30 мая 1958 года родилась заслуженная артистка РСФСР Елена Владимировна Майорова.
Можно сказать, что Елена стала актрисой вопреки обстоятельствам. Она родилась на краю света, в рабочей семье, далёкой от искусства, и никто из близких не видел её актёрское будущее.
Но, добившись своего и получив диплом актрисы, она буквально горела на работе, отдавая себя без остатка. Признавалась, что не умеет быстро освобождаться от сыгранных ролей, и они продолжали жить в ней после работы.
Елена Майорова родилась в Южно-Сахалинске в обычной советской семье. Отец работал на автобазе, мать — на мясокомбинате. Жили в бараке с печным отоплением и общими удобствами на этаже. С третьего класса Лена занималась в театральной студии при Доме пионеров, мечтала о славе, но больше всего о том, чтобы просто вырваться из дома:
«Я чувствовала себя там, как в клетке. На моих глазах прошла жизнь родителей: после смены — по магазинам, дома — кухня, телевизор и так — от праздника до праздника. Однообразие угнетало».
Школу окончила с серебряной медалью, прилетела в Москву, но в театральные вузы провалилась. Чтобы не возвращаться домой, поступила в строительное ПТУ, так как там давали койку в общежитии и 20 рублей стипендии. Окончила его с отличием, но по специальности не отработала ни дня, так как вскоре всё же поступила в ГИТИС.
Она стала студенткой курса Олега Табакова. Её учитель позже вспоминал:
«Лена была смешная. Но сразу заметная… Она читала не особенно по мысли, а больше по настроению, по чувству. Очень неактёрские интонации, странные мысли о жизни навевающие. И одарённость была безусловная…»
Однокурсник Сергей Газаров рассказывал:
«Елена была очень проста в выражении своих мыслей, это выглядело не всегда адекватно». Майорова была громкой, острой на язык, заливисто хохотала, а в компаниях лихо выпивала, занюхивая коньяк коробком спичек, как портовые грузчики. Жила от стипендии до стипендии. На насмешки отвечала: «У меня плохой вкус, я сентиментальна».
Она впервые появилась на экране в фильме «Незваный друг» в 1980 году. А через год — в знаменитой школьной мелодраме «Вам и не снилось».
Снималась ещё студенткой, проигнорировав запрет на съёмки, и чуть не поплатилась за это дипломом. Табаков вступился, и всё завершилось благополучно. Свои лучшие роли сыграла в таких картинах, как «Одиноким предоставляется общежитие», «Затерянный в Сибири», «Макаров», «34-й скорый», «Один и без оружия», «Забытая мелодия для флейты», «Скорый поезд».
В личной жизни была такой же увлекающейся, как и в профессии. Первым мужем Елена был сокурсник по ГИТИСу Владимир Чаплыгин. Но почти сразу после окончания института они развелись. Никто не знает о причинах развода. Одни говорили, что Елена не сошлась характером со свекровью и поэтому не хотела жить в их квартире, а осталась в общежитии.
Другие утверждали, что брак вообще был фиктивным ради московской прописки, чтобы избежать распределения на Сахалин. Правду теперь никто не узнает.
Второй муж — художник Сергей Шерстюк, сын генерала из обеспеченной семьи. Но, к сожалению, сам не приспособленный к самостоятельной жизни. Их встреча была необычной. Её подруга рассказывала:
«Однажды в гостях она изливала душу подругам и вдруг сказала: «Вот сейчас дверь распахнётся, и Он войдёт…». В ту же секунду постучали и… вошёл Сергей. И у обоих любовь с первого взгляда!
После свадьбы Елена переехала в генеральскую квартиру на Тверской. Семья Шерстюков приняла Майорову хорошо. Майорова светилась от счастья и говорила о муже:
«Он у меня самый лучший: умный, талантливый, аккуратненький весь. И нам друг с другом так хорошо…».
Денег не считали, о быте не беспокоились. Знавшие Майорову считают, что 1994 год стал переломным. В тот год умер свёкор, обеспечивающий всю семью. Едва его не стало, всё покатилось под откос. Муж сидел без работы, а Елена оплачивала все счета, тянула дом на себе, пахала как проклятая. Дружившая с ней Татьяна Догилева позже вспоминала:
«Проблемой было не отсутствие денег, а та ответственность, которая лежала на Лене. Она была единственным кормильцем в семье. Счета, крупные и мелкие покупки, содержание Сергея и его матери — всё это оказалось на её плечах. Она тянула семью на себе. При этом никаких претензий к Шерстюку у Лены не было. Это была настоящая любовь. Другое дело, что рано или поздно наступает момент, когда человек не выдерживает такого груза ответственности».
К тому же Майорова и Шерстюк любили выпить. В доме свёкра всегда был большой винный бар с самыми разными напитками. Елена взяла в привычку после работы выпить одну-другу рюмку коньяка, чтобы расслабиться. И муж всегда составлял ей компанию. При этом из театра она уже приезжала подшофе, так как в Ефремовском МХАТе выпить после работы считалось нормальным делом.
Олег Павлович позже рассказывал:
«Складывалось так, что во МХАТе она получала роли всё больше и больше, всё главнее и главнее. Но самое удивительное, что время от времени, когда она бывала чуть нетрезва и мы сталкивались, она плакала, обнимала меня и просила забрать…».
Постепенно зависимость от алкоголя стала непреодолимой, и спиртное буквально разрушало её психику. Стоило ей выпить, и она становилась сама не своя. Алкоголь, по словам коллег, делал её «неуправляемой»: буйной, плачущей, кричащей, что ей не надо больше жить. Или наоборот, что она сейчас пойдет и поубивает всех своих врагов.
Друзья под любыми предлогами отказывались с ней выпивать, и дружеские посиделки сменились случайными собутыльниками. Майорова начала пропускать репетиции и срывать съёмки, чего ранее себе никогда не позволяла.
По мнению близких, ситуацию усугубляло отсутствие детей. После перенесённого в детстве туберкулёза ей поставили диагноз «бесплодие», и это стало трагедией. Правда, она пыталась шутить: «Зачем мне ребёнок? У меня есть уже одно взрослое дитя — муж».
В ночь с 22 на 23 августа 1997 года пьяные супруги в очередной раз разругались, и Шерстюк утром уехал на подмосковную дачу. Оставшись одна, Майорова продиктовала сообщения на пейджер своему коллеге Олегу Василькову, с кем у Елены случился в то время непродолжительный роман. Сначала: «Где ты? Приезжай». А чуть позже: «Приезжай, я умираю».
В то утро она позвонила и Татьяне Догилевой. Но та уже ехала в театр, осталось лишь сообщение автоответчика о звонке. Догилева позже очень сожалела, что не смогла с ней поговорить.
Дело в том, что Татьяна собиралась отвести её к наркологу:
«Ей хватало буквально рюмки водки… От минимальной дозы алкоголя она впадала в очень тяжёлое депрессивное состояние. Меня это сильно беспокоило, и я в течение нескольких месяцев порывалась её отвезти к наркологу, который лечил меня от алкоголизма. Но и она, и Серёжа были против. Сейчас я чувствую себя виноватой, что всё-таки не отвезла её к врачу. Тогда, возможно, всё сложилось бы совсем иначе».
Позже следствие попыталось поминутно восстановить события рокового дня. По официальной версии, всё началось, когда Майорова, будучи нетрезвой, вышла покурить на лестничную площадку. Также установлено, что на её одежде были пятна от керосина. Возможно, она испачкала платье краской в мастерской мужа и попыталась их оттереть. А возможно, пролила керосин намеренно.
Прежде чем вспыхнуть, она израсходовала почти весь коробок. Пол лестничной клетки была усыпана обгоревшими спичками. Официально считается, что огонь случайно попал на её синтетическое платье, смоченное керосином, когда она прикуривала сигарету. Потушить его или скинуть платье у Елены просто не было возможности — всё произошло мгновенно!
Объятая пламенем, она выбежала на улицу, добежала до служебного входа Театра имени Моссовета, который находился в нескольких метрах от подъезда её дома, перешагнула порог и потеряла сознание.
Платье из искусственного шёлка расплавилось на теле как смола, а от её шикарных волос почти ничего не осталось. Это было страшное зрелище.
Конечно же, её сразу потушили и вызвали Скорую. Когда приехали врачи, она была без сознания, но ещё жива. С ожогами 85% тела её привезли в Институт Склифосовского, где спасти уже не смогли.
Расследованием её смерти занимался опытный следователь. Он опросил всех родных и знакомых, восстановил тот роковой день буквально поминутно и склонялся к версии самоубийства. Но близкие актрисы сделали всё, чтобы возобладала версия несчастного случая. И следователь не стал настаивать. Тем более, что криминальной составляющей в её смерти он не нашёл.
При этом сама Майорова не раз говорила, что «не хочет жить», и неоднократно предпринимала такие попытки. За полгода до этого она пыталась выброситься из окна, но её остановили на подоконнике. А однажды выхватила у приехавшего по вызову милиционера пистолет и приставила к своей груди.
Возможно, это была лишь игра талантливой актрисы, которая уже путала свои роли и жизнь. Примерно за два года до смерти в одном из интервью она сказала:
«Я согласна гореть, сгорать, не замечая трудностей. Кстати, «Елена» в переводе с греческого означает «факел». Я бы хотела быть достойной своего имени. Я хочу гореть, как факел…».
Тогда и представить никто не мог, насколько пророческим окажутся эти слова.
Актрису похоронили на Троекуровском кладбище. Муж пережил её на несколько месяцев. Почти сразу после похорон у него диагностировали рак желудка. Находясь в тяжёлой депрессии после смерти супруги, он отказывался лечиться и в начале 1998 года скончался. Его похоронили рядом с Еленой.
