…Ленинградский двор-колодец. 1947-й год. В одной из тесных коммуналок на улице Восстания молодая пара врачей качает в руках крошечный сверток.
— Яшенька, он будет доктором, — шепчет Софья Миляева своему мужу Якову Розенбауму. — У нас просто нет другого выхода.
— Он будет тем, кем решит сам, Сонечка, — отвечает уставший после смены уролог, бережно поправляя одеяльце.
В тот сентябрьский день, 13 числа, никто во дворе не подозревал, что этот крикливый младенец с черными глазами станет главным голосом эпохи, человеком, который научит миллионы людей чувствовать боль чужого человека как свою собственную. Но музыку в этом доме включили задолго до его рождения.
И сегодня мы раскроем душу того, чьи песни знают наизусть от Камчатки до Бреста, но о ком почти ничего не знают за пределами сцены. Александра Яковлевича Розенбаума.
Мальчик со скрипкой против хулиганов
..Его детство было соткано из двух абсолютно разных материй.
Дома царил строгий врачебный порядок. Папа, Яков Шмарьевич, блестящий уролог, прошедший войну, требовал дисциплины. Мама, Софья Семёновна, акушер-гинеколог, дарила бесконечную нежность. Они окончили Первый мед в Ленинграде, а в 1952 году, когда Саше едва исполнился год, уехали по распределению в Восточный Казахстан, в суровый шахтерский город Зыряновск. Шесть долгих лет они лечили там местных жителей, пока семья не вернулась обратно в гранитную колыбель революции.
Но стоило мальчику выйти во двор, как начиналась другая жизнь. Жизнь послевоенного Ленинграда — жесткая, честная, дворовая. Чтобы выжить там, нужно было уметь постоять за себя. Маленький Саша, которого родители заставляли часами пиликать на скрипке, дрался отчаянно.
— Опять фингал? — строго спрашивал отец, глядя на разбитый нос сына.
— Это искусство требует жертв, пап, — дерзко отвечал третьеклассник, пряча за спину футляр со скрипкой.
Скрипку он возненавидел лютой ненавистью. А вот гитару, которую тайком принес старший брат или друг семьи, полюбил сразу. Двенадцать металлических струн звенели под пальцами так бунтарски, так по-взрослому, что интеллигентные бабушки на скамейках хватались за сердце. К пятому классу музыкальная школа по фортепиано была закончена, но настоящая школа жизни только начиналась.
Еврейские корни
Александр Розенбаум — иудей по происхождению, но не является глубоко верующим человеком. Он уважает традиции и культуру своего народа, однако в интервью отмечал, что его отношение к религии скорее философское и культурное, чем строгое соблюдение обрядов.
В своих песнях он часто затрагивает темы еврейской истории и культуры, но при этом подчеркивает свою принадлежность к русской культуре и литературе
Анатомия души: скальпель или микрофон?
Вопрос «Кем быть?» перед ним даже не стоял. Династия медиков тянула к себе мощным магнитом. Александр поступает в Первый Ленинградский медицинский институт имени академика Павлова.
Но выбор специальности был шокирующим для всех его родных — анестезиология-реаниматология. Почему именно туда? Ответ прост и страшен одновременно.
— Там самая чистая правда, — говорил уже взрослый Розенбаум. — Ты видишь границу между «было» и «не стало». И иногда можешь ее переставить.
Он работал на скорой помощи. Синее казенное сукно, трясущийся по брусчатке УАЗик, вой сирены, пробивающий серый питерский туман. Вы думаете, откуда в его песнях такая пронзительная точность деталей? Откуда эти жуткие, но прекрасные образы уличных трагедий, ножевых ранений и инфарктов? Он видел это своими глазами. Он держал людей за руки, когда их душа уходила в иные миры.
Параллельно с медицинской бурлила и его вторая жизнь. Рок-группа «Аргонавты», где он играл на бас-гитаре, студенческие капустники, первые написанные строки. Его отчисляли из института за неуспеваемость из-за музыки, но потом восстанавливали — такие врачи были нужны стране. Окончательный диплом врача он защитил в 1974 году. Четыре года молодой доктор спасал жизни на Ленинградской станции скорой помощи.
Точка невозврата наступила в 1980 году. Выбор между белым халатом и черной концертной водолазкой дался ему кровью.
— Бросаешь людей, Саша? — спросил его наставник в реанимации.
— Нет, учитель. Я просто меняю способ их лечить, — ответил Розенбаум и шагнул в полную неизвестность.
Как рождается легенда: Афган и порванная струна
Звездами эстрады тогда становились через «Утреннюю почту» и правительственные концерты. Розенбаум пошел другим путем. Его оружием стала семиструнная гитара с надрывным, рубленым боем. Никаких слащавых романсов. Только суровая мужская поэзия, густая, как кровь, и горькая, как полынь.
Настоящий гром среди ясного неба прогремел в начале восьмидесятых. Афганистан. Ограниченный контингент советских войск. Официально войны нет, а цинковые гробы идут потоком. Кто-то должен был сказать об этом вслух. Сказать без пафоса, без лозунгов, сидя на корточках в пыльном капонире.
Это сделал он. Песни «Черный тюльман», «Караван», «Мы вернемся» стали народными мгновенно. Их переписывали на затертые кассеты «МК-60» под одеялом. За ними охотился КГБ, считая автора неблагонадежным элементом. А мальчишки в панамах писали его тексты на броне БТРов.
— Товарищ Розенбаум, вы понимаете, что ваша песня «Черный тюльпан» может вызвать международный резонанс? — шипит человек в сером костюме.
— Она уже вызвала, — спокойно смотрит на него Александр, затягиваясь сигаретой. — Слезы в зале — это самый главный резонанс. Я буду петь то, о чем люди молчат годами.
Путь к официальному признанию был тернист. Ему запрещали выступать, вырезали из эфиров. Но остановить этот низкий, вибрирующий баритон было невозможно. Перелом случился с песней «Вальс-бостон». Эта легкая, кружевная, невероятно красивая мелодия вдруг показала всей стране, что Розенбаум — не только певец боли и войны. Он великий лирик, способный заставить плакать над осенним листопадом.
Народное признание закрепилось официально позже: Заслуженный артист РСФСР (1996), Народный артист России (2001). Розенбаум давал по пятьсот концертов в год. Он жил в поездах и самолетах. Страна знала его голос лучше, чем голоса политиков…
Слухи об изменах
Слухи о тайных романах Александра Розенбаума всегда были густыми, как осенний туман над Невой. За его спиной почти полвека брака с единственной официальной женой Еленой Савшинской, но творческая натура и магнетизм барда постоянно подливали масла в огонь светской хроники.
Самая громкая история связана с королевой русской песни Надеждой Бабкиной. В эфире программы «Судьба человека» Надежда Бабкина сделала оглушительное признание. Она вспомнила времена, когда молодой Розенбаум писал композиции для ее ансамбля «Русская песня».
— Я ходила в Министерство культуры — просила за него. А когда-то у нас был не только творческий союз, но и нежное отношение друг к другу. Я не стесняюсь об этом говорить, — прямо заявила певица.
Сам Александр Яковлевич комментировал это крайне скупо и философски, уходя от прямых ответов перед камерами:
— Мы общались и с большой симпатией относимся друг к другу. Что такое «роман»? Разве может мужчина, если он мужчина, говорить на такие темы в камеру?.
История осталась красивой легендой восьмидесятых, которую оба предпочитают называть просто «нежным отношением».
С юной актрисой Аглаей Шиловской в середине 2010-х всё оказалось куда прозаичнее. Слухи вспыхнули после того, как девушка блестяще победила в шоу «Три аккорда», где Розенбаум сидел в жюри. Ее проникновенное исполнение его хита «По снегу, летящему с неба» довело зрителей до мурашек, а недоброжелателей — до грязных инсинуаций.
— Мне приписывали любовную связь со всеми членами жюри, — признавалась Шиловская, опровергая любые намеки на роман со старшим коллегой. — Это была классическая попытка публики объяснить чужой талант наличием тайного покровителя.
Но если романы с коллегами вызывали лишь сплетни, то история с капитаном третьего ранга Натальей Востриковой едва не разрушила жизнь артиста.
В начале 2000-х годов она организовала концерт Розенбаума в своей воинской части. Между ними завязались близкие отношения, которые продлились около 13 лет. Женщина знакомилась с его родителями, бывала у него дома и вела фанатские сообщества в интернете. А потом перешла все границы. Она преследовала Александра годами, звонила по ночам и требовала миллионы рублей. Когда Розенбаум попытался оборвать контакт, она начала угрожать публикацией интимных фотографий.
В итоге народный артист написал заявление в полицию. Вострикова получила три года колонии общего режима за вымогательство и вышла по УДО только в 2018 году. Сам же бард позже грустно резюмировал свою мужскую биографию одной фразой:
— Что касается любовных историй, тут я не герой. У меня было, у меня есть, у меня, может быть, будет. Но это наше — мужское.
Как одолел алкоголь
С алкоголем Александр Розенбаум схлестнулся не на жизнь, а на смерть в годы своей оглушительной славы восьмидесятых. Изнурительный гастрольный график и бесконечные хлебосольные застолья сделали свое дело: суточная доза доходила до полутора литров крепкого спиртного. Организм начал бунтовать — у артиста пропал сон, а однажды прямо во время концерта он напрочь забыл слова собственного шлягера.
Вытащили его из этой ямы близкие друзья. Иосиф Кобзон бросил барду жесткий мужской вызов — спор на крупную сумму о полном отказе от алкоголя на несколько лет.
— Когда Александр пришел в себя и узнал страшную правду, твердо решил: с алкоголем покончено! Было тяжело, лежал под капельницами, но потом стиснул зубы — и все! Завязал, — вспоминал позже Иосиф Давидович. Он сдержал слово раз и навсегда.
Как победил рак
С раком история вышла еще более драматичной, хотя сам артист всегда старался превратить ее в черную шутку для публики. В 2019 году страну облетели слухи о тяжелой онкологии после того, как Иосиф Кобзон проговорился о лечении друга в специализированной клинике. Позже добавились сплетни про «рак мозга» из-за резкого похудения певца.
…На самом деле речь шла о серьезных плановых операциях по удалению новообразований (в том числе на щитовидной железе). Победил он их так же, как привык побеждать всё остальное — без паники, опираясь на плечо жены Елены и профессионализм врачей.
— Ну что, ребята, посмотрите, как я осунулся, как мне тяжело, как я борюсь с раком мозга. И вообще не знаю, мне сегодня 120 отжимать от груди или 110? Я не въезжаю, — иронизировал Розенбаум перед залом, выходя на сцену вскоре после выписки.
Стальная воля врача-реаниматолога оказалась сильнее любой опухоли.
Как пережил брата
Уход младшего брата Владимира в июле 2005 года стала для Александра Розенбаума самым страшным ударом в жизни.
Боль не ушла до сих пор. Чтобы хоть как-то унять тоску, Александр Яковлевич придумал странный ритуал: иногда он изображает, что говорит с Владимиром по телефону:
— Дурка такая, но она потрясающая. Я ему говорю и за него отвечаю. Полное ощущение, что я с ним разговариваю. Мы были невероятно похожи внешне, а уж голоса, интонации вообще невозможно было отличить…
Свою невыносимую боль бард выплеснул в пронзительных песнях памяти — «Мой брат», «Прости меня» и «Июльский блюз для брата и саксофона». Музыка стала единственным лекарством, которое помогло пережить момент, когда из-под ног ушла земля.
Где гуляет «черный ворон» сейчас?
Время неумолимо. Сейчас Александру Яковлевичу 78 лет. Возраст берет свое, хотя дух остается таким же стальным. Он перенес серьезнейшие испытания со здоровьем, несколько сложных операций, но каждый раз возвращался на сцену, опираясь на трость, но сохраняя прямую спину.
Где он живет? Его крепость — это большой загородный дом в знаменитом поселке Валентиновка по Ярославскому направлению, недалеко от Москвы. Место силы, тишины и огромных собак.
Рядом любимая жена Елена Викторовна Савшинская, которая прошла с ним весь этот полувековой путь, начиная еще с комнатушек коммунальных квартир. Их дочь Анна — филолог, подарившая отцу четверых обожаемых внуков. Семья для него — единственный тыл, куда можно спрятаться от ревущей толпы.
Сцена никуда не делась. Он все так же выходит к залу. Голос стал чуть тише, в нем появилась благородная хрипотца старой пластинки, но энергетика осталась прежней. Когда он начинает свой знаменитый ритмичный бой, тысячи людей встают. Он больше не скачет по сцене козлом, он стоит монументально. Живой классик, последний из могикан той самой настоящей авторской песни, где слово важнее ноты..
