В тот день Владимир Высоцкий пришёл к ним в состоянии, которое Татьяна Борзых, жена Ивана Бортника, запомнила на всю жизнь. Он был сильно пьян, в руках держал бутылку, а сам приехал на машине. Она вышла на порог, посмотрела на него — и вдруг чётко поняла: надо забирать ключи. Не раздумывая, протянула руку.
— Владимир Семёнович, отдайте ключи. Ивана нет дома.
Высоцкий посмотрел на неё тяжелым взглядом, усмехнулся, но ключи отдал. Извинился, повернулся и пошёл прочь.
— Я посмотрела ему вслед, — вспоминала Татьяна, — и вдруг меня пронзило: это всё. Больше я его не увижу. Мне стало так жалко, так больно…
Через несколько дней Высоцкого не стало. А Иван Бортник, его лучший друг, человек, который понимал язык улиц так же, как язык поэзии, рухнул в бездну, из которой, казалось, нет выхода.
Но Татьяна, его жена, которая терпела всё — ревность, загулы, звонки первой любви, телефонные разговоры с женщиной, которую муж любил больше жизни, — спасла его. Вытащила. И потом, через годы, когда Марина Влади бросила ей в лицо: «Иван жив, а Володя умер», она ответила так, что у француженки не нашлось слов.
Мальчик из интеллигентной семьи, который пополнил ряды гопоты
Родители Ивана Бортника были людьми известными в своём кругу. Отец и мать руководили Главлитом СССР — главным управлением по делам литературы и издательств. В доме царила интеллигентная атмосфера, книги с автографами Булгакова и Ахматовой стояли на полках, мальчик с детства впитывал любовь к слову, к литературе, к театру.
Но на послевоенных улицах Москвы начитанным мальчикам было не выжить. В каждой подворотне поджидала «гопота», которая не спрашивала, что ты читал вчера вечером. Она спрашивала, кто ты и с кем. И чтобы не выглядеть слабаком, Иван взялся за штангу. Качался, набирал массу, учился держать удар. И вскоре пополнил ряды тех, кого раньше боялся.
Как-то раз подельники «брали» ларёк, а он стоял на стреме. Чуть не погорел. Если бы однажды случайно не забрёл в районный клуб, где процветал театральный кружок, жизнь его могла пойти совсем по другой дорожке. Но он зашёл. Увидел сцену. И понял: вот оно.
Инна, любовь, которая сжигала
В 16 лет он встретил её. Инна Гулая — дерзкая, красивая, с огнём в глазах. Они полюбили друг друга так, как любят в шестнадцать — навсегда, без оглядки, без правил.
Но эта любовь была обречена с самого начала. Иван ревновал её так, что сам себя пугался. Стоило кому-то из парней просто взглянуть на Инну, как он впадал в бешенство. Крушил всё вокруг, бил посуду, рвал одежду. А Инна была ему под стать — ругалась как портовый грузчик, не уступала ни в чём, могла ударить его чем попадётся, не стесняясь чужих людей. Их ссоры были такими же яркими, как и примирения.
Когда вышел фильм «Когда деревья были большими», где Инна сыграла главную роль, поклонники обрывали её телефон. Иван с его бешеным нравом превратился в неуправляемого Отелло. Однажды, когда телефон зазвонил в очередной раз, он не выдержал:
— Опять твои хахали названивают? Не надоело хвостом перед ними крутить?
— Тебя это не касается! — дерзко огрызнулась Инна.
И Бортника понесло. Мгновение — и телефон уже лежал на полу, расколотый вдребезги. Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и понимали: вместе им находиться опасно. Семьи у них не получится. Слишком много огня, слишком много боли.
Они расстались любя. Со слезами, с обещаниями помнить друг друга, с пониманием, что это правильно.
Шпаликов, который спустил его с лестницы
Когда Инна вышла замуж за Геннадия Шпаликова — добросердечного, спокойного, не похожего на Ивана ничем, — Бортник горевал так, будто потерял часть себя. Любовь не отпускала. Он снова стал захаживать к Инне в гости. Приходил с цветами, с книгами, просто посидеть, поговорить.
Шпаликов терпел. Он был человеком мягким, неконфликтным. Но однажды его терпение лопнуло. Он спустил Бортника с лестницы. Без криков, без скандала — просто взял за шкирку и выставил.
Иван не обиделся. Он понимал: сам виноват. Но любовь к Инне осталась. На всю жизнь.
Таганка, Высоцкий и письма, которые хранили десятилетиями
После Щуки Бортник попал в театр имени Гоголя, но задержался там только на шесть лет. Однажды он устроил бучу в центре Москвы — в театре стало известно, и руководство попросило его на выход. Никто не хотел брать на работу актёра с такой репутацией. И только его педагог по Щуке, Юрий Любимов, протянул спасательный круг. Так Иван оказался на Таганке.
Там он встретил Высоцкого. Два человека, которые понимали язык улиц, оба любили театр, литературу, поэзию. Они подружились так, как дружат только те, кто прошёл через одно и то же. Когда Высоцкий уезжал на гастроли, они писали друг другу письма. Трогательные, искренние, полные тоски по другу.
Высоцкий часто шутил про жену Бортника, Татьяну:
— Твоей Таньке нужно памятник при жизни поставить за то, что она с тобой живёт.
Иван смеялся. А Татьяна терпела.
Женщина, которая стала тылом
Татьяну Борзых Иван встретил, когда ему было уже под тридцать. Спокойная, уравновешенная, она не пыталась его переделать, не требовала бросить друзей, не устраивала скандалов из-за его загулов. Она просто была рядом.
Что бы ни случилось, Татьяна всегда была на стороне мужа. Терпела его телефонные разговоры с Инной, знала, что он до сих пор любит ту, первую. Не ревновала? Ревновала, конечно. Но понимала: с этим надо жить.
Иван сам звонил Инне. Беспокоился, потому что у неё уже начались проблемы с психикой. Она говорила ему, что копит снотворное. Что жизнь надоела. Что не хочет больше мучиться.
Если Ивана не было дома, трубку брала Татьяна. Инна разговаривала с ней часами. Жена выслушивала женщину, которую муж любил больше себя. И не осуждала. Не отворачивалась. Просто была рядом.
Мулатка, принцесса и выбор, который он сделал
В 35 лет Бортник сыграл бравого солдата в фильме «Иван да Марья» и в одночасье стал знаменит. Поклонницы «готовые на всё» оккупировали выход из театра. Иван не скрывал, что слава ему по вкусу. Жене говорил:
— Ну, что ты, Танюш… Пусть будут. Они мне нужны. И положены по положению.
Татьяна вздыхала, но молчала.
Однажды его окликнул женский голос. Иван обернулся — и обомлел. К нему подбежала молоденькая мулатка. Красавица, экзотика, стройная, с огромными глазами. Из восторженного фонтана слов выпускницы Университета дружбы народов он понял: девушка любит его до беспамятства.
Потом выяснилось, что девица не какая-то селянка из банановой республики, а настоящая принцесса. Дочь короля. Она ходила за Бортником как репей, уговаривая уехать вместе с ней к папе-королю и отправиться под венец.
Соблазн был велик. Иван метался между преданной Татьяной и экзотической красавицей. Уйти? Остаться? Сердце рвалось на части. В итоге он выбрал семью. Не захотел, чтобы сын Фёдор рос без отца. Не захотел, чтобы мальчик думал о нём плохо.
Смерть друга и бездна, из которой вытащил Михалков
Когда Высоцкого не стало, Бортник переживал так, будто умер сам. Он пил, не выходил из дома, никого не хотел видеть. Татьяна не знала, как его вытащить.
Спас Никита Михалков. Он пригласил Ивана в свою новую картину «Родня». Бортник находился в чудовищном запое и сниматься не мог. Тогда Михалков приехал к нему домой, дотащил на себе до машины, отвёз на вокзал и погрузил «тело» в купе.
В экспедиции Иван пришёл в себя. А потом решил, что его персонажу Вовчику не хватает живости. За ночь переписал всю роль и положил исписанные листы перед режиссёром. Михалков прочитал и сказал: «Гениально». И маленький эпизод, который они сыграли с Нонной Мордюковой, стал одной из лучших сцен фильма.
«Я спасла мужа. А чего мне это стоило»
Татьяна продолжала бороться за мужа. Она ушла с работы, посвятила себя ему полностью. 24 часа в сутки была рядом. Ездила с ним на гастроли, не оставляла одного ни на минуту. Вытаскивала из запоя, уговаривала, просила, иногда кричала, иногда плакала. Но не сдавалась.
И он смог выкарабкаться.
Позже, уже после смерти Высоцкого, Татьяна встретилась с Мариной Влади. Француженка относилась к Бортнику прохладно — считала его бесталанным «прилипалой», виновником всех зависимостей барда. В разговоре она обронила фразу, которая прозвучала как укор:
— Иван до сих пор жив, а Владимир давно в могиле.
Татьяна не сдержалась:
— Он жив, потому что я спасла его. Но чего мне это стоило. На два года я ушла с работы. Находилась с мужем рядом 24 часа в сутки. Я даже ездила с ним на гастроли, не оставляя его одного ни на минуту. И он смог выкарабкаться.
Влади посмотрела на неё с вызовом:
— Этого не может быть, потому что не может быть.
Она не хотела верить, что у Высоцкого тоже был бы шанс, будь она рядом. Что, если бы она бросила свою карьеру во Франции, свою жизнь, свои амбиции, возможно, он был бы жив. Но верить в это было слишком больно.
Жизнь после
В конце жизни Иван Сергеевич стал домоседом. Растерял всю свою язвительность, не выходил из себя, как прежде. Говорил, что жить ему скучно и неинтересно. Дни напролёт проводил за чтением, часами слушал на кухне кассеты с записями дорогого Володи. Перечитывал его письма из разных уголков земли — трогательные, смешные, иногда грустные.
Одиноким он не был. Его поддерживала крепкая семья — жена Татьяна и сын Фёдор, с которым он прекрасно ладил. Но свет в глазах погас. Или ушёл туда, куда он сам не мог последовать.
Иван Сергеевич ушёл на 80-м году внезапно. Оторвался тромб.
На Таганке, где он прослужил более полувека, церемония прощания прошла более чем скромно. Зал был полупустой. От Союза кинематографистов и Союза театральных деятелей никто не пришёл. Поминки устроили такие, что даже старые актёры переглядывались: маринованные огурцы, селёдка, хлеб и водка.
— Как жил Иван Бортник небогато, так небогато его и проводили, — вздыхали те, кто пришёл проститься.
Послесловие
Иван Бортник был бунтарём, хулиганом, человеком, который рубил правду-матку в лицо всем без разбора. Он любил Инну Гулаю так, что эта любовь едва не уничтожила его. Он дружил с Высоцким так, что потеря друга чуть не убила его. Он изменял жене, метался между ней и экзотической принцессой, но в итоге остался.
И всё это время рядом была Татьяна. Женщина, которую Высоцкий называл «памятником при жизни». Которая терпела его звонки первой любви, его загулы, его характер. Которая ушла с работы, чтобы спасти его от зелёного змия. Которая на два года привязала себя к мужу, чтобы он не сорвался.
Марина Влади не поверила ей. Сказала: «Этого не может быть». Но это было. Было то, на что способны только те, кто любит по-настоящему. Не как в кино. Не как в стихах. А по-житейски, по-будничному, через боль, унижение, страх, но — до конца.
Татьяна Борзых спасла мужа. А Высоцкого спасти не смог никто. Потому что даже самая сильная любовь не работает на расстоянии. Потому что иногда, чтобы спасти, надо быть рядом. Не во Франции, не на гастролях, не в своих мыслях. А здесь, в коммуналке, в общей кухне, в ночном звонке, когда любимый просит налить ему ещё одну.
Иван Бортник ушёл, оставив после себя фильмы, роли, друзей и женщину, которая подарила ему жизнь. Не ту, которую показывают в кино, а настоящую. Длинную, трудную, иногда неблагодарную. Но — жизнь.
