Его называли голосом поколения, тонким философом, гением сатиры. Мы цитировали его монологи, не зная, что самые едкие шутки он писал о собственной жизни. За маской мудрого одесского интеллигента скрывался человек с ледяным расчётом, патологической жадностью и полным отсутствием совести перед теми, кого сам же и породил на свет.
Сегодня, когда ему могло бы исполниться 92 года, я хочу приоткрыть завесу над этой тёмной стороной. Потому что история отношений Михаила Жванецкого с женщинами и детьми — это не анекдот. Это жестокая драма, где главный герой уверен, что его гены — уже достаточная плата за жизнь.
Как человек, который копил миллионы, одновременно отказывая родным детям в алиментах? За что он люто возненавидел актрису Любовь Полищук, осмелившуюся дать ему отпор? И почему из шестерых его наследников всё досталось лишь одной женщине и одному сыну?
Давайте разбираться по порядку. Спойлер: будет мерзко.
Как портовый инженер стал учеником гения
Всё началось в Одессе. Жванецкий родился в семье врачей, окончил институт инженеров морского флота и по распределению устроился работать… в порт. Подъёмные краны, ржавые лебёдки, вечно пьяные грузчики — вот такая была его проза. Но он писал. Писал монологи, которые разлетались по городу.
В 1963 году в Одессу приехал на гастроли Ленинградский театр миниатюр. Худруком там был сам Аркадий Райкин — на тот момент непререкаемый авторитет, царь и бог советской эстрады. Молодой Жванецкий подошёл к мэтру после концерта и протянул папку с текстами. Райкин прочитал, крякнул и понял: это золотая жила. Он забрал автора в Ленинград, сделал его главным драматургом театра.
Жванецкий позже признавался, что готов был за Райкина в огонь и в воду. Он говорил друзьям: «Ты не представляешь, какое у него влияние на людей. Если бы он велел ударить директора кулаком — я бы пошёл и ударил».
Шли годы. Райкин играл миниатюры Жванецкого, зрители рыдали от смеха, но фамилию автора никто не знал. «Дедушка с внуком Юзиком», «Участковый врач», «Авас» — эти шедевры народ приписывал либо самому Райкину, либо коллективному «одесскому фольклору».
Жванецкого это бесило. Он хотел славы. Он хотел, чтобы его узнавали на улицах. И он начал писать тексты на сторону — для других артистов, для эстрадных программ, не спрашивая разрешения у Райкина. С точки зрения театральной этики того времени это было предательством.
Конфликт назревал. Кульминацией стала репетиция, на которой Райкин переделал текст Жванецкого по своему вкусу. Автор взбесился и сказал худруку в лицо: «Вы считаете, что лучше меня знаете, как надо играть? А я вам говорю: в данном случае — лучше!»
В театре Райкина такие выходки не прощали. Жванецкого попросили на выход. Он ушёл, хлопнув дверью, но потом, по словам его жены, чуть не сошёл с ума от обиды. Ему казалось, что его предали.
Патологическая жадность: «Я только ради денег и существую»
С этого момента в характере Жванецкого закрепилась одна черта, которую друзья замечали и раньше: нечеловеческая скупость. Да, он любил рассказывать, как в молодости голодал, как жил впроголодь, но это не оправдание.
Со временем, когда популярность пришла, деньги потекли рекой. Но сатирик не менялся. Он считал каждую копейку. Требовал, чтобы за него платили в ресторанах. Мог обидеться, если кто-то при нём трогал чужой кошелёк.
Самое страшное — он сам осознавал это и даже цинично шутил. «Не приведи господь, отменят деньги, — повторял он с видом мудреца, — я только ради них и живу». Эти слова срывали аплодисменты. Аплодисменты людям, которые не понимали, что он не шутит. Он действительно считал деньги смыслом своего существования.
Когда речь заходила о помощи ближним, щедрость мгновенно испарялась. Даже будучи миллионером, он умудрялся не платить алименты собственным детям.
История с Любовью Полищук: «Я создаю богинь и стираю их в пыль»
В 1968 году в Москве появилась девятнадцатилетняя красавица из Омска — Люба Полищук. Глаза огромные, фигура точёная, волосы светлые. Она приехала покорять столицу с одним чемоданом и невероятной уверенностью в себе.
Директор Омской филармонии привёз её в Москву, познакомил с нужными людьми. И среди этих людей оказался Жванецкий. Он предложил начинающей актрисе сотрудничество: напишет для неё эстрадную программу, поможет пробиться. Но, конечно, с одним условием: она должна быть с ним ласковой.
Он пригласил Полищук в ресторан «Метрополь» — самое фешенебельное место в Москве. Столик, свечи, шампанское. Жванецкий был галантен, остроумен, щедр. На первый взгляд. Но, как позже выяснится, за ужин платили его друзья. Сам он не любил расставаться с купюрами даже ради дам.
Когда дело пошло к интимной близости, Любовь Григорьевна проявила твёрдость. Она убрала его руку со своей талии и дала понять: ничего не будет. Просто нет.
Жванецкий взбесился. С его уст сорвалась фраза, которую Полищук запомнила на всю жизнь: «Я тебе не меценат, я — творец». И уже совсем тихо, шипя, добавил: «Я создаю богинь и я же стираю их в пыль».
Это была не просто угроза — это было объявление войны. И Жванецкий сдержал слово.
Он использовал все свои связи, чтобы закрыть перед Полищук двери театров. Режиссёры, которые ещё вчера были готовы дать ей роль, вдруг находили тысячу причин для отказа. Актриса годами не могла найти работу. Позже она говорила близким, что этот ужин в «Метрополе» стал самым жестоким уроком в её жизни. «Я сотру тебя в пыль» — и он стёр. Не потому, что она плохая актриса. А потому, что осмелилась отказать «гению».
До конца своих дней при случайных встречах Жванецкий делал вид, что не замечает Полищук. Проходил мимо, как сквозь пустоту. Месть удалась.
Гарем по-одесски: женщины, как витрины
За маской женатого мужчины и примерного семьянина скрывался настоящий Дон Жуан, только без романтики. Жванецкий коллекционировал женщин так же, как другие коллекционируют марки. Быстро, страстно и без обязательств.
Официальный брак с первой женой Ларисой, математиком по образованию, продлился десять лет и закончился плачевно. Они жили в крошечной комнате, ютились с тещей, не могли свести концы с концами. Лариса устала от бедности и подала на развод. Ей, кстати, перепало богатое наследство от родственников в Париже, и она уехала во Францию. Больше они никогда не виделись.
Затем в жизни Жванецкого появилась художница Надежда Гайдук. С ней он прожил десять лет в гражданском браке. Но и тут не обошлось без скандалов: мужчина изменял направо и налево, причём совершенно открыто. Надежда пыталась прощать. Когда в 1976 году у Жванецкого родилась дочь Ольга от поклонницы в Новосибирске, Гайдук сдержалась. Но когда в 1978 году сама родила ему дочь Елизавету и поняла, что он не собирается успокаиваться, — ушла.
Параллельно была химик Венера Умарова. Она родила ему сына Максима и уехала с ребёнком в Америку. Потом была сиделка его матери Регина Рывкина — от неё на свет появился сын Андрей. А ещё — домработница по имени Инна, родившая мальчика Григория.
Да, вы не ослышались. Жванецкий спал с сиделкой собственной матери и с домработницей. В его гареме были женщины всех сословий, возрастов и профессий. Сам он относился к этому как к само собой разумеющемуся: ну есть у человека потребности. И что?
Дети, которым он сказал: «Моих генов вам достаточно»
Всего у Жванецкого шестеро детей. Но из них только один носит его фамилию и получил наследство — Дмитрий, рождённый в официальном браке с Натальей Суровой.
Остальные — Ольга, Елизавета, Максим, Андрей и Григорий — для отца были как досадное недоразумение. Брак с Надеждой Гайдук он не регистрировал. С Венерой Умаровой — тем более. С Региной Рывкиной и Инной — и подавно. Это означало, что юридически он не обязан платить алименты. И он не платил.
Андрей Рывкин, который вырос в США и стал сценаристом («Духless 2», «Лондонград»), рассказывал журналистам страшные вещи. До одиннадцати лет он вообще не знал, кто его отец. Мать молчала. Когда правда открылась, он попытался наладить контакт. Жванецкий в ответ… откупился. Прислал какие-то деньги и на этом общение прекратил.
«Он был слишком труслив, чтобы признать, что бросил ребёнка, — цитировал Андрея Рывкина журнал. — Он просто хотел откупиться. А я не мог простить, что не нужен отцу».
Сына Максима, которого Венера Умарова увезла в Америку, Жванецкий вообще никогда не видел. Не приезжал, не звонил, не интересовался. Дочь Ольга, родившаяся в Новосибирске, воспитывалась отчимом. Елизавета, дочь Надежды Гайдук, общалась с отцом, но тоже без особой теплоты.
А Григорий — сын от домработницы — так и остался для сатирика «мальчиком из прислуги».
Самое ужасное — это позиция самого Жванецкого. Он искренне считал, что ничего этим детям не должен. Более того, он уверял: «Моих генов уже достаточно, чтобы считать подарком на всю жизнь».
Представляете? Просто родить — это уже акт благотворительности. Деньги, забота, воспитание — всё это излишества. Он дал им самое ценное, что у него было — свою кровь. И с него хватит.
Последняя любовь: Наталья, которой удалось невозможное
Когда Жванецкому было 55 лет, а его будущей жене Наталье Суровой — 23, они встретились на открытии Клуба одесситов. Она работала официанткой и костюмером. Он уже был знаменит, но не богат. Как позже вспоминала сама Наталья, на тот момент у сатирика была только однокомнатная квартира на улице Королёва и старенькая дача в Одессе, записанная на маму. Никаких миллионов. Никаких особняков.
Она влюбилась сразу и навсегда. «Ты влюбляешься, и это не влюбленность даже, — говорила она в интервью. — Это болезнь. Такая масштабная личность, и всё, ты уже с другими говорить не мог».
Долгое время они жили в гражданском браке. Жванецкий не спешил ставить штамп в паспорте — это же лишние обязательства. В 1995 году родился сын Дмитрий — единственный ребёнок, которого сатирик действительно хотел и любил. Но даже после рождения сына он не женился. Наталья уговаривала его 15 лет.
Условие она поставила жёсткое: либо официальный брак и всё наследство Дмитрию, либо она уходит вместе с ребёнком. И скупой рыцарь сдался. В 2010 году они расписались. Через 20 лет после знакомства.
Для Димы Жванецкий был идеальным отцом. Вкладывал деньги в его образование, купил элитную квартиру в центре Москвы, помог открыть ресторанный бизнес. Мальчик ни в чём не знал отказа.
Смерть, наследство и брошенные дети
6 ноября 2020 года Михаил Жванецкий умер. Ему было 86 лет. Причина — рак предстательной железы, который обнаружили за несколько месяцев до смерти. Он лечился, шутил, говорил, что это «плановое обследование». Но болезнь оказалась сильнее.
После смерти вскрылась вся правда о его состоянии. Эксперты оценили наследство сатирика в 150–200 миллионов рублей. Основную ценность составляла недвижимость: квартира в Старопименовском переулке площадью 250 квадратных метров (стоимостью до 90 миллионов), загородная резиденция в Грибово с трёхгектарным участком и домом 540 «квадратов» (ещё 150 миллионов), дом под Троицком, дом в Одессе, а также, по слухам, недвижимость в США.
По некоторым данным, завещания не было. Поэтому наследство делилось по закону. Сначала выделилась супружеская доля — половина всего, нажитого в браке, которую получила вдова Наталья. Вторая половина делилась между наследниками первой очереди — супругой и детьми.
Но детьми, согласно закону, считались все. И шестеро — те самые «забытые» Ольга, Елизавета, Максим, Андрей, Григорий и законный сын Дмитрий — предъявили права. Началась битва. Юристы схлестнулись, адвокаты выстраивались в очередь.
Итог этой битвы до сих пор туманен. Официально: вдова Наталья получила контроль над авторскими отчислениями (а это пожизненный доход, так как тексты Жванецкого переиздаются до сих пор). Сын Дмитрий, по некоторым данным, остался жить в элитной московской квартире отца и возглавил культурный фонд имени Жванецкого.
А что же остальные?
Елизавета Гайдук, дочь от художницы, работает юристом, растит четырёх детей, живёт обычной жизнью. Максим Умаров, сын химика, так и остался в США, с отцом не общался, наследства, скорее всего, не получил. Ольга, дочь из Новосибирска, стала журналисткой, но в разделе имущества участия не принимала. Андрей Рывкин, сценарист, публично рассказывал о том, как отец откупился от него, и называл сатирика трусом.
Пятеро детей были фактически вычеркнуты из завещания (или не попали в него по закону). Их папа, великий гений, оставил им только свои гены. Которых, как он считал, вполне достаточно.
Эпилог: гений и злодейство
Знаете, есть такая расхожая фраза: «гению всё позволено». Жванецкий, кажется, воспринимал её как руководство к действию. Ему позволяли быть скупым — ведь он смешно шутил. Ему позволяли бросать детей — ведь он же творец, у него работа. Ему позволяли мстить женщинам — ведь они не поняли величия.
Но давайте честно. Гениальность не отменяет подлости. Талант не освобождает от совести. И его тексты, сколько бы мы их ни любили, не лечат боль, которую он причинил реальным людям. Своим женщинам. Своим детям.
Любовь Полищук, чью карьеру он разрушил из-за отказа переспать с ним, ушла из жизни в 2006 году. Она успела стать звездой, но сколько нервов, сколько слёз стоила ей эта травля — знает только она.
Его внебрачные дети выросли без отца. С отвратительным привкусом во рту от того, что их собственный родитель считал своё семя уже достаточной платой за жизнь.
И теперь, когда на экраны пытаются вернуть его образ, когда мы смотрим фильмы по его мотивам, я вспоминаю другого Жванецкого. Не того, что с потертым портфелем остроумно щурится со сцены. А того, кто сидит в ресторане «Метрополь», шипит на девятнадцатилетнюю девушку: «Я сотру тебя в пыль» — и стирает.
Вот такой вот был гений.
А вы как думаете: имеет ли гений право быть подлецом? Или талант всё-таки обязывает к порядочности?
