Он выглядел так, будто сам прошел от Курской дуги до Берлина. Мужественный, с жестким взглядом, скуластый — идеальный командир Красной армии. Миллионы зрителей верили ему безоговорочно. Ветераны плакали и обнимали: «Родной, мы же вместе там были!»
А он на самом деле никогда не нюхал пороха. Даже в армии не служил — косили то институты, то дети. Но это никого не волновало. Олялин стал символом Победы на экране. Его знала вся страна. В Кремле охрана отдавала честь, не глядя на корочки.
Казалось, это навсегда. Но в 90-е великого актера выкинули из профессии как ненужный хлам. Он запил, потерял интерес к жизни, надолго пропал с экранов. И умер почти незамеченным — хотя когда-то его имя гремело на весь Союз.
Как сложилась судьба одного из самых красивых и трагичных актеров советского кино — в нашем материале.
Детство, пропахшее порохом и мужскими слезами
Николай Олялин родился за месяц до войны — в мае 1941-го в вологодской деревне. Конечно, он не помнил бомбежек и голода. Но то, что он увидел после Победы, въелось в память намертво.
Через их дом, вспоминал актер, шли искалеченные войной люди. Без ног, без рук, с пустыми рукавами. Они останавливались, выпивали «наркомовские сто грамм» и начинали плакать.
«Я, пацан, тогда не понимал — как это такие здоровые дядьки ревут? — рассказывал Олялин в одном из интервью. — А когда вырос, сам чуть не плакал, осознав, что они пережили».
Эта детская картина — пьющие и рыдающие фронтовики — потом сыграла с ним злую шутку. Олялин и сам пристрастился к рюмке. Но до этого было еще далеко.
Отец хотел, чтобы сын стал военным. Настоящим, не киношным. Но Коля с детства тянулся к сцене. Всё началось с драмкружка при Доме офицеров, куда его затащил старший брат Игорь. И Коля загорелся.
А чтобы не расстраивать отца, пошел на хитрость. Поехал в Ленинград поступать в военно-топографическое училище — и специально завалил экзамены. А потом, чтобы не возвращаться в деревню с позором, подал документы в ЛГИТМиК. И прошел.
Так мечта отца разбилась о характер сына. Но через несколько лет папа всё же увидел Николая в военной форме — правда, только на экранах кинотеатров.
Красноярская ссылка и первая любовь
После института Олялина отправили по распределению в Красноярск — создавать Театр юного зрителя. Сначала всё шло неплохо, но потом случился конфликт.
Актер был с характером, с юмором. Сочинил обидную эпиграмму на главного режиссера. Тот, конечно, взбесился. И началась мелкая месть: Олялину перестали давать главные роли, а главное — скрывали приглашения на кинопробы, которые приходили со всей страны.
— Он просто закапывал меня в землю, — вспоминал актер. — Сидел на всех предложениях, а я даже не знал.
Николай играл эпизоды и массовку, но даже в них умудрялся запомниться. Зрители его полюбили. В Красноярске его даже назвали лучшим комиком всего края — вот такой парадокс: суровый военный оказался талантливым в юморе.
Именно там, в Красноярске, он встретил свою единственную женщину — Нелли. Она работала в райкоме комсомола, пригласила его выступить на концерте. Завязалась дружба, а потом — любовь, которая продлилась четыре десятилетия.
Позже, когда Олялин уже был звездой, Нелли оставалась его опорой. Именно она перед первой серьезной съемкой сказала ему в аэропорту:
— Коля, просто верь в чудо. Ты станешь знаменитым.
И он поверил. В первый съемочный день ужасно зажимался — костюм жал, камера пугала. Но он вспомнил слова жены, собрался и выдал дубль, который потом даже не переснимали. Так и пошло.
«Освобождение»: роль, которая изменила всё
Олялин уже отчаялся пробиться в кино — режиссер в театре перехватывал все приглашения. Но однажды добрая душа — девушка из его же театра — тайком шепнула: «Вас зовут на пробы к Озерову, на эпопею “Освобождение”. Только начальство скрыло».
Николай взял больничный, сказал, что едет в санаторий, и рванул в Москву.
И ведь утвердили! Причем на главную роль — капитана-артиллериста Сергея Цветаева. Молодого, неопытного, но такого живого и настоящего.
Юрий Озеров рискнул. И не прогадал. Олялин сыграл солдата не по шаблону — не лозунгового героя, а живого человека, который боится, сомневается, но идет вперед.
Когда фильм показали, зрители ахнули. Ветераны писали письма: «Мы узнали себя. Вы были там, с нами». Один седой фронтовик подошел к Олялину после сеанса, обнял и сказал сквозь слезы:
— Милый ты мой, я же с тобой на Курской дуге рядом стоял.
Актер потом признавался: эти слова стоили всех наград и премий. Для него это была высшая похвала.
Эпопею «Освобождение» показали в 115 странах. Создатели получили Ленинскую премию. А Олялин проснулся знаменитым на весь Советский Союз.
Звездный час: когда честь отдавали даже в Кремле
После такого успеха актера переманили в Киев — на студию имени Довженко. Он переехал с женой и детьми (у них уже родились сын Володя и дочь Оля). И началась пора золотых семидесятых.
Роли посыпались одна за другой. «Бег», «Джентльмены удачи», «Обратной дороги нет», «Пропавшая экспедиция», «Золотая речка», «Секундомер». Везде — мощный, фактурный, с честными глазами.
Зрители носили его на руках. Куда бы он ни пришел — в магазин, на вокзал, в ресторан — тут же окружали, просили автографы, приглашали за стол.
Одна история особенно точно передает масштаб его популярности. Олялин рассказывал:
— Идем как-то с женой в Кремль на концерт. Все достают пропуска, паспорта. Я тоже лезу в карман. А милиционер смотрит на меня, вытягивается во фрунт, отдает честь и пропускает без бумажек.
Его узнавало всё начальство. Первый секретарь ЦК компартии Украины, например, был его большим поклонником. И это потом спасло актеру карьеру.
Но у славы была и грязная изнанка.
Горькая рюмка: как популярность чуть не убила артиста
Олялин не умел отказывать. Если звали выпить — он шел. А звали его постоянно.
Коллеги по цеху, чиновники, новые знакомые — всем хотелось чокнуться со знаменитым Цветаевым. Актер быстро втянулся. Пошли запои. Он начал срывать съемки, опаздывать на площадку, выглядеть неважно.
На студии Довженко уже собрались увольнять артиста за пьянство. Но тут вмешался тот самый высокий поклонник — первый секретарь ЦК. Он распорядился: не выгонять, а лечить.
Олялина отправили в закрытую наркологическую клинику. И, представьте, помогло. Актер завязал раз и навсегда. Позже он говорил, что если бы не та помощь, всё кончилось бы гораздо раньше и печальнее.
Жена Нелли всё это время держалась стойко. Она не пилила его, не устраивала скандалов. Просто ждала и верила. И дождалась — муж вернулся в нормальную жизнь.
Но осадок остался. Олялин стал жестче, циничнее. И всё больше разочаровывался в кинематографе.
«Нас выкинули из жизни»: крах империи и крах надежд
Восьмидесятые еще были для Олялина рабочими. Он снимался в «России молодой», в «Шел четвертый год войны», в «Биндюжнике и короле». Но уже чувствовалось — ветер меняется.
А потом грянули девяностые. Кино умерло. Студии стояли, денег не было, сценарии писали откровенную халтуру. Олялин, как и многие его сверстники, оказался на обочине.
Он пытался перестроиться. Стал режиссером, снял несколько картин о любви. Но их никто не заметил — ни зрители, ни критики. Время было другое. На экранах правили бандиты и стрелялки.
Олялин озлобился. Он говорил откровенно и горько:
— Пришло уничтожение. Наше поколение просто взяли и вышвырнули. Сейчас кино заказывают люди, которые в нем ничего не понимают. Им нужны только деньги. А любовь к искусству? Забудьте.
Он не мог играть в дешевых поделках. Не мог ходить на поклон к продюсерам, которые смотрели на него как на экспонат. И он замолчал. Перестал сниматься. Ушел в себя.
Помогали старые друзья. Кое-как сводили концы с концами. Но внутри у актера всё горело. Он чувствовал себя преданным страной, которой отдал лучшие годы.
Болезнь, операция и возвращение
В конце девяностых сердце, и без того изношенное стрессами и прошлыми запоями, дало серьезный сбой. Врачи сказали: нужна операция. Денег нет.
И снова нашелся друг — тот самый, из старых кремлевских времен. Он оплатил хирургию. Олялина буквально вытащили с того света.
После операции он воспрял духом. А тут и кино потихоньку ожило — правда, в виде сериалов. Но Олялин не гнушался. Соглашался на любые роли, лишь бы работать.
В двухтысячных он снялся в «Ночном дозоре», «Дневном дозоре», «Бумере», «Есенине», «Охоте на изюбря». Да, это были уже не главные роли, но актер благодарил судьбу за возможность вернуться на экран.
Зрители старшего поколения ахали: «Смотрите, это же Олялин! Живой!» А молодые и не знали, кто это. Время безжалостно.
Последний раз Николай Владимирович появился в кадре в 2007 году — сыграл отца следовательницы в одном сериале. И всё.
Сердце опять разболелось. Так, что он не мог ни стоять, ни сидеть подолгу. Пришлось уйти.
Тихий уход великого солдата
Николай Олялин ушел из жизни в 2009 году. Ему было 68 лет.
Он просто заснул — и не проснулся. Тихо, без криков, без больничных койк. Дома, в Киеве, в своей постели. Рядом была жена Нелли.
Похоронили его на Байковом кладбище — там же, где покоятся многие украинские знаменитости. Прощаться пришли коллеги, друзья, несколько десятков верных зрителей, которые помнили.
Кремль не отдавал честь. Телевидение не показывало репортажи. Страна, которую он прославлял, уже была другой.
Но те, кто видел «Освобождение», кто плакал над «Обратной дороги нет», кто влюблялся в его сурового красавца-командира — они помнили. И помнят до сих пор.
Жена на сорок лет и дети, которые не пошли в актеры
Отдельно стоит сказать о личной жизни. В нашем веке, когда браки распадаются через год-два, история любви Николая и Нелли Олялиных кажется чудом.
Они прожили вместе сорок лет — до самой смерти актера. Нелли была и женой, и другом, и сиделкой, и психологом. Она видела его взлеты и падения, запои и лечение, славу и забвение.
Она не лезла в кадр, не давала интервью. Просто была рядом. Когда мужу требовалась операция — молча собирала вещи в больницу. Когда он остался без работы — экономила каждую копейку.
У них выросли двое детей — сын Владимир и дочь Ольга. Ни один не пошел по стопам отца. Оба выбрали обычные, непубличные профессии. Олялин, кстати, не настаивал. Он слишком хорошо знал, какой злой может быть актерская доля.
А вот внук — Александр — всё же потянулся к творчеству. Стал художником-мультипликатором. Может быть, это и есть продолжение рода?
Что осталось после Олялина?
Сегодня имя Николая Олялина мало что говорит молодежи. Но если спросить человека за пятьдесят — его лицо всплывет сразу. Суровый, красивый, с тяжелым взглядом.
Он не стал народным артистом СССР — только Украинской ССР. Не получил всех мыслимых наград. Но ветераны, обнимавшие его в кинотеатрах, считали его своим. Это дороже любых званий.
Олялин ненавидел современное кино за фальшь. Он говорил:
— Сейчас снимают те, кто не любит и не понимает искусство. Им плевать на зрителя. Им бы бюджет освоить.
Может, он был слишком прямым. Может, слишком гордым. Или просто — из другого времени. Из того, где актер был служителем, а не шоуменом.
Он ушел во сне, без мучений. Многие завидуют такой смерти. Но жизнь до нее — с разочарованием, безденежьем, предательством страны, которой служил — это ли не трагедия?
Когда-то охрана Кремля отдавала ему честь. А закончил он в обычной киевской квартире, с больным сердцем и обидой на мир.
Вечная память солдату, который никогда не воевал, но стал символом Победы для миллионов.
Вместо эпилога
Говорят, перед смертью Олялин пересматривал старые фильмы — свои и чужие. Особенно часто — «Освобождение». Смотрел и молчал. Нелли приносила чай, садилась рядом. Они не говорили ни о прошлом, ни о будущем. Просто сидели.
Он знал, что сделал главное дело жизни. Что его капитан Цветаев останется в памяти зрителей дольше, чем любой сериальный герой.
И, наверное, это было его личное освобождение. От обид, от славы, от боли.
Просто заснуть — и больше не проснуться. В стране, которой уже нет. С именем, которое уже ничего не значит для чиновников.
Но для нас — значит.
Потому что такие лица, как у Олялина, не врут. Даже когда молчат.
