Правнучка Аркадия Гайдара меняла фамилии, страны и убеждения как перчатки. Но одно оставалось неизменным — источник ее благополучия. И он, как ни странно, до сих пор в России.
Знаете, есть такой типаж людей — вечные перекати-поле. Им всегда мало того, что они имеют, мало той страны, в которой живут, мало той фамилии, под которой родились. Они мечутся по миру в поисках лучшей доли, громко хлопая дверьми и поливая грязью то, что оставляют за спиной. Мария Гайдар — из этой породы. Только вот есть в ее истории один нюанс, который почему-то ускользает от внимания ее защитников, но очень хорошо заметен простым обывателям.
Пока Мария Егоровна примеряла на себя то образ борца с режимом, то щирую украинку, то израильскую мамочку в декрете, ее московские квадратные метры исправно приносили ей доход. И это, пожалуй, единственная константа в ее биографии, полной крутых поворотов и эффектных разворотов на 180 градусов.
Давайте сегодня без лишней политкорректности, спокойно и по фактам разберем жизненный путь правнучки классика советской литературы. Как вышло, что девушка с громкой фамилией сначала примеряла на себя роль чиновницы, потом оппозиционерки, затем украинской активистки, а теперь тихо воспитывает темнокожую дочку на Земле обетованной? И главное — откуда у «борца с режимом» деньги на безбедную жизнь, если борьба, как известно, дело не сытое?
Фамилия как пропуск в жизнь: примирение с отцом и московский старт
Для начала давайте разберемся с происхождением. Мария Гайдар — это вам не просто случайный человек с улицы. Фамилия обязывает. Аркадий Гайдар, классик, чьи книги «Чук и Гек» и «Тимур и его команда» зачитывали до дыр в советском детстве, — ее прадед. Егор Гайдар, один из главных архитекторов российских экономических реформ 90-х, — родной отец.
Но не все так гладко было в этом семейном эпосе. Родители Марии развелись, когда она была совсем крохой. Девочка осталась с матерью, уехала за границу, жила с отчимом и носила совсем другую фамилию — фамилию матери. И могла бы так и остаться просто Машей, дочерью переводчицы, где-нибудь в Европе или Латинской Америке. Но в 22 года в ней, видимо, что-то щелкнуло.
Она возвращается в Москву. И тут же вспоминает, что у нее есть папа. Да не простой, а Егор Тимурович Гайдар — фигура весомая, влиятельная, со связями на самом верху.
Мария прекрасно отдавала себе отчет, что фамилия Гайдар — это не просто звонкая приставка к имени, а вполне конвертируемый актив. Она приходит к отцу, которого толком не знала, мирится, берет его фамилию. И, о чудо, карьерный лифт понесся вверх с космической скоростью.
Егор Гайдар, как любой отец (а отцы, даже будучи занятыми политиками, часто чувствуют вину за брошенных детей), помог. Он открыл перед дочерью двери, которые перед обычным выпускником вуза остались бы закрыты наглухо. Мария хотела быстрого успеха, громких титулов и места в истории. Она выбрала политику.
Карьерные качели: от госслужбы до антиправительственных лозунгов
Первые шаги Марии в политике выглядят вполне добропорядочно. Три года она работает в администрации Кировской области. Потом перебирается в столицу, получает должность в Правительстве Москвы. Обычная карьера чиновника среднего звена: бумаги, совещания, регламенты. Скука смертная.
Мария, амбициозная и жаждущая славы, быстро понимает: чтобы вырваться из серой массы исполнительных винтиков, нужно либо работать сутками напролет десятилетиями, либо… сменить ориентацию. И она меняет. Причем кардинально.
Из кабинетов чиновницы Мария выходит на площадь. Она примыкает к оппозиции, начинает ходить на митинги, активно участвует в протестных акциях. Ее пламенные речи теперь направлены против тех, с кем она еще недавно, возможно, сидела в соседних кабинетах.
Особенно ярко она проявляет себя в вопросах внешней политики. Мария активно выступает против возвращения Крыма, жестко критикует президента. Ее риторика становится все более радикальной. Она уже не просто чиновница, подавшая в отставку, — она ярый оппозиционер, готовая рвать связи с родиной.
Вышиванка и паспорт от Порошенко: украинский вояж
Такая активность не могла остаться незамеченной за пределами России. На Западе, конечно, ее любили, но самый лакомый кусок ждал ее в Киеве. Петр Порошенко, тогдашний президент Украины, искал ярких перебежчиков, которые могли бы символизировать «единство европейского выбора» и подтверждать тезис о «зверском режиме» на севере.
Мария Гайдар идеально подходила на эту роль. Правнучка советского писателя (кстати, классика, которого на Украине тоже любили), дочь «архитектора шоковой терапии», да еще и молодая, энергичная женщина. Порошенко делает ей предложение, от которого она не может отказаться.
Мария демонстративно отрекается от России. Надевает вышиванку, учит украинскую мову (насколько успела), принимает гражданство. Кадры, где Порошенко вручает ей паспорт, облетают все мировые СМИ. Она с гордостью называет себя «настоящей украинкой», готова служить новой родине, строить демократию и бороться с «агрессией».
Но, как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Политическая арена Украины — место жестокое и циничное. Там своих полно, а тут какая-то москвичка, пусть и с громкой фамилией, приезжает и пытается учить жизни. Быстро выяснилось, что ни вышиванка, ни громкие заявления о любви к Украине не помогают внедриться в местный политический бомонд.
Ей не дают серьезных постов, ее проекты буксуют, популярность среди избирателей стремится к нулю. Политическая карьера на Украине, которая должна была стать ее триумфом, с треском проваливается. Мария понимает, что здесь она никому не нужна. И снова меняет тактику.
Наука, материнство и тихий уход: от политики к диссертации
Поняв, что в политике на Украине ей ловить нечего, Мария объявляет о смене приоритетов. Теперь она решила воздействовать на общество не через трибуну, а через науку. Работа над докторской диссертацией звучит солидно, благородно и дает возможность уйти в тень, пока страсти улягутся.
В этот период в ее жизни происходит важное событие — она удочеряет девочку из Конго. Ребенок с темным цветом кожи на руках у белой женщины-политика — это красивый жест, который тоже работает на образ. Публика умиляется: смотрите, какая добрая душа, ребенка из Африки спасла.
Сама Мария в интервью того периода признается, что безумно полюбила Украину, что Киев стал для нее родным и что она даже не думает о жизни в другой стране. Говорит, что здесь ее дом, ее будущее, ее дочь вырастет настоящей украинкой.
Проходит совсем немного времени, и ситуация на Украине обостряется. Начинаются всем известные события. И тут патриотка Украины, «настоящая украинка», которая клялась в верности своей новой родине, собирает чемоданы.
Бегство: Киев — Польша — Израиль
Информация появляется сначала в соцсетях, потом в СМИ: Мария Гайдар с дочерью срочно покинула Киев. Первой остановкой становится Польша — страна, которая для многих стала транзитным пунктом. Оттуда Мария с ребенком перебирается в Израиль.
И вот здесь самое интересное. Приехав на Землю обетованную, Мария заявляет, что это ее окончательное решение. Что она никуда больше не собирается. Что Израиль — это ее последнее пристанище. Больше никакой политики, никаких метаний.
На вопросы о будущем она отвечает уклончиво, с легкой тенью усталости: мол, устала от всего, хочу посвятить себя дочери, воспитанию, тихой семейной жизни.
Звучит красиво, трогательно. Но есть одно «но», которое не дает покоя многим наблюдателям. А откуда, собственно, деньги?
Финансовый вопрос: три московские квартиры и спокойная жизнь в Израиле
Давайте посмотрим правде в глаза. Жизнь в Израиле — удовольствие не из дешевых. Аренда жилья, учеба для ребенка, медицина, питание. Научная деятельность в эмиграции, тем более без четкого аффилирования с крупными университетами, много не приносит. Политическая карьера закончена. Откуда же у 40-летней женщины, бросившей все и уехавшей с ребенком, средства на достойную жизнь?
Ответ, как выясняется, лежит на поверхности. И он снова возвращает нас в Россию. Тот самый «ненавистный режим», который Мария так яростно критиковала, от которого бежала в вышиванке, обеспечивает ее безбедное существование.
По имеющимся данным, Мария Гайдар является владелицей трех элитных квартир в Москве. Недвижимость в столице — штука дорогая. И, судя по всему, именно арендная плата от сдачи этого жилья составляет основной, а возможно, и единственный стабильный доход нашей героини.
Картина маслом: правнучка советского классика живет в Израиле, воспитывает приемную дочь из Конго, не занимается политикой, но регулярно получает деньги из России. Из той самой России, которую она публично предала, от гражданства которой отказалась, получив паспорт из рук Порошенко.
Согласитесь, ирония судьбы. Можно сколько угодно клеймить страну, можно рвать на груди рубаху, доказывая свою любовь к новой родине, можно носить вышиванку и учить мову. Но когда дело доходит до финансовой подушки безопасности, все эти красивые жесты отходят на второй план. Московские «квадраты» греют лучше любой политической риторики.
Мораль сей басни
История Марии Гайдар — это не столько политический детектив, сколько иллюстрация старой поговорки: «Куда бы ты ни бежал, от себя не убежишь». И от своего прошлого, добавим мы, тоже.
Можно менять убеждения как перчатки: сегодня ты чиновник в правительстве, завтра — оппозиционер на баррикадах, послезавтра — украинская активистка в вышиванке, а через год — израильская мать-одиночка. Но одно остается неизменным — фундамент, на котором все это держится.
И фундамент этот, как ни крути, заложен в России. И фамилия, открывшая двери, — русская, советская. И образование, и связи, и стартовый капитал — все оттуда. И даже сейчас, когда Мария, казалось бы, поставила крест на родине предков, именно родина предков позволяет ей не думать о хлебе насущном.
Что касается наказания, о котором часто пишут в комментариях… А есть ли оно? Живет человек в теплой стране, воспитывает ребенка, получает ренту с московских метров. Многие ли из тех, кто остался, могут похвастаться такой беззаботной жизнью? Вот и получается: предать родину можно, а вот квартиры в ней оставить — это святое. Так, на всякий случай.
Время действительно всё расставило по местам. Показало, что за громкими лозунгами и эффектными жестами часто скрывается обычный прагматизм. И что патриотизм — он, видимо, у каждого свой. У кого-то в душе и поступках, а у кого-то — в виде трехкомнатной квартиры, сдаваемой в аренду.
А как вы считаете, имеет ли человек, публично отказавшийся от страны, моральное право продолжать получать от нее доход? Или раз порвал — порвался полностью?
