Когда-то её имя в театральных кругах России было синонимом таланта. Актёры рвались играть в её спектаклях, критики не скупились на похвалы её ролям. А потом всё это исчезло — остался только ярлык, прилипший намертво: «чёрная вдова». Словно с уходом Владислава Галкина она перестала быть актрисой.
Дарья Михайлова родилась зимой 1965 года в Москве. Отец — режиссёр Дмитрий Михайлов, мать — актриса Наталья Филиппова. Вопрос «кем быть» перед ней, по сути, никогда не стоял.
Перелом случился в третьем классе: в школу пришли люди с «Мосфильма» искать детей для нового фильма. Среди отобранных оказалась и Даша. Пробы для картины Геннадия Шумского «Голубой портрет» закончились утверждением на главную роль.
До выпускного она снялась ещё в нескольких лентах — в багаже было уже восемь работ. А всесоюзная слава пришла к шестнадцатилетней Даше с главной ролью в фильме Глеба Панфилова «Валентина» по пьесе Александра Вампилова.
Казалось бы, опытная актриса — что может пойти не так? Но всё пошло прахом уже на вступительных экзаменах во ВГИК.
Она прошла жесточайший отбор, осталась в числе лучших. И вот тогда на экзамены приехал руководитель курса Сергей Бондарчук.
Юная актриса столкнулась с легендой лицом к лицу.
-
— Я не понимала, что со мной происходит, до такой степени его испугалась! У меня был чудовищный ступор! Наверное, в таком состоянии я плохо прочитала… И Сергей Фёдорович меня не взял.
Это могло бы сломать кого угодно. Но Дарья сделала то, что делают люди с настоящим внутренним стержнем: на следующий день забрала документы из ВГИКа и отнесла их в Щукинское училище. И с лёгкостью поступила на курс Татьяны Коптевой.
Далее были театр имени Вахтангова, «Современник» и «Школа современной пьесы».
В одном из театров она встретила свою первую любовь. Максим Суханов был ещё малоизвестным актёром, а она уже твёрдо стояла на ногах.
Они играли на одной сцене, создали семью, у них родилась дочь Василиса. Со стороны — образцовая пара.
Но вскоре Суханов увлёкся женщиной, известной в театральных кругах умением «уводить» чужих мужчин. И Дарья осталась одна с шестилетней дочкой.
Она не отчаялась. С головой погрузилась в работу: спектакль за спектаклем, роль за ролью, будто специально выматывала себя до предела, чтобы вернуться домой и сразу уснуть, не думая ни о чём.
В 1998 году Дарья решила поставить спектакль — сценическую версию «Братьев Карамазовых». Ей нужен был человек на роль Дмитрия — раскалённого, разрываемого страстью и верой старшего брата. Роль непростая. Нужен был и кураж, и надлом одновременно. Подходящих актёров в кругу было немного, и тогда она вспомнила про Владислава Галкина.
Они были почти не знакомы. Пересекались в Доме актёра, здоровались, не больше. Дарья знала о нём понаслышке: скандальная слава, три брака, репутация человека, который живёт на полную катушку и ни перед чем не останавливается. Как раз то, что нужно для Карамазова. Она позвонила и предложила встретиться.
Влад приехал. Они сели в маленьком кабинете — она, он, чашка кофе, раскрытый томик Достоевского. Разговор шёл о Дмитрии, о его метаниях между двумя женщинами, между отцом и совестью, между разгулом и покаянием. Галкин слушал внимательно, вставлял что-то своё, спрашивал. Он говорил с Дашей про спектакль, но в голове стучало одно: эта женщина будет его женой.
Когда позже актрису спрашивали, почему она не испугалась, не отступила, не включила голову, та отвечала спокойно: за всю жизнь такое чувство было только один раз. И она не смогла сказать нет.
Свадьбу сыграли в том же году. Влад в четвёртый раз переступил порог ЗАГСа, но только этот брак называл своим первым и настоящим.
В кулуарах говорили разное. Кто-то считал, что Дарья сошла с ума — женщина после развода, с ребёнком, и выходит за Галкина, известного гуляку.
Кто-то радовался: наконец-то его кто-то остановил. А кто-то просто качал головой и молчал.
Отчим Влада, Борис Галкин, отреагировал спокойно, а уже позже признавался, что любил всех жён сына, как родных дочерей, и каждый раз искренне переживал развод.
Атмосфера в первые годы семейной жизни и правда была такой, что многие удивлялись перемене.
Галкин начал вести себя как человек, у которого есть дом, куда хочется возвращаться. Алкоголь, с которым у актёра были давние и сложные отношения, на какое-то время отошёл на дальний план.
Но посторонним не полагалось знать, что происходит за закрытыми дверьми. Владу до боли, до отчаяния нужно было чувствовать, что он кому-то нужен, что его ждут, что он не один. Если Дарья не брала трубку, он начинал ревновать, накручивать себя, а когда отвечала — устраивал сцены.
Долгое время она уговаривала его лечиться, находила врачей, вытаскивала из многодневных запоев. Но зависимость — зверь прожорливый.
Галкин терял контроль всё сильнее, а Дарья всё чаще слышала одно и то же: «Ты его пилишь», «ты не понимаешь тонкую душу художника», «ты его душишь». Словно это она была виновата в том, что он не просыхал.
Точку в этой истории поставил летний инцидент 2009 года, о котором потом написали все газеты.
Пьяный Галкин устроил в московском баре настоящий погром: это было уже не «художественное безумие», а уголовное дело. И для его жены это стало последней каплей — не потому, что разлюбила, а потому, что сил больше не осталось.
В начале зимы 2010 года Михайлова подала на развод. А в феврале того же года Галкина не стало.
Юридически Дарья из «женщины, которая вот-вот разведётся» превратилась в «вдову». А вдова — это наследница.
Оставил Влад немало. Квартира на Смоленском бульваре, пятикомнатная на Пречистенке, машины, банковские счета. Кто-то оценивал всё это примерно в сто миллионов рублей, кто-то называл цифры поскромнее, но суть была одна: наследство выходило серьёзным.
Уже через полгода Михайлова продала квартиры. Не из жадности, как потом напишут, а потому что надо было жить дальше, растить дочь, да и стены, помнившие всё, давили.
И начался самый страшный суд — суд общественного мнения, оказавшийся куда беспощаднее любого официального.
-
«Она не плакала на похоронах». «Она не поставила памятник». «Она забрала все деньги». «Родителям не досталось ни копейки».
Каждая фраза как камень, летящий со всех сторон. Никто не спрашивал, что она чувствовала на самом деле. Никто не интересовался, сколько лет она тянула его из этой пропасти, сколько раз находила его в луже, сколько раз он исчезал на неделю и возвращался как ни в чём не бывало. Никого это не волновало. Публике нужен был виновник. И она его нашла.
-
— Почему именно я стала виноватой — будто это я довела его до такого? Сколько грязи на меня вылили, — как-то обронила актриса в одном из редких интервью.
Спустя время Михайлова ушла из Щукинского училища, где долгое время преподавала. Вышла из состава труппы «Школы современной пьесы», перестала давать интервью, появляться на премьерах, церемониях, да и вообще где-либо.
И только через десять лет её имя вновь появилось на афишах. Дарья написала, поставила и сыграла моноспектакль «Тюремный психолог» в театре «Человек».
Сегодня Дарье Дмитриевне 61 год. Она ведёт актёрскую мастерскую в Институте современного искусства, играет на сцене, снимается в кино.
А вам нравится творчество Дарьи Михайловой? В какой роли она запомнилась больше всего? И могла бы она изменить жизнь Владислава Галкина, если бы он не ушел так рано?
