Он не был красавцем. Маленького роста, с невыразительными чертами лица, вечно небритый и прокуренный до такой степени, что дым, кажется, шел у него из ушей. Его не хотели брать во МХАТ даже с красным дипломом Школы-студии. А женщины… женщины сходили по нему с ума.
Олег Ефремов – это феномен, который до сих пор не могут объяснить психологи. Он не просто нравился – ему поклонялись. За ним шли, его прощали, ему изменяли, от него рожали, его бросали и возвращались. А он, словно дирижер огромного оркестра, управлял этим женским хором, не задумываясь о нотах.
Но перед самой смертью маска упала. Умирающий, измученный болезнью, он прошептал дочери: «Приведи Нину». Ту самую, которую когда-то украл с собственной свадьбы. И это была не просто просьба больного человека. Это было признание в любви длиною в жизнь.
Неказистый гений, который сводил с ума
Ефремов никогда не был ловеласом в привычном смысле. Он не умел красиво ухаживать, не дарил цветы охапками и вряд ли помнил даты рождения своих женщин. Но когда он смотрел на собеседницу своими внимательными, чуть прищуренными глазами и говорил о театре, о роли, о жизни – женщина таяла. Это было мощнее любых комплиментов.
Дочь Анастасия как-то обронила фразу, которая многое объясняет:
– У отца было много женщин. Очень много. Просто потому, что он не мог иначе. Ему нужно было вдохновение, нужны были эмоции, нужна была подпитка. И женщины давали ему это.
Но за этим фасадом всеобщего обожания скрывались вполне конкретные судьбы. Женщины Ефремова – это отдельный театр, где каждая играла свою главную роль.
Лиля: полгода ада и фраза, сказанная сгоряча
Первой официальной женой стала Лилия Толмачева. Студентка мхатовской студии, юная, наивная, влюбленная. Поженились быстро, жить стали в коммуналке с родителями мужа. Казалось бы, классическое начало семейной жизни.
Но Олег уже тогда пил. Не то чтобы запойно, но регулярно. Лиля пыталась бороться, устраивала скандалы, плакала, уходила к маме. Ничего не помогало. Через полгода она подала на развод.
Ефремов обиделся по-мужски. В сердцах бросил:
– Запомни: всем буду рассказывать, что это я тебя бросил. Мне так легче.
И ведь рассказывал. Долгие годы многие были уверены, что Толмачева – брошенка. Но на самом деле именно она не выдержала его характера. К счастью, обиды со временем стерлись. Они продолжали работать вместе, Лилия блистала в «Современнике», а Ефремов при встрече всегда улыбался ей своей фирменной улыбкой. Но прежнего доверия уже не было.
Ира: письмо, которое нельзя было оставлять на кровати
Ирина Мазурук была дочерью прославленного летчика, полярника. Красивая, статная, она училась на сценарном факультете ВГИКа, когда встретила Ефремова. Он уже гремел, уже создавал «Современник», уже был фигурой.
Ира забеременела. Олег, по воспоминаниям близких, отреагировал странно: предложил сделать аборт. Мол, театр отнимает все силы, ребенок сейчас будет обузой. Но Ирина решила оставить.
Родилась Настя – та самая дочь, которая потом расскажет много правды об отце.
Какое-то время они пытались жить семьей. Но Олег пропадал в театре сутками, а Ирина… Ирина начала ему изменять. Причем делала это демонстративно, словно мстя за его невнимание.
Кульминация наступила, когда она случайно оставила на кровати письмо. Подробное, с деталями, с описанием всех своих приключений. Ефремов нашел его, прочитал и… ничего не сказал. Просто собрал вещи и ушел, когда дочке было три года.
Мазурук пыталась покончить с собой. К счастью, неудачно. Но жизнь ее покатилась под откос. Позже у нее обнаружили рак, она умерла в 49 лет. Ефремов на похороны не пришел. Говорят, не смог простить того письма.
Алла: та, что знала всё и терпела восемь лет
Алла Покровская – отдельная история. Дочь знаменитого режиссера, она прекрасно понимала, на что идет, выходя за Ефремова. Он был сложным, пьющим, гулящим. Но она его любила.
– Я знала, что он никогда не будет принадлежать только мне, – признавалась она позже. – Его главная страсть – театр. Остальное – так, приложение.
Они прожили вместе восемь лет. Родился сын Миша, который потом тоже станет известным актером. Алла терпела романы мужа, его загулы, его ночные возвращения. Она ждала, что он остепенится. Но Ефремов не остепенился.
В итоге он ушел сам. Просто собрал вещи и ушел к другой. Покровская осталась с сыном, но об отце никогда не говорила плохо. Потому что понимала: он гений. А гениям прощают всё.
Настя Вертинская: двадцать лет любви, упущенной из-за рюмки
С Анастасией Вертинской у Ефремова случилась самая красивая, самая долгая и самая несчастная история.
Она была невероятно хороша. Дочь Александра Вертинского, звезда «Алых парусов», «Человека-амфибии» – эталон красоты, к которой прирастали взгляды. И эта женщина двадцать лет любила Ефремова.
Они познакомились, когда она была молодой актрисой, он – уже маститым режиссером. Между ними вспыхнуло такое, что не гасло два десятилетия.
– Я его обожала, – рассказывала Вертинская. – Ему не нужны были мои борщи, ему нужна была я сама. Мои мысли, мои эмоции, мое присутствие.
Но Ефремов все никак не мог решиться на брак. То он был женат на Покровской, то разводился, то снова сходился с другими. А когда наконец сделал предложение, Вертинская уже остыла. Она поняла: жить с ним невозможно из-за его зависимости.
Алкоголь превращал гения в чудовище. Он становился агрессивным, неконтролируемым, чужим. И Вертинская, сколько бы ни любила его, не была готова к такому соседству.
Они расстались, но до конца жизни сохранили нежность друг к другу. Он часто повторял: «Настя – самая красивая женщина, которую я встречал».
Гарем театральной Москвы: Доронина, Мирошниченко, Фурцева
В театральных кругах ходили слухи, что Ефремов переспал едва ли не со всей труппой «Современника». Это, конечно, преувеличение. Но то, что он пользовался успехом, – факт.
Татьяна Доронина ревновала его так, что на репетициях читала монологи с таким надрывом, что все рыдали. Ефремов делал вид, что не замечает.
Ирина Мирошниченко, говорят, ночевала в его гримерке.
Ия Саввина, известная своей закрытостью, тоже не устояла перед его обаянием.
Даже министр культуры Екатерина Фурцева, по слухам, благоволила к нему больше, чем к другим. Поговаривали, что именно благодаря этому благоволению «Современник» выживал в самые трудные времена.
– Слышали, наш-то опять у Фурцевой засиделся, – шептались в буфете. – Кто ж его еще выручит, если не она.
Люсьена и разъяренный муж: роман длиною в съемки
Отдельная история приключилась на съемках фильма «Мама вышла замуж». Ефремов играл там одну из ролей, а его партнершей была Люсьена Овчинникова – эффектная, яркая женщина.
Ефремов имел привычку «познавать актрису ближе» перед съемками любовных сцен. Считал, что так игра получается правдивее. Люсьена не стала исключением.
Но у нее был муж – Валентин Козлов, человек с характером. Прослышав о романе, он ворвался прямо в павильон «Ленфильма». Осветители попрятались за софиты, ассистентка режиссера тряслась от страха.
– Олег Николаевич, он же убьет вас! – запричитала она.
Ефремов усмехнулся, стряхнул пепел с пиджака и спокойно ответил:
– Милая, если бы я боялся каждого мужа, мне пришлось бы играть только монахов-отшельников. А где же искусство? Где правда жизни?
Козлов, конечно, ничего не убил. Покричал, погрозил, но ушел. А Ефремов продолжал встречаться с Люсьеной до последнего съемочного дня. Как только сказали «стоп, снято», страсть угасла мгновенно. Они расстались без сцен и объяснений, будто и не было ничего.
Нина Дорошина: свадьба, которую он сорвал, и любовь, которую унес с собой
И наконец – Нина Дорошина. Та самая, которую он позвал перед смертью.
Они познакомились в 1955 году на съемках фильма «Первый эшелон». Молодые, талантливые, они могли говорить о Станиславском до утра. Спорили о системах, ругались из-за трактовок, ссорились и мирились. Это было больше чем влюбленность – это было родство душ.
Роман закрутился бурный. Но Ефремов, как обычно, не спешил делать предложение. Он вообще не спешил ни к чему обязывающему. А Нина была гордая. У нее был принцип: «все или ничего». Колечка ждать не стала.
Когда до нее дошли слухи, что Покровская беременна от Ефремова, Дорошина поступила импульсивно. Она приняла предложение Олега Даля – давнего поклонника, который мечтал о ней. И вышла замуж.
Казалось, история закончена. Но не тут-то было.
На свадьбу явился Ефремов. Незваный, непрошеный. Он подошел к невесте, усадил ее к себе на колени, а потом просто увез из ресторана в неизвестном направлении. Гости ахнули, Даль остался с разбитым сердцем, а Москва еще долго обсуждала этот скандал.
Что было дальше – никто точно не знает. Поговаривали, что Ефремов и Дорошина еще долго встречались тайно. Но вместе не жили. Он так и не женился на ней, хотя, возможно, это была единственная женщина, которую он действительно любил.
Шли годы. Дорошина играла в театре, Ефремов ставил спектакли. Они виделись на премьерах, вежливо здоровались, но близость исчезла.
И только перед смертью, когда Ефремов уже не вставал, когда понимал, что это конец, он попросил дочь:
– Приведи ко мне Нину.
Зачем? Что он хотел ей сказать? Проститься? Попросить прощения? Признаться в любви, которую носил в себе полвека? Мы уже никогда не узнаем.
Но факт остается фактом: из всего своего огромного гарема, из всех женщин, которые его обожали, он позвал только одну.
«Вы его убили!» – последний крик Максаковой
Людмила Максакова тоже была в его жизни. Она хотела стать музой, ездила с ним в Грецию, помогала со спектаклями. Говорят, Ефремов всерьез собирался на ней жениться. Но не сложилось.
Когда Олег Николаевич умер, Максакова пришла на прощание. Она рассыпала по дому цветы и кричала, захлебываясь слезами:
– Вы его убили! Вы все его убили!
Кого она имела в виду? Театр? Систему? Коллег? Или просто выражала боль женщины, потерявшей того, кого любила?
Эпилог: спектакль, который он так и не смог поставить
Олег Ефремов прожил жизнь, достойную экранизации. Он создал театр, воспитал поколения актеров, сыграл десятки ролей. Но главный спектакль – спектакль собственной жизни – он так и не смог выстроить.
Женщины приходили и уходили, оставляя после себя детей, обиды и недоговоренности. Он метался между ними, не в силах остановиться на одной. Может быть, потому что искал не жену, а музу. А музы не живут в быту, не варят борщи, не ждут с работы.
Только в самом конце, когда уже не осталось сил, он вспомнил ту единственную, ради которой стоило жить. И это был жест отчаяния. Или прозрения.
Теперь они лежат на разных кладбищах. Но кто знает, может быть, там, где нет театров и съемочных площадок, они наконец встретились и заговорили о Станиславском до утра.
А как вы думаете, может ли гений быть верным мужем? Или творчество и семья – вещи несовместимые?
