Марк Рудинштейн прожил жизнь, которая сама по себе напоминала закрученный киносюжет: в ней были и тюремный срок в советские годы, и грандиозный триумф главного кинофестиваля страны, и оглушительные скандалы, разделившие его жизнь на «до» и «после». Он умел дружить, умел наживать врагов, но главное — никогда не оставался незаметным.
Еврейская банда
В первый раз Рудинштейн умудрился загреметь на нары ещё подростком. Марка, родившегося в 1946 году в Одессе, били хулиганы за то, что он был единственным евреем в школе.
— Кроме директора! — добавлял Рудинштейн. — Но не с ним же им ходить на разборки.
Спасение явилось в виде второгодника Лёши Ройтенбурга, предложившего создать еврейскую банду и самим бить обидчиков. Однажды две подростковые группировки сошлись в суровой схватке на Потёмкинской лестнице. Поскольку 15‑летний Марк вооружился ножом и пролилась кровь (к счастью, обошлось без смертей), его отправили на 8 месяцев в детскую колонию, откуда он вышел уже через два месяца.
На заработанные в зоне 48 рублей он поехал в Николаев и устроился работать на судостроительный завод. Рудинштейн сменил отчество Израилевич на Григорьевич, чтобы меньше цеплялись другие хулиганы. Говорил, что помогло. Потом его призвали в армию и отправили служить в Подмосковье.
Марк заявил политруку, что хорошо читает стихи, зная много военных патриотических произведений. Майор его послушал, и парень стал выступать в качестве конферансье в ансамбле песни и пляски ПВО. Служба превратилась в малину, а руководитель ансамбля выдал Марку направление в ГИТИС. Рудинштейн поступил на режиссёрский факультет, однако частенько попадал на гауптвахту. За время службы он просидел на «губе» около 250 дней, и из ГИТИСа его отчислили.
Рудинштейн и КГБ
После службы Рудинштейн поступил на актёрско‑режиссёрский факультет Щукинского театрального училища. Он отучился 3,5 года, и его вновь с треском отчислили. Что произошло?
В начале 1970‑х годов старшие братья Рудинштейна решили эмигрировать в Израиль. Поскольку прямых дипломатических отношений между СССР и Израилем тогда не было, все вопросы репатриации решались через посольство Нидерландов, которое представляло израильские интересы.
Один из братьев был кадровым офицером и боялся внимания КГБ. Рудинштейн вызвался передать его диплом о высшем образовании — и внимание кгбэшников привлёк, соответственно, Марк. Информация о «политической неблагонадёжности» студента тут же дошла до ректора, и Рудинштейна из училища выставили вон.
Оставшись без диплома, предприимчивый Рудинштейн не унывал: он устроился в Дом культуры, затем в «Росконцерт». Там он вырос до директора эстрадных программ. Параллельно с легальной деятельностью Марк организовывал «левые» концерты.
Кобзон вытащил продюсера из тюрьмы
В 1982 году разразился масштабный коррупционный скандал, вошедший в историю как «Дело „Росконцерта“», и Рудинштейна арестовали. Следствие длилось несколько лет. В 1986 году суд приговорил его к 6 годам лишения свободы за дачу взяток и расхищение социалистической собственности.
Сам продюсер утверждал, что его сделали «козлом отпущения», поскольку он отказался сдать следователям вышестоящее руководство «Росконцерта» и артистов. «Несгибаемый» Рудинштейн уехал на нары, сидел в Бутырке, а затем в «Матросской тишине», где получил первый инфаркт.
Иосиф Козбон нашёл ему прекрасного адвоката, а кроме того, начались экономические реформы Горбачёва, и адвокат упирал на то, что преступление Рудинштейна вовсе не такое уж тяжкое ввиду происходящих перемен. Так что, отсидев 11 месяцев, Рудинштейн выпорхнул на свободу и в 1987 году организовал в Подольске первый в СССР масштабный рок‑фестиваль.
Огромный капитал он сколотил на… «Интердевочке». Выкупив у «Мосфильма» сначала 10 копий, а затем права на масштабный прокат этой необычной для того времени картины, он пустил фильм по кинотеатрам всей страны и сказочно обогатился.
— На тот момент я был богаче Бориса Березовского! — хвастался Марк.
На эти баснословные доходы от «Интердевочки» Рудинштейн профинансировал съёмки двухсерийного боевика «Супермен» (который принёс ему ещё около 13 миллионов долларов), а затем вложил свободный капитал в запуск главного дела своей жизни — фестиваля «Кинотавр».
Первый кинофестиваль прошёл в 1990 году в Подольске, а со следующего года проходил только в Сочи и вскоре стал лучшим в России. Все хотели туда попасть: атмосфера была дорогой, застолья — шикарными, досуг — пикантным. Несколько раз фестиваль пытались отобрать и бандиты, и чиновники, но Рудинштейн не отдавал. Сполна получив всё от курочки, несущей золотые яйца, Марк продал фестиваль Роднянскому за несколько миллионов долларов лишь в 2005 году. И тут же задумал новый — в Петербурге. Однако осуществить проект не удалось.
— Из‑за подковёрных интриг некоторых деятелей нашего кино фестивалю в Петербурге в последний момент не дали зелёного света. И тогда я тяжело заболел. Но раньше я мог держать удар. А после той неудачи сказал себе: «Марк, ты стареешь». И тут же решил взяться за ручку. Конечно, мною двигала озлобленность, а это не самое хорошее чувство для написания книги. Но что сделано, то сделано, — делился Рудинштейн.
В 2010 году книга Марка «Убить звезду» вызвала огромный скандал. Насмотревшись на «фестиваливших» звёзд, Рудинштейн описал весь негатив, скрывающийся под яркими обёртками. Забавно, что мемуары не были опубликованы. В интервью Рудинштейн рассказал о своём труде, и в печати разместили некоторые отрывки. Они‑то и произвели эффект разорвавшейся бомбы, а книга так и не увидела свет — Рудинштейн, как говорится, сдал назад. Героев своих мемуаров Марк вывел под псевдонимами, но легко угадывается, кто под ними скрывается.
Тайны Олега Янковского
Олег Янковский был президентом и лицом «Кинотавра».
Жадноват Народный, ох жадноват. Ни рубля в Сочи не тратит: единственный в гостинице «люкс» за девятьсот долларов в сутки ему оплачивает «Кинотавр». Приёмы, устраиваемые в этом самом «люксе» для полезных Народному людей, — тоже.
Нет, время от времени он делится со мной деньгами, которые щедро дают ему «поклонники таланта». Но эти суммы не покрывают даже ресторанных счетов Народного.
Единственный сын Янковского, Филипп, в ту пору страдал недугом «золотой» молодёжи — принимал запрещённые вещества. Его жена, актриса Оксана Фандера, была на грани отчаяния, собираясь разводиться. Богема знала об этих проблемах, но, благодаря Рудинштейну, о них узнала и публика.
Неизвестно, что было неприятнее для семьи Янковских: эта информация или рассказы о том, что глава семейства охотно развлекается на фестивале с красавицами нетяжёлого поведения. Рудинштейн играл интересную роль: он создал резерв из пяти номеров в гостинице «Жемчужина», где могли тайно встречаться звёзды фестиваля мужского пола и охотницы за прославленными актёрами.
Янковский произносил условленную фразу: «Пойду поработаю с бумагами». И Марк выдавал ему ключ от одного из пяти номеров.
Ефремов пил и фиглярничал, Абдулов играл
Сейчас ни для кого не секрет, что Михаил Ефремов бухал по‑чёрному. Но подробности, изложенные Рудинштейном, и удручают, и смешат.
Меня ждали в Зимнем театре, где я вместе с Сонатой Ритвиновой и Михаилом Перфемовым должен был представлять фильм «Море. Корабль. Моряк». Показ был внеконкурсный, но народу в зал набилось много.
Стоим за кулисами, и тут Митя говорит:
— Я в туалет.
— Ты что, нам на сцену выходить! — пытаюсь остановить его я.
— Пять минут! — сказал Перфемов и исчез.
Слово своё он сдержал — явился точно через пять минут. Но уже в стельку пьяным.
— Соберись, Митя! — только и успел прошипеть я перед выходом к зрителям.
И вот мы с Ритвиновой шествуем к микрофонам, а сзади вдруг раздаётся страшный грохот — Перфемов падает. В зале смеются. А он встаёт на четвереньки и ползёт за нами. Дополз, гавкнул и с трудом поднялся.
— Вот какие весёлые артисты сегодня в этом зале, — пытаюсь выкрутиться я. Соната берёт микрофон, но не успевает сказать и двух слов о фильме, как Митя начинает орать:
— Ну что ты, б…, несёшь! Что ты, п…, в кино понимаешь!
На сцену выскакивают два дюжих охранника и тащат сопротивляющегося Перфемова за кулисы.
Александр Абдулов был игроком, просаживавшим астрономические суммы в казино. А вот в изменах Рудинштейн упрекнуть его не мог — актёру некому было изменять. Марк был уверен, что артист любил свою бывшую жену Ирину Алфёрову, а красоток, добивавшихся его любви, всерьёз не воспринимал. На одном из фестивалей он появился с Ларисой Штейнман, про которую Рудинштейн высказался категорично: «Присосалась к нему, как пиявка». А Лариса после смерти актёра раздавала интервью об их великой любви…
Сарандон с ужасом посмотрела на визжащего мужчину, встала и ушла
Сьюзан Сарандон приехала на «Кинотавр» в качестве почётной гостьи — не столько за гонорар и возможность представить свой новый фильм, сколько из любопытства. «Хочу своими глазами увидеть страну Достоевского и представителей знаменитой русской актёрской школы», — говорила она журналистам и ничуть не лукавила. Актриса оказалась простой и не страдающей звёздной болезнью. Попросила заказать ей столик в ресторане.
Рудинштейн всё сделал.
Не успели наши американские гости доесть закуски, как в ресторан вошёл Зюня Пермольник — дорого одетый, холёный, снисходительно улыбающийся. С ним, естественно, свита — несколько прихлебателей. По‑хозяйски оглядев зал, «Артист» увидел, что за столиком, который он привык считать своим, сидят какие‑то невзрачные люди, и улыбка с его лица сползла.
— Рита! — заорал он на весь ресторан.
Сарандон от неожиданности подпрыгнула на стуле.
— Никаких проблем, — засуетился официант, — мы вас ждали, оставили другое местечко, тоже очень хорошее.
— Я заказывал этот стол, — ледяным тоном сказал «Артист», и это были последние человеческие звуки, которые он издал, потому что дальше начался какой‑то безумный зоопарк.
То и дело срываясь на визг, Зюня требовал немедленно освободить его стол — в противном случае грозил «вызвать кого надо» и «всех урыть».
— Да я вас всех… Да я сейчас… — задыхался он.
Скандал был некрасивый. «Артист» кичился связями с криминалом и вёл себя по‑хамски.
— Кто этот человек? — поинтересовалась Сарандон.
— Это… Зюня, — совсем растерялся переводчик.
Сарандон с ужасом посмотрела на визжащего мужчину, встала и ушла (что она думает о «великой русской актёрской школе» теперь — лучше и не знать).
Никакого внимания на то, что мимо него прошла голливудская звезда, Пермольник не обратил, — трясущимися руками достал мобильник и надрывно сообщил:
— Всё, раз по‑хорошему не понимаете, я звоню кому надо!
Сарандон ушла, но оставшиеся на поводу у Ярмольника не пошли. Он совсем забыл, что муж Риты, хозяйки ресторана, к которой взывал актёр, — криминальный авторитет.
Муж Риты, спокойный, как гиппопотам, ожидал на выходе из ресторана в компании нескольких молчаливых молодых людей.
— Нехорошо оскорблять женщин, — лениво сказал он. — Какие у вас проблемы?
Силы явно были неравны, но Зюня понял это не сразу.
— Я — «Артист», и проблемы сейчас будут у тебя, — пообещал он. — Стоит мне только позвонить — вас тут положат всех.
Внимательно изучая Зюню своими колючими глазами, авторитет помолчал, а потом очень вежливо предложил:
— А давай, «Артист», ты не будешь никому звонить, извинишься перед хозяйкой и гостями и пойдёшь отсюда на …? Иначе, при всём уважении, эта ситуация закончится для тебя очень плохо.
У Зюни прорезалось наконец чувство самосохранения. Он извинился и испарился.
О ней ходили слухи, что постель — её стихия
Досталось от Марка и женщинам. Татьяна Догилева, позже честно рассказавшая о том, что была алкоголичкой, поссорилась с мужем Михаилом Мишиным из‑за её злоупотребления спиртными напитками. И не смогла вести фестиваль — супруг поставил ей фингал. Рудинштейн кинулся к Ирине Розановой, но её ассистентка сказала, что до актрисы невозможно добраться: заперлась в номере и пьёт второй день.
Ситуацию спас Олег Янковский — вот пил он весьма умеренно и пребывал в хорошей форме.
Любови Тихомировой Рудинштейн создал репутацию легкодоступной женщины, рассказав, что в Сочи к ней буквально выстраивалась очередь из влюблённых артистов. О ней ходили слухи, что постель — её стихия. Марк не преминул заметить, что ничего удивительного в этом нет, ведь актриса снималась в фильмах для взрослых.
Любовь, кстати, в отличие от большинства актёров, на продюсера не обиделась.
— Да, я такая! — лишь улыбалась актриса.
Кстати, эта разнузданная атмосфера разрушила и семейное счастье самого продюсера.
Нашёл верную спутницу жизни младше его на 34 года
Рудинштейн был дважды официально женат. С первой женой его брак продлился 16 лет, родилась дочь.
— Жена у меня была красивая, она увидела во мне перспективу. Но после свадьбы постепенно стала осознавать, что я ещё не скоро добьюсь успеха. В итоге решила меня оставить, — разводил руками Рудинштейн.
Удивительно, но со второй супругой, Лилией Володиной, он прожил тоже 16 лет. Именно в этот период на него свалились его миллионные доходы. Правда, вскоре после выхода «Интердевочки» брак затрещал по швам. Марк познакомился с девушкой, занимавшейся тем же, что и героини этого фильма.
— Она стояла и плакала. Я спросил, в чём дело? Выяснилось, что она посмотрела фильм и узнала в героине себя. Эта искренность так сильно меня поразила, что я влюбился и ушёл от Лилии. Мы прожили вместе полтора года, но однажды эта женщина просто исчезла из моей жизни. Такие люди слишком любят свободу, — делился Рудинштейн.
Он вернулся к жене и занимался своим детищем — «Кинотавром». Лилия тоже приезжала на фестиваль и однажды встретила там Бориса Криштула — директора многих известных фильмов (например, «Экипаж», «О бедном гусаре…», «Это сладкое слово — свобода»). Борис был настоящим дамским угодником.
— Когда к Лиле на пляже в Сочи боялись даже подходить, Боря подошёл, начал медленно целовать голую руку от шеи до локтя, посмотрел в глаза и сказал: «Что будем пить?» — вспоминала кинокритик Наталья Ртищева.
И Лилия не устояла. Криштул был женат, имелось двое детей. Его дочь умерла в 25 лет, спившись с мужем‑алкоголиком. Борис с женой оформили права на внучку. Общая беда крепко связывала его с супругой, и Лилия стала любовницей директора, разведясь с Рудинштейном. Замуж за Криштула она не вышла и когда его жена умерла.
— Лилия стала хозяйкой дома, но появлялась там редко. Она привыкла к тому, что Борис — гостевой муж, — рассказывала Ртищева. — Но похоронами Криштула занималась Лиля. Она очень его любила.
Верной подругой для Рудинштейна стала Наталья Июдина. Она была младше продюсера на 34 года. Все воспринимали её как жену Марка, однако официально отношения они не регистрировали. Известно, что Наталья окончила Московский государственный университет культуры по специальности «Продюсер и режиссёр‑постановщик культурно‑досуговых программ» и работала с Рудинштейном. Союз был крепким — вместе они прожили около 20 лет до самой смерти продюсера после инфаркта и инсульта в 2021 году.
Для кинобомонда Рудинштейн, можно сказать, умер в 2010‑м, после скандальных разоблачений кумиров публики. Он и сам неловко себя чувствовал из‑за своих откровений, книгу всё‑таки не опубликовал и некоторые тайны унёс с собой в могилу.
Но как бы на него ни обижались, изгоем Марк не был — руководил созданным им же детским фестивалем искусств «Кинотаврик», играл в сериалах, активно посещал многочисленные ТВ‑шоу, играл как приглашённый артист в театре Сергея Проханова.
Поговаривают, что, когда Рудинштейна на том свете спросили, не жалеет ли он о продаже «Кинотавра», он лишь хитро улыбнулся и ответил: «Зато я единственный продюсер в истории, который смог продать Роднянскому сочинское солнце, Чёрное море и тонну чужих секретов — и получить за это миллионы, не получив по лицу!»
