Когда в театре имени Вахтангова появился Станислав Жданько, местные кумушки зашептались:
— Талантливый, говорят. Очень…
— А вы видели, как он смотрит на Малявину?
— Ох, чует сердце, неспроста он к нам пришел…
Это было правдой. Стас влюбился в Валентину Малявину задолго до личной встречи. Еще студентом «Щуки» засматривался на нее с экрана. А когда попал в Москву и в труппу, потерял голову окончательно. Она же впервые увидела его на сцене в роли Раскольникова. Смотрела и не могла оторваться. После спектакля признавалась коллегам:
— У меня не тахикардия началась — колотун! Так проникновенно играть… Это редкость.
И разрешила ему провожать себя до гримерки. Сначала просто провожать. Потом заходить. Стас ухаживал так, как ухаживают только в кино или в книгах: делал сюрпризы, дарил цветы без повода, шептал, что жизнь готов бросить к ее ногам. Он не стеснялся вставать на колени прямо в театральном коридоре и целовать край ее платья.
Валентина смотрела сверху вниз на этого мальчика и думала:
— Господи, за что мне такая любовь? И что мне с ней делать?
Слухи ползли по театру, но влюбленным было все равно. Они встречались, ссорились, мирились и снова встречались, не замечая никого вокруг.
— Я хочу работу, славу, квартиру, машину, семью и детей от тебя. Понимаешь, Валя? Все будет. Только верь мне, — твердил Стас, как заклинание:
Она слушала и молчала. Тринадцать лет разницы — это пропасть. Рано или поздно его потянет на молоденьких. А его родители? Они и слышать не хотели о Валентине. Шлейф грязных сплетен, тянувшийся за ней годами, пугал их до дрожи. Сын мог бы найти кого поприличнее, почище, без этого страшного багажа…
Роман Малявиной и Жданько продолжался почти три года. Но весной 1978 года трагически закончился.
Тот вечер ничем не отличался от сотни других: кухня в ее квартире, бутылка на столе, тяжелый разговор. Стас метался по комнате, как зверь в клетке. Фильм с его главной ролью закрыли, в театре работы нет, перспективы рухнули. Он был взвинчен и зол. Валентина пыталась успокоить, но слово за слово… и понеслось.
Никто не узнает точно, что случилось в ту минуту. Следователям Малявина рассказывала одно, друзьям другое, адвокатам третье…
Сначала она не поняла. Стас стоял, потом начал оседать, сползать с кресла на пол. Валя смотрела и не верила: это игра? розыгрыш? Он иногда дурачился, падал, изображал мертвого. Но тут увидела темную кровь, расползающуюся по рубашке.
— Стас! — закричала она. — Стас, что с тобой?!
«Скорая» примчалась быстро. Но Жданько уже не дышал.
Поначалу следствие не увидело в случившемся состава преступления. Эксперты заключили: актер ранил себя сам. Валентину отпустили. Похороны, судебные тяжбы, и вот она снова переступает порог родного театра. Коллеги отводят глаза, за спиной шепот, но она держится. Надо жить дальше.
Только родители Жданько не смогли смириться. Четыре года они обивали пороги кабинетов, писали жалобы, требовали справедливости. Четыре года доказывали: их сын не мог сам… И их услышали.
Малявина виновной себя не признала. Ни тогда, ни потом, ни через годы. В том расследовании вообще много темного. На суде присяжные почти оправдали актрису, улики были шаткими, доказательства противоречивыми. Но сверху спустили распоряжение: приговор должен быть обвинительным.
Ей дали девять лет. После апелляций и прошений сократили до пяти. Так звезда советского кино оказалась по ту сторону колючей проволоки. В тюрьме актриса работала в библиотеке: выдавала книги, составляла каталоги, пряталась в запахе типографской краски и старой бумаги от страшной реальности.
О времени в заключении позже вспоминать не любила. А если и говорила, то коротко, скупо, словно отрезая: было и было. Но как-то обмолвилась, что и там встречались хорошие люди. С некоторыми она даже переписывалась уже на свободе.
*
Выйдя на свободу, Валентина долго не могла привыкнуть к новой жизни: перестройка ломала судьбы, кинематограф умирал. Она вернулась в театр, мелькнула в нескольких картинах: «Женщина для всех», «Осенние соблазны» и сериале «Редакция». Но от былой славы не осталось и следа. Да и сама она очень изменилась. Годы, тюрьма, беспробудные запои сделали свое дело: от некогда красивой женщины осталась только тень.
В личной жизни тоже одни неудачи. С мастером по металлу Максимом Красновым ее разлучила водка и скандалы. Художника-самоучку Владимира Красницкого убили.
Дом Малявиной постепенно превращался в проходной двор. Случайные собутыльники, сомнительные знакомые, мелкие аферисты, уголовники, кто только не ошивался в ее квартире. В начале нулевых очередная пьяная ссора закончилась трагедией: один из «гостей» толкнул Валентину, она упала, ударилась головой. После травмы начала слепнуть, а потом и вовсе потеряла зрение.
А потом нашелся «друг», который обманом оформил ее арбатскую квартиру на себя. Малявину же отправили доживать век в дом престарелых где-то под Курском. И кто знает, чем закончилась бы эта история, если бы неравнодушные люди не подняли шум и не вытащили ее из той дыры.
Так Валентина Александровна оказалась в элитном пансионате для ветеранов науки, где был должный уход, врачи, нормальная еда и чистое белье. Кто оплачивал ее содержание до сих пор загадка. Да и какая разница!
Осенью 2021 года ее не стало. Поклонники узнали об этом только через полтора месяца.
— Красавица, умница, звезда, а в итоге: тюрьма, слепота, да инвалидное кресло. Все мужчины, что были с ней близки, умирали рано. Кроме Збруева… Многие до сих пор сомневаются, убила ли она Стаса Жданько. Она и не убивала, просто так совпало… Под алкоголем она превращалась в истеричку, роковую женщину и провокатора. И ведь любопытно: хороших мужчин она провоцировала на плохое, а плохих — на хорошее. Стас был хорошим, и она его сломала,- вспоминала о Малявиной приятельница Мирослава Коллавини.
