.
— Это что, перила такие будут? — он покачал головой, качнул их рукой. — Ненадёжно как-то. Ребёнок облокотится — и всё, упадёт. Думать надо наперёд, а не тяп-ляп.
Андрей побледнел. Эту лестницу он делал сам, два месяца, каждую ступеньку вымерял, подгонял. Перила не успел закрепить до конца — работа, дом, Даша. Но лестница была крепкая, он знал каждый её сантиметр.
— Я доделаю, — сказал он глухо.
— Ну-ну, — Слава хмыкнул и пошёл наверх.
Все спустились через десять минут. Витя с женой последними — она успела сфоткать каждую комнату.
— А у Славочки, конечно, поуютнее будет, — Галина Ивановна поправила кофту. — Там хоть и дом старый, но всё с душой сделано. А тут как-то… холодно.
— У нас, мам, сама знаешь, всё для себя делалось, — Слава довольно кивнул. — А здесь так… видимо, напоказ. Как в музее.
— Да уж, — дядя Толя присвистнул, оглядывая кухню. — А денег-то сюда влито — не счесть сколько. Это ж на такие деньги можно было…
Лера стояла у стены и чувствовала, как внутри заканчивается последнее терпение. Они приехали не в гости. Они приехали поихидничать. Покритиковать каждый угол, потыкать пальцем, сравнить — и уехать довольные. Кроме зависти здесь ничего не было. Андрей стоял рядом, побледневший, молчал. От родственников веяло не поддержкой, не радостью за них — только разочарованием, что у младшего брата получилось лучше.
— Ладно, — Галина Ивановна хлопнула ладонями по коленям. — Лера, давай хоть чаем гостей напои перед дорогой.
Лера замерла посреди кухни. Что-то внутри натянулось как струна.
— Нет, — сказала она.
— Что — нет?
— Я сказала, чая не будет.
Галина Ивановна выпрямилась на стуле.
— Это как понимать?
— А так и понимать, — голос Леры дрогнул, но она не остановилась. — Вы вообще зачем приехали? Без звонка, без приглашения. Ввалились, по шкафам полазили, каждый угол обгадили. У нас, видите ли, холодно. Напоказ. Как в музее.
Она чувствовала, как трясутся руки, как горят щёки.
— Лер, ты чего завелась-то? — Слава усмехнулся. — Мы ж по-родственному…
— По-родственному? — Лера развернулась к нему. — А три года назад — тоже по-родственному было? Когда мы к тебе под ливнем приехали, с годовалым ребёнком на руках, с пробитым колесом — а ты нас на порог не пустил?
В кухне повисла тишина. Слава открыл рот, закрыл.
— «Родня важная, вопросы решаем», — Лера передразнила его голос. — Помнишь? А через два дня — фоточки в интернете. Шашлычки, друзья, «отдыхаем с родными». Какая родня, Слава? Какие вопросы? Вы с друзьями бухали, а мы с Дашей в мотеле ночевали!
— Ну было и было, чего теперь, — Слава отвёл глаза. — Сто лет назад…
— Три года! Даша потом неделю болела! А ты теперь приезжаешь — и мне тут рассказываешь про тяп-ляп?
Галина Ивановна поднялась со стула.
— Лера, ты что себе позволяешь? Мы к вам в гости пришли, а ты…
— В гости?! — Лера почти кричала. — Вы не в гости пришли! Вы пришли посмотреть, к чему придраться! Потому что у нас получилось, а у Славочки — нет! Потому что мы три года горбатились, сами, без вашей помощи — а вы за три года ни разу не приехали! Ни разу, слышите?!
Все смотрели на Андрея. Ждали, что он вмешается, одёрнет жену, скажет «ладно, Лер, хватит, извините».
Андрей молча прошёл к входной двери. Открыл её настежь.
— Уходите.
— Андрей… — мать шагнула к нему. — Сынок, ты что?
— Уходите, — повторил он тихо, но твёрдо. — И в следующий раз без звонка не смейте даже соваться. Не пущу.
— Ты мать из дома выгоняешь? — голос Галины Ивановны задрожал. — Родного брата?
— Я сказал — уходите. Или мне вас насильно вытолкнуть?
Он сам не понял, как это произнёс. Слова вылетели сами, жёстко, без привычных извинений. Лера смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло — она гордилась им в этот момент.
Слава схватил куртку, буркнул «зазнались вы тут», пошёл к двери. Дядя Толя покачал головой.
— Вообще уже поехали со своим домом, лечиться надо, — сказал он хриплым голосом и вышел. Витя с женой молча выскользнули следом. Галина Ивановна задержалась на пороге, посмотрела на сына долгим взглядом.
— Ещё пожалеете.
Машина уехала, подняв пыль на грунтовке. Лера стояла на крыльце, её трясло. Андрей обнял её, прижал к себе.
— Ты как?
— Не знаю. Руки дрожат.
— Ты молодец. И я… я должен был это сделать давно.
Даша выглянула из-за двери.
— Мам, а почему вы кричали? Бабушка обиделась?
— Потому что мы сказали правду, котёнок. Иногда от правды люди обижаются.
Андрей посмотрел на Леру, помолчал.
— Знаешь, что я сейчас понял?
— Что?
— Что ближе всякой родни для нас оказались Лёха с Женей. Давай их позовём? Прямо сейчас. Отдохнём, расслабимся, мясо пожарим.
Лера улыбнулась — впервые за этот день.
— Отличная идея. Полностью поддерживаю. Пусть Вадика с собой берут, дети поиграют. Места у нас полно.
Андрей достал телефон, набрал номер.
— Лёх, привет. Вы с Женькой не заняты сегодня? Приезжайте к нам, шашлыки сделаем. Да, прямо сейчас. Ждём.
Вечером они сидели на веранде вшестером. Мясо шипело на мангале, Женя резала салат, Лёша травил байки про свою работу. Даша с Вадиком носились по двору, пугали кота.
— За ваш дом, — Лёша поднял стакан. — Вы его заслужили. Три года пахали, я помню.
— Помнишь, как ты проводку тянул и чуть с лестницы не навернулся? — Андрей усмехнулся.
— А Женька с Лерой обои клеили и полстены криво приклеили, переделывать пришлось! — Лёша засмеялся.
— Зато теперь идеально, — Женя подмигнула Лере.
Лера смотрела на них — на друзей, которые приезжали помогать бесплатно, за шашлык и компанию. Которые спрашивали разрешения, прежде чем подняться на второй этаж. Которые радовались их дому, а не искали, к чему придраться.
Вот она, настоящая семья. Не по крови — по отношению.
Андрей взял её за руку, переплёл пальцы.
— Мать позвонит через пару дней, — сказал он тихо. — Сделает вид, что ничего не было.
— И что ты скажешь?
— Что мы рады будем видеть её в гостях. Но только когда позвонит заранее и спросит, удобно ли. Это наш дом. Наши правила.
Лера кивнула и откинулась на спинку кресла. Пахло шашлыком, свежим лаком от перил и яблоневым цветом. Даша смеялась где-то во дворе. Лёша рассказывал очередную историю, Женя хохотала.
Хороший вечер. Хороший дом. Хорошая семья.
