Осенью 1943 года в алма-атинском зоопарке разворачивалась довольно странная сцена. У клетки со снежным барсом уже второй час неподвижно стоял молодой человек. Стоял и непрерывно, беспардонно смотрел снежному барсу прямо в глаза.
Барс заметно нервничал, метался вдоль железных прутьев и явно мечтал оказаться на свободе, чтобы раз и навсегда разобраться с двуногим наглецом. Молодой человек тоже нервничал, но отнюдь не из-за барса. Время ведь стояло военное.
Появись сейчас милицейский патруль — пришлось бы долго объяснять, почему крепкий парень призывного возраста средь бела дня гипнотизирует животных в зоопарке. Зачем он это делает? Шпион? Изучает местность? Ждёт вражеских посыльных, чтобы получить задание? Актер Михаил Кузнецов искренне надеялся, что в случае задержания патрульные сочтут его местным дурачком, а не пронырливым шпионом.
Причина столь странного времяпрепровождения крылась в задании, которое ему поручил известный режиссер Сергей Эйзенштейн. Накануне мэтр утвердил Кузнецова на роль опричника Федьки Басманова в своей картине «Иван Грозный».
Но вот проблема — для этой роли у Михаила Кузнецова был слишком добрый взгляд. Тогда Эйзенштейн поручил актеру отправиться в зоопарк, найти конкретного хищника, а именно снежного барса, и буквально «скопировать его взгляд» — сделать его своим. Экранный опричник должен был смотреть на царя и бояр так же, как зверь, готовый разорвать свою жертву.
Кузнецов послушно выполнял задание. Он переминался с ноги на ногу у клетки, перенимая звериный прищур ровно до тех пор, пока измотанный барс не сдался и не уснул, отвернувшись от странного посетителя.
Такая исполнительность у Кузнецова взялась не на пустом месте. Слишком уж долго он выгрызал своё право называть себя «артистом» и готов был пойти на многое лишь бы доказать, что он достоин сниматься в фильмах самых лучших режиссеров страны.
Детство Михаила закончилось, толком не начавшись. Вскоре после революции семья лишилась отца. Мать осталась одна с тремя детьми на руках. Спасаясь от послевоенной разрухи и голода, Кузнецовы сбежали из подмосковного Богородска на юг, к родственникам в донскую станицу Тихорецкую.
Голод там был не так страшен — благо кормил огород. Именно в станице школьник Миша впервые вышел на сцену местного драматического кружка.
А в тридцатые годы семья вернулась в столицу. Денег всё ещё не хватало, и Михаил, как единственный мужчина в доме, быстро сообразил, что учебники пора отложить в сторону. Нужно было работать. Подросток выучился на токаря и встал к заводскому станку. По двенадцать часов в день он обтачивал детали и страшно уставал от монотонной работы.
Однако в выходные дни начиналась совершенно другая жизнь. Рабочий паренёк обожал театр, но билеты на постановки купить не мог — всю зарплату отдавал матери и сестрам. У Михаила был свой способ попасть на спектакли, не потратив ни копейки. Он приезжал к зданию Малого театра и терпеливо ждал антракта. Публика вываливалась на улицу проветриться и покурить.
Контролеры расслаблялись и теряли бдительность. В этот момент Кузнецов смешивался с толпой, будто бы тоже выходил покурить, и проскальзывал внутрь. Он видел большинство самых известных спектаклей того времени, но исключительно со второго действия. Первую часть постановок юноша додумывал по дороге домой, бормоча под нос выдуманные реплики персонажей.
В середине тридцатых годов Константин Станиславский набирал молодых людей в свою оперно-драматическую студию. Токарь Кузнецов решил рискнуть. Он легко прошел первые отборочные туры. Комиссия сразу обратила внимание на фактурного парня с бархатным баритоном.
Знаменитая певица Антонина Нежданова даже пыталась переманить его в свой вокальный класс, но парень отказался — видел себя только актёром.
Оставался последний, решающий экзамен. Но возникла проблема: прослушивание назначили на дневное время — прямо посреди смены Кузнецова на заводе. Самовольно покинуть рабочее место в те годы было нельзя, за такое могли серьёзно оштрафовать, а в худшем случае — посадить.
Строгий начальник Михаила точно бы не отпустил, поэтому отпрашиваться не было смысла. Парень осмотрелся и обратил внимание на ведро с химическим составом, в котором промывались детали. Не тратя время на раздумья, он сунул туда руку и продержал несколько секунд. Так он добился того, чего хотел: с химическим ожогом его отправили в медпункт, а следом — домой.
Экзамен проходил в старинном двухэтажном особняке, обнесенном кружевной чугунной оградой каслинского литья. Задворки этого здания вплотную примыкали к территории МХАТа. Старик Станиславский сидел в комиссии и внимательно разглядывал абитуриентов. И тут взгляд мастера зацепился за свежую повязку на руке Кузнецова. Великий режиссер поинтересовался, что стряслось с молодым человеком. Парень честно признался, что намеренно засунул ведро с химией ради возможности вырваться с завода.
— Дураки всегда добиваются своего. Таких я уважаю, — произнёс мэтр.
Через пару часов этот красивый рабочий парень сидел на мраморном подоконнике барского особняка, щурился в лучах предвечернего солнца и улыбался. Вокруг обнимались и поздравляли друг друга зачисленные счастливчики, а Михаил не ликовал. На его лице читалась абсолютная уверенность: иначе и быть не могло.
Учеба у мэтра продлилась недолго. Константин Сергеевич скончался всего через год после набора этого курса. А его учеников, успевших усвоить уроки мастера, тут же начали приглашать на съёмки фильмов.
В 1940 году Михаила Кузнецова пригласили на главную роль в картину режиссера Гайворонского «Приятели». Актёру поручили сыграть старшеклассника Илью Корзуна. Когда смонтированную ленту показали съемочной группе, Кузнецов испытал разочарование. Собственная игра казалась ему настолько слабой, что он даже подумывал забыть об актёрстве и вернуться к заводскому станку.
Спас положение режиссер Юлий Райзман. В 1941 году он искал актера на главную мужскую роль в мелодраму «Машенька» и утвердил Кузнецова. Актёру предстояло стать Алексеем Соловьевым — таксистом, добрым и искренним, но насквозь пропитанным эгоизмом. Кузнецов перестал зажиматься и наделил своего непутевого героя невероятным обаянием и потаенно-печальным взглядом. В итоге образ таксиста Алеши стал настоящей визитной карточкой артиста на долгие годы.
Работа над «Машенькой» близилась к финалу, когда грянула война. Райзман принял решение переписать концовку и снимать эти последние сцены съемочной группе пришлось уже в эвакуации, в далекой Алма-Ате. И там же снимали фильм «Иван Грозный», для которого Михаил копировал взгляд снежного барса. У красавца Кузнецова появилось огромное количество поклонниц, которые ходили за ним по пятам.
По всем законам жанра, из обласканного вниманием молодого артиста должен был вылупиться классический сердцеед, коллекционирующий романы на съемочных площадках. Режиссеры часто пользовались его фактурой, поручая играть героев-любовников. Но в реальной жизни Кузнецов в отношениях с женщинами оказался на удивление робким человеком.
Робкость, впрочем, не помешала ему вступить в брак в самом разгаре войны. В 1942 году Михаил познакомился с коллегой по актерскому цеху Людмилой Шабалиной. Через год они расписались. Пара даже успела вместе поработать на съемочных площадках нескольких картин. Однако вскоре после Победы семья распалась. Людмила собрала вещи и уехала жить в Ленинград, а Кузнецов вернулся в свою московскую квартиру.
А в 1946 году, во время поездки в автобусе, Кузнецов познакомился с начинающей актрисой Викторией Германовой, которая узнала его и попросила дать несколько профессиональных советов. Девушка выглядела растерянной. Слово за слово, и выяснилась досадная деталь: артистка только-только оказалась в столице и ей попросту негде было остановиться. Вместо того чтобы сочувственно покивать и сойти на своей остановке, Михаил неожиданно для самого себя уговорил Викторию пожить в его квартире.
Случайная попутчица перешагнула порог его дома, чтобы остаться там на всю жизнь. В 1947 году они расписались, а вскоре у них родилась дочь Валентина. Виктория оказалась женщиной поразительно мудрой. Она трезво оценила расстановку сил и поняла, что двум звездам под одной крышей будет невыносимо тесно. И тогда она приняла нетипичное для профессии решение. Она добровольно пожертвовала собственной карьерой, чтобы заниматься домом и во всём помогать мужу.
С этого момента жизнь Кузнецова разделилась надвое. В одной — он блистал на экранах, а также колесил по всему Советскому Союзу с творческими концертами. В другой — превращался в абсолютно домашнего человека, который ни на шаг не отходил от семьи.
Коллеги-артисты после съёмочных дней отправлялись в рестораны обмывать гонорары или заводили интрижки в дальних киноэкспедициях, а Михаил торопился к жене и дочери. Он своими руками делал ремонт, возился с маленькой Валей и старался компенсировать своим девчонкам месяцы отсутствия из-за бесконечных разъездов. Поговаривали, что у Михаила Кузнецова был короткий, но страстный роман с Аллой Ларионовой. Брехня. Он был однолюбом и при любом удобном случае с гордостью рассказывал о том, какая у него замечательная жена.
Годы брали своё, и былая всесоюзная слава вокруг имени Кузнецова постепенно угасла. Он всё реже уезжал в киноэкспедиции, предпочитая им неспешные прогулки по московским аллеям и работу над собственными мемуарами. Рядом всегда находилась Виктория — неизменный спутник, внимательный слушатель и главная опора.
Но в апреле 1985 года Виктория умерла. Возвращаться домой, где любая оставленная женой вещица бередила память, было для Кузнецова невыносимо. Былой жизненный энтузиазм угас, актер совершенно потерял интерес к жизни. Он даже не пытался искать утешения в работе или беседах со старыми приятелями, а всё чаще вслух говорил о единственном желании:
— Мне только одного хочется. Поскорее воссоединиться с женой.
Здоровье увядало вместе с душевным состоянием. Кузнецов пережил Викторию всего на год с небольшим. 23 августа 1986 года он вышел из квартиры на прогулку. Маршрут пролегал через тенистый сквер на Кутузовском проспекте, неподалеку от массивного высотного здания гостиницы «Украина». Именно там у 68-летнего артиста случился сердечный приступ. Прохожие вряд ли узнали в упавшем пожилом человеке некогда знаменитого актёра.
Урну с прахом захоронили на Введенском кладбище, в одной могиле с женой. Они, как артист того и хотел, снова оказались вместе. Однако семейная хроника Кузнецовых на этом не оборвалась, получив ещё один, самый горький эпизод. Дочь Валентина, которую отец когда-то бережно укачивал после изнуряющих съёмок, продолжила династию и стала актрисой. Она пережила родителей лишь на десять лет. Не справившись с грузом собственных жизненных проблем, женщина приняла решение добровольно свести счеты с жизнью. Ей было всего пятьдесят.
*
