Он крикнул с экрана: «Ребята! Будем жить!» — и зрители поверили. Вытерли слезы и пошли жить дальше, вдохновляясь старшим лейтенантом Скворцовым.
Владимир Талашко на десятилетия стал для миллионов олицетворением чести, офицерской доблести и той самой «советской правды» о войне. Казалось, сам Леонид Быков поцеловал его в макушку, подарив бессмертную славу.
Только сегодня имя этого человека вбивают в поисковик совсем с другими эпитетами: «предатель», «мошенник», «насильник». Вокруг него больше не вьются поклонники, просящие автограф. Вместо этого — суды, хейтерские паблики и показания женщин, которые называют его «монстром в обличие педагога».
Как получилось, что народный герой превратился в главного ньюсмейкера скандальных хроник? И есть ли шанс у зрителя разделить актера и человека?
Земля горела под ногами
Владимир Талашко ворвался в этот мир в сорок шестом, в западноукраинском Ковеле. Городок хоть и тихий, но война оставила на нем глубокие шрамы, которые только предстояло залечивать.
Но по-настоящему характер будущего артиста ковался не под шепот мирной реки, а под грохот шахтерских клетей в Макеевке. Там, где небо затянуто угольной пылью, а воздух пропитан потом и риском.
Его семья жила не просто бедно, а на разрыве аорты. Отец водил составы с углем, мать вкалывала на заводе, а мужской долей считалось идти в шахтеры.
Мальчишка своими глазами видел, как в девятилетнем возрасте толпа замолкала у проходной, вчитываясь в страшный список погибших в забое. Сначала фамилия дяди, потом — деда. Доска с именами погибших стала для него первым театральным занавесом, только трагедия была настоящей.
Владимир пытался быть послушным сыном шахтерского края. Ушел в горный техникум, грыз гранит науки о креплениях и породах, но внутри все кричало. Его манил не подземный забой, а свет рампы. Парень сбегал на репетиции в драмкружок так отчаянно, что педагоги в техникуме в конце концов плюнули на него.
А на конкурсе чтецов его заметил режиссер Михаил Амитов. Коротко бросил: «Завязывай с техникумом. Иди на сцену». Но сперва была казарма — два года стройбата с томиком Чехова под подушкой.
Счастье длиною в фильм
Из стройбата Талашко вышел с дикой жаждой доказать, что он не просто «строительная пыль». Рискнул, подался в Киевский театральный. На экзамене рубанул соц-остроту, за что схлопотал трояк по речи, но его все равно зачислили.
Пробиваться в кино пришлось через массовку: мелькнул где-то в «Комиссарах», отметился в «Где 042?» — фамилии даже в титры не ставили. Первую мало-мальскую роль дали в экранизации «Как закалялась сталь».
И тут случился Леонид Быков. Тот самый, гений, который искал не просто актера, а оголенный нерв для роли подбитого страхом лейтенанта Скворцова.
Увидев пробу Талашко, Быков выдохнул: «Это парень — живая рана, он мне подходит». И позвонил сам. Сказал просто, по-отечески: «Володя, сыграешь Скворцова».
Съемки стали адом и раем одновременно. Быков гонял по десять дублей, требуя правды до мурашек. «Ты должен умирать так, чтобы зал онемел», — учил режиссер.
Когда фильм вышел, на Талашко обрушилась слава, о которой можно только мечтать. Фраза «Будем жить!» стала паролем для поколений. Люди на улицах жали руку, плакали и благодарили.
Потом были «Рожденная революцией», «Батальоны просят огня», другие ленты. Он сам выполнял трюки — нырял в ледяную воду, падал с высоты, дрался без дублера. Но судьба злая штука: главных ролей больше не было.
Предложение Быкова сняться в «Аты-баты…» Талашко променял на фантастического «Капитана Немо». Быков не понял и не простил. Сам Владимир позже признается: совершил идиотскую ошибку, променяв войну на выдумку.
Сломанная судьба на пятом десятке
В девяностые и нулевые Талашко пытался удержаться на плаву. Когда Леонид Быков ушел из жизни, Владимир возглавил фонд его имени. Шесть лет он собирал деньги для ветеранов кино, организовывал вечера памяти, чувствуя себя хранителем легенды.
Но семейный клан Быкова рассудил иначе. Дочь режиссера, Марьяна, публично выстрелила обвинением: финансовые махинации и воровство памяти отца.
Марьяна говорила о мутных схемах и пропавших деньгах. Талашко отмахивался: мол, просто по-разному видим благотворительность.
Поклонники разорвались на два лагеря. Одни шипели, что Талашко — вор и торгаш, другие жалели его, намекая на ревность дочери к отцовской славе.
Фонд прикрыли, а репутация треснула так, что уже не склеишь. Из «любимого ученика» он превратился в изгоя в обществе почитателей таланта Быкова.
Вслед за этим карьера покатилась под откос. Роли стали мельче, денег меньше, а самолюбие требовало выхода. Тогда Владимир Яковлевич ушел в педагогику, в альма-матер — Киевский театральный университет.
Думал, что здесь, в кругу благодарных студентов, он снова почувствует себя богом. Но именно эти стены стали для него западней.
Девушки, которых никто не услышал
Лето 2021 года перечеркнуло остатки былой славы. Сценарист Богдан Панкрухин выложил пост, и тишина взорвалась криком.
Выпускницы одна за другой начали рассказывать истории про профессора Талашко. Их показания были похожи как под копирку: «приходи репетировать домой», вино, диван и руки, от которых хочется провалиться сквозь землю.
— Я пришла готовиться к экзамену, а он налил бокал, включил музыку и полез гладить по голове, — рассказала Виктория Муштей. — Я онемела, не могла пошевелиться. Самое страшное, что это было не раз.
Анастасия Вергелес, его бывшая студентка, вспомнила, как преподаватель требовал раздеваться прямо на занятиях.
— Раскрепощайся, так надо для роли! — цинично заявлял мэтр. Когда девушка отказалась, он при всех назвал ее бездарностью.
Сам Талашко отбивался коротко: «Не знаю этих женщин, это заказ». Университет на всякий случай отстранил его, но полиция дело закрыла — недоказано. Однако интернет уже кипел: «Скворцов — маньяк!», «Бабы врут, чтобы прославиться!». Истина так и осталась в комнате с выключенным светом.
Красная тряпка для всей страны
В 2013 году Талашко решил высказаться о политике. Снялся в ролике, где его герой, постаревший лейтенант, осуждал пророссийские силы в Украине.
Российские коллеги, которые десятилетиями жали ему руку, взвыли: «Предательство! Быков бы не простил!». Талашко пытался оправдываться: «Я за единство, вы не так поняли». Но осадок остался.
Спустя десять лет, уже в 2023-м, он снова дал интервью украинскому каналу и выдал фразу, которая добила его образ в глазах миллионов. Сказал, что 9 мая — не праздник, а день скорби и праздновать нечего.
Коллеги по цеху не сдержались. Александр Пашутин разразился гневным монологом:
— Ты моральный урод! Леня Быков сейчас в гробу рыдает! Ты дурак, Вова, или притворяешься?
Юрий Чернов добавил яда:
— У мужика деменция, память отшибло, историю родную забыл. Талашко же в ответ твердил свое: фашизм победили, но радоваться смерти — последнее дело.
После этого его карьера окончательно рухнула. Телевидение закрыло двери, бывшие друзья отворачивались на улице. Он стал токсичным везде: и на западе, и на востоке. Человек без родины, без зрителя, без героев.
Сегодня Владимиру Талашко под восемьдесят. Он заперся в квартире, не выходит к журналистам, не мелькает в светских хрониках. Говорят, корпит над мемуарами, пытается оправдаться перед потомками.
В соцсетях его имя всплывает либо в гневных постах девушек, требующих правосудия, либо в комментариях сталкеров, которые кричат: «Нет приговора — нет вины».
А зритель, тот самый, что плакал в темном зале над гибелью Скворцова, теперь не знает, куда деть эти слезы. Как смотреть любимый фильм, если знаешь, что стало с тем, кто подарил тебе надежду? И можно ли вообще отделить великую роль от грязной жизни? Вопрос без ответа.
