-При чем тут обиды? Ты семью разрушаешь, — кричал Георгий Шенгелая, не веря своим ушам.
Перед ним стояла его жена, мать его двоих сыновей, женщина, с которой он прожил душа в душу 23 года. Софико Чиаурели. Гордость Грузии, икона стиля, «наша Софи Лорен».
И она говорила невозможные вещи:
— Разве можно разрушить то, что само уже развалилось? Прости, но я полюбила другого.
Этот развод стал землетрясением для Тбилиси.
Как? Почему? Уйти от красавца-режиссера, от идеальной жизни, от родового гнезда к… спортивному комментатору?
Котэ Махарадзе был старше, не так красив, и у него была репутация Дон Жуана.
Даже собственные дети отвернулись от матери, не понимая ее «блажи».
Но Софико знала: это не блажь. Это — жизнь. Та самая, которую она искала в ролях, но нашла только в 40 лет.
Как девочка, ненавидевшая театр, стала великой актрисой? Почему она отказала московским театрам ради тбилисской сцены? И какую цену ей пришлось заплатить за свое позднее, выстраданное счастье?
Давайте разбираться в судьбе женщины, которая умела любить так же ярко, как играла.
Дочь «королей»
Родители Софико были практически небожжителями в Грузии — режиссер и актриса, перед талантом которой преклонялся весь мир.
Казалось бы, у девочки нет другого пути, кроме как на сцену. Но маленькая Софико театр ненавидела.
Лютой ненавистью.
Потому что театр воровал у нее маму. Верико вечно пропадала на репетициях, гастролях, съемках. Дома царил культ искусства, а ребенку хотелось простого тепла.
— Я никогда не выберу профессию, которая отбирает родителей у детей, — клялась она себе.
Но гены — вещь упрямая. А еще упрямее была сама Софико.
Когда она выросла и заявила, что едет в Москву поступать во ВГИК, родители выдохнули. А Верико, великая и мудрая, даже пыталась отговорить дочь.
— Ты будешь вечно в моей тени, — предупреждала она. — Тебя будут сравнивать, и не в твою пользу.
Но Софико, этот чертенок с горящими глазами, только усмехнулась. Она знала, что сможет стать собой, а не «дочерью Верико».
Московский триумф
Во ВГИКе она училась жадно, ярко. Денег вечно не хватало (студенчество есть студенчество, даже если ты из элитной семьи). Но спасали бесплатный хлеб в столовой и веселый нрав.
Она закончила институт с красным дипломом. Ее звали в лучшие театры Москвы. Перед ней открывались двери, в которые другие стучались годами.
Но Софико… вернулась в Тбилиси.
Почему?
Возможно, зов крови. Возможно, желание доказать маме на ее же территории, чего она стоит.
Она пришла в театр Марджанишвили и встала на одну сцену с Верико. Это был риск. Но Софико выиграла.
Спустя годы, на одном из застолий, Верико поднимет тост:
— Я никогда тебе этого не говорила, но сегодня выпью за тебя. Ты — гораздо большая актриса, чем я.
Для Софико эти слова стали главной наградой в жизни. Дороже любых «Оскаров».
«Не горюй!»
Кино полюбило ее сразу. Камера обожала это лицо — подвижное, выразительное, словно фреска. Сергей Параджанов называл ее «самой жизнью».
В его фильмах («Цвет граната», «Легенда о Сурамской крепости») она создавала образы-символы, образы-загадки.
Но народную любовь ей принес двоюродный брат — Георгий Данелия.
Фильм «Не горюй!» стал ее визитной карточкой. А роль мадемуазель Алисы Постик в «Ищите женщину» — всесоюзным хитом.
Фразу «При хорошей женщине и мужчина может стать человеком» цитировали все домохозяйки СССР.
Софико была разной. Смешной, трагичной, нелепой, величественной. Она могла сыграть все.
Два брака
Первый брак с Георгием Шенгелая был, казалось, заключен на небесах. Две творческие династии, два таланта, двое сыновей.
Они выросли, учились и работали вместе. Это был союз единомышленников. Идеальная картинка.
Они прожили 23 года. Построили дом, вырастили детей.
Но…
— С годами что-то разладилось, — скажет потом Софико.
Ушла страсть? Или ее и не было, а была лишь дружба и привычка?
В 40 лет, когда многие женщины ставят на себе крест, Софико влюбилась.
Как девчонка. До потери пульса.
Котэ Махарадзе. Спортивный комментатор, актер, балагур.
Они играли в одном спектакле любовников. И доигрались.
Котэ был женат. Софико замужем.
Три года она говорила ему «нет». Боролась с собой, с долгом, с общественным мнением.
Грузия — страна традиций. Развод здесь — позор. Уход женщины из семьи — катастрофа.
Но Котэ не сдавался.
Однажды он проводил ее в аэропорту Тбилиси, а когда она прилетела в Москву… он уже встречал ее у трапа с охапкой цветов.
Как он это сделал? Обогнал самолет? Телепортировался?
Для влюбленного грузина нет преград.
И Софико сдалась.
Скандал
Уход от Шенгелая был тяжелым. Сыновья, Нико и Сандро, встали на сторону отца. Они ушли жить к нему, оставив мать одну в огромном пустом доме.
Общество гудело. Сплетники перемывали кости. «Двинулась на старости лет» — шептали за спиной.
Но Софико и Котэ выстояли.
Они поженились и обвенчались.
Друзья, видя, что это не интрижка, а судьба, подарили им огромный чугунный якорь. Мол, бросайте якорь здесь, в этой бухте, и никуда больше не плывите.
И они бросили.
Котэ переехал к Софико. Но так как гордость не позволяла ему жить в доме бывшего мужа (хотя дом строил отец Софико), он пристроил третий этаж. И они поселились там, в своем гнезде над Тбилиси.
Безденежье 90-х
Их жизнь была похожа на фейерверк. Котэ — вулкан эмоций, Софико — радуга.
Они подкалывали друг друга, смеялись, принимали гостей.
Дом Чиаурели всегда был открыт. Рихтер, Плисецкая, Ростропович — кто только здесь не бывал.
Софико не ревновала Котэ к его бурному прошлому (а женщин у него было немало).
Это все было до моей эры, — царственно говорила она.
И поднимала тосты за «бывших» мужа, многие из которых сидели за тем же столом.
Но пришли 90-е. Развал Союза, разруха. Грузия погрузилась во тьму и холод.
Кино кончилось. Театры опустели.
Софико и Котэ не сдались. Они создали «Театр одного актера» прямо в своем доме.
Денег это не приносило. Жили скромно, порой бедно. Все, что удавалось заработать, уходило на ремонт огромного дома, который требовал ухода.
Но они были счастливы. Потому что были вместе.
Если Котэ нет рядом три дня, мне плохо, — признавалась актриса.
Беда пришла, откуда не ждали. Котэ заболел. Сердце.
Нужна была сложная операция, которую в разваленной стране сделать не могли.
Софико подняла все свои связи. Она добилась невозможного — мужа отправили на лечение в Лондон.
Откуда деньги? Писали, что она продала многое из семейных реликвий, влезла в долги. Но она спасла его.
Котэ прожил еще пять лет. Пять лет, подаренных ее любовью и упорством.
Он ушел в 2002 году.
Для Софико свет померк.
— Я раздваиваюсь, — говорила она. — Одна часть меня здесь, а другая летит к нему.
Она пережила его на шесть лет. Болела сама, лечилась во Франции, но, кажется, просто не хотела жить без него.
В 2008 году, на 71-м году жизни, Софико Чиаурели ушла вслед за своей любовью.
