…В начале двухтысячных Маргарита Симоньян была не медийным тяжеловесом с тремя телеканалами в подчинении, а просто хрупкой армянской девушкой с железным стержнем внутри. Она жила на разрыв аорты — между пыльными коридорами региональной телестудии и выжженными солнцем горами Чечни.
Там, где воздух пахнет гарью и дешевым табаком из солдатских землянок, закалялся её характер. Именно в эту пору в её жизни появился Андрей Благодыренко. Мужчина старше, уже сложившийся телевизионный управленец, который одним своим спокойным взглядом умел усмирить хаос редакционной суеты. Для армянки Маргариты, воспитанной в строгих традициях уважения к мужчине, он стал той самой каменной стеной. Но стена эта оказалась возведена на очень зыбком фундаменте.
Землянка для королевы
Чеченская кампания стала главным испытанием их союза. Пока столичные барышни выбирали туфли под цвет сумочки, Рита спала на жестких досках в блиндажах, которые делила с солдатами. Питалась из одного котелка с контрактниками и дышала пылью разбитых дорог.
— Я возвращалась оттуда черная от копоти, с потрескавшимися губами, — вспоминала позже сама Симоньян. — От меня пахло костром и тленом.
Андрей сходил с ума каждый раз, когда она уезжала туда. Он сидел у телефона сутками, обрывая редакционные линии, пил крепкий чай литрами и курил одну сигарету за другой. Когда она наконец переступала порог квартиры, грязная, исхудавшая, похожая скорее на загнанного мальчишку-сорванца, чем на женщину, он молча подходил к ней. Не было ни упреков, ни слез.
Он просто опускался перед ней на колени прямо в прихожей, брал её маленькие, огрубевшие, черные от въевшейся грязи ладошки в свои огромные теплые ладони и начинал целовать кончики пальцев, сцеловывая пыль..
В эти минуты казалось, что этот большой, сильный мужчина готов отдать жизнь лишь бы она больше никогда не садилась в тот проклятый военный борт. Это были моменты абсолютной, почти первобытной нежности, свойственной только настоящим мужчинам со стержнем.
Трещины в граните
Карьера Маргариты начала стремительный взлет, которому позавидовал бы любой мужик. Армянская кровь давала о себе знать: невероятная трудоспособность, честность, умение держать слово и стальной хребет сделали её незаменимой. Из Ростова-на-Дону они перебрались в Москву.
И тут выяснилось, что быть мужем восходящей звезды — задача иного порядка. Благодыренко оставался прекрасным профессионалом, но дома его начало съедать уязвленное самолюбие. Тот самый человек, который боготворил её чистые руки, сам начал искать утешения на стороне. Изменял цинично, возможно, пытаясь доказать самому себе, что он всё еще главный в этом тандеме.
Маргарита терпела. Долго. С истинно армянским смирением она пыталась сохранить лицо семьи, делала вид, что ничего не замечает, прикрывала его перед общими знакомыми. Она прощала ему ложь так же долго, как когда-то он прощал ей запах пороха. Но любому, даже безграничному терпению приходит конец. Однажды утром она посмотрела на очередной букет помпезных ярко-алых роз, стоявших в вазе, и поняла: цветы завяли раньше, чем умерла любовь.
— Я вдруг осознала, что живу с призраком, — признавалась она годы спустя. — Мы сидели за одним столом, но говорили на разных языках
Она собрала вещи тихо, по-армянски — без скандалов, битья посуды и публичных истерик. Просто закрыла дверь в прошлое. Её сердце, уставшее от предательства, требовало покоя, а душа жаждала настоящего мужчины, способного стать опорой, а не балластом.
Наследие предков и новая дорога
Судьба подарила ей встречу с соплеменником — Тиграном Кеосаяном. Союз с ним стал воплощением того самого классического армянского уклада, о котором мечтает каждая девушка из хорошей семьи. Рядом с Тиграном Маргарита смогла наконец выдохнуть. Ей больше не нужно было доказывать, что она сильнее, умнее и выносливее. Он принял её всю — с её бешеной карьерой, взрывным характером и сложной судьбой.
Вскоре Бог благословил их союз детьми — красавицей Марьяной, сыном Багратом и малышкой Маро. Имена детей сами говорят о корнях, о силе рода, о неразрывной связи с великой культурой.
В доме зазвучал детский смех, запах свежеиспеченного лаваша сменился ароматом дорогих духов, а вместо запаха оружейной смазки пришла стабильность. Материнство раскрыло в железной леди совершенно новые грани, превратив вечную военкора в хранительницу огромного, шумного и счастливого очага.
Заместитель из прошлого
Их профессиональное расставание могло бы обернуться катастрофой, ведь медиасфера тесна, словно старый дворик в Ереване. Но Маргарита повела себя невероятно мудро. Она не вычеркнула Андрея из своей орбиты. Спустя время, став полновластной хозяйкой огромной медиаимперии, она сделала беспрецедентный шаг.
— Андрей, мне нужен руководитель международного направления. Человек, которому я могу доверять спину, пока буду заниматься внутренними процессами, — сказала она ему при встрече, глядя прямо в глаза, без тени неловкости.
Благодыренко согласился. Стал главой дирекции мультимедийных центров Международного агентства и радио Sputnik. Поскольку главным редактором МИА «Россия сегодня» (в структуру которого входит Sputnik) является Маргарита Симоньян, Благодыренко фактически находится у неё в прямом подчинении.
Так первый возлюбленный превратился в её подчиненного, правую руку в вопросах зарубежного вещания. Они выстроили идеальную дистанцию. На планерках она называла его исключительно по имени-отчеству, обсуждая бюджеты и сетки вещания. Он скрупулезно выполнял свою работу, признавая в ней безусловного лидера.
Эпилог: Уроки крови
Сегодня имя Маргариты Симоньян звучит как символ несгибаемой воли, государственной мощи и крепкого домашнего тыла. Глядя на неё, окруженную семьей, понимаешь цену этого пути. История с Андреем Благодыренко осталась далеко позади, заросла быльем, как старая воронка от снаряда.
Это история о том, как армяне умеют помнить добро, но никогда не позволяют унижать свое достоинство. О том, как важно вовремя закрыть старую книгу, чтобы начать писать новую, чистую главу.
Андрей остался в прошлом — уважаемым коллегой, осколком бурной молодости, человеком, который когда-то целовал грязь с её рук, но так и не смог разглядеть чистоты её души. А настоящая жизнь, полная громкого детского смеха, надежного мужского плеча и великих дел, началась там, где закончились компромиссы с собственной совестью.
