— Я не боролась за Женю ни одной минуты. Урбанский испортил мне жизнь не тогда, когда мы расстались, а когда он в ней появился, — рассказывала первая жена Евгения Ольга. — Женя создал такую атмосферу любви и обожания, что потом найти подобный накал страстей было трудно…
Евгений Урбанский — актёр, чей талант не успел раскрыться в полной мере. Яркая звёздочка, вспыхнувшая, прочертившая свой след и исчезнувшая. В юности ему нагадала цыганка, что жизнь его будет яркой, интересной и короткой.
«Нашёл себе какую‑то столичную фифу!»
Нельзя сказать, что детство Урбанского было сказочным. Он появился на свет в Москве в 1932 году, а в 1938 году его отца осудили по 58‑й статье как врага народа и отправили в лагерь. Семью с шестилетним Женей выслали в Алма‑Ату. Яков Урбанский до ареста был крупным партийным работником. В 1946 году его выпустили, он воссоединился с родными, семья оказалась в Инте, Коми АССР. Там Женя и окончил школу.
Юноша тогда об актёрской профессии и не помышлял. В 1950 году с лёгкостью поступил в Московский дорожный институт, а оттуда перевёлся в горный. Там Урбанский начал участвовать в самодеятельности и, почувствовав вкус к сцене, а также обнаружив у себя артистические способности, задумался о том, чего он действительно хочет в этой жизни.
— Как быстро летит время! Казалось, только недавно было 19, когда мы с Женей познакомились, — рассказывала первая жена Евгения Ольга. — Он вечно голодный был, и я ему бутерброды со второго этажа спускала на верёвочке. После нашего свидания ночью возвращался в общежитие пешком, зато с бутербродом. А как читал стихи! Мог быть чтецом и, если бы дожил до преклонного возраста, ездил бы на творческие вечера.
Москвичка Оля училась в педагогическом и ответила взаимностью на чувства весёлого артистичного парня. Поженились. Родителям Ольги Евгений пришёлся по душе, а вот Урбанские расстроились: «Нашёл себе какую‑то столичную фифу!» Они уже и позабыли о своём московском житье‑бытье в прошлом.
В 1953 году Евгений поступил в Школу‑студию МХАТ. И опять мнение представителей старшего поколения разделилось. Его тесть с тёщей одобрили решение Урбанского, поддерживая молодую семью, как могли, — несколько месяцев назад Ольга родила дочь Олю. Родители Жени протестовали: «Немужская это профессия, сынок!»
Но Урбанский пошёл выбранным путём. Учился на курсе Василия Топоркова вместе с Олегом Табаковым и Валентином Гафтом. Почти год он ходил на занятия в горняцком кителе, который ему выдали в институте.
— Женя был похож на шахтёра, каким его тогда изображали на плакатах, в кино, в театре: здоровый, кудрявый, белозубый, — вспоминал Табаков.
«Женя влюбился в юную красавицу‑актрису Таню Лаврову»
В 1957 году «шахтёр» пришёл на «Мосфильм» и предложил себя на главную роль в фильме «Коммунист». Режиссёру Юлию Ройзману он понравился — парень знал, как надо играть.
— Мой отец был настоящим коммунистом, он искренне верил в коммунизм и в то, что линия партии — правильная! — говорил Евгений про отца.
Премьера состоялась 3 февраля 1958 года. Картина имела большой успех на Всесоюзном кинофестивале в 1959 году, получив Первую премию в разделе художественных фильмов, а начинающий актёр Урбанский удостоился Первой премии за лучшую мужскую роль. Кроме того, в 1959 году лента была названа в числе трёх лучших фильмов года по опросу читателей журнала «Советский экран».
Увы, Ольги не было рядом с Евгением — их брак не так давно рухнул.
— Женя влюбился в юную красавицу‑актрису Таню Лаврову и по чистоте душевной сразу рассказал мне о ней, — рассказывала Ольга. — Конечно, больно и обидно, но что поделать? Бороться за мужчину не для меня! Таня‑то хвалила его, восхищалась. Она и сама невероятно талантливой была. А я домашняя: на мне дочка и работа, а это совсем не возвышенные вещи. Вот я и предложила Жене развестись.
Урбанский ушёл к Лавровой, но долго с ней не прожил, хотя серьёзно влюбился. Одно дело — влюблённость, другое — совместный быт. Ольга, знавшая о его делах (он приходил к дочке), рассказывала, что потом он ушёл к другой женщине.
Последняя любовь
На московский кинофестиваль латвийская актриса Дзидра Ритенберга приехала, снявшись в шести фильмах. Она была старше Евгения на 4 года, работала в Рижском русском театре. Актрису полюбили зрители за её дебютную роль Мальвы в одноимённой картине 1956 года — Дзидра получила престижный Кубок Вольпи за лучшую женскую роль на Венецианском кинофестивале 1957 года.
Но Урбанский был известнее: кроме роли в «Коммунисте», он сыграл в ярком эпизоде в «Балладе о солдате» и начал работу над своей второй крупной ролью в кино — таёжного проводника Сергея в фильме «Неотправленное письмо».
— Вдруг дверь открылась, и вошёл та‑а‑такой мужчина!.. — вспоминала Дзидра про их знакомство в Венеции. — До этого я видела его только в фильме «Коммунист». Как актёр он мне понравился очень, но как о мужчине я подумала: какой он некрасивый! У меня в то время были другие представления о мужской красоте. Нравились мужчины типа Роберта Тейлора…
Красивый мужчина у Ритенберги уже был — она тайно встречалась с Вячеславом Тихоновым. Четыре года ждала, когда Вячеслав уйдёт от жены, Нонны Мордюковой. Тихонов Мордюкову любил, и хотя отношения у них были мучительными, он словно ждал, когда она сделает первый шаг. И только когда у Нонны появился любовник, актёр с ней развелся в 1963 году.
Дзидра к тому времени уже оценила Урбанского: Евгений был свободен от брачных уз, в отличие от Тихонова, и влюблён в неё.
— Все мои идеалы были вскоре поколеблены… Он так улыбался. И просто не отходил от меня! — вспоминала актриса.
Ритенберга легла в больницу, чтобы сделать операцию на сердце. Прямо в больничной палате Урбанский сделал ей предложение, а актриса в ответ прошептала: «Да». Они поженились в 1962 году, сыграв свадьбу в столичном ресторане «Националь», а медовый месяц провели в Ленинграде. Дзидра переехала в Москву, её без проблем взяли в театр имени Станиславского, где служил муж.
— Сначала мы жили при театре… Жили даже не в общежитии, а в какой‑то комнате размером 6 квадратных метров, в том здании, где был склад с декорациями. Мы всегда слышали, как за стеной дышат наши соседи. Ни о какой личной жизни не могло быть и речи, — жаловалась на временные трудности Дзидра.
Но вскоре благодаря хлопотам главного режиссёра театра Михаила Яншина молодожёны получили собственную квартиру на Соколе. К ним часто приходили гости. Ритенберга говорила, что это был весь артистический мир Москвы. Заглядывали Григорий Чухрай, Юрий Никулин, Булат Окуджава, Владимир Высоцкий.
— Мне была ещё непривычна русская речь, я про себя сначала делала перевод на латышский и только потом вникала в смысл, — рассказывала Дзидра. — А Высоцкий всегда пел так быстро, что я не успевала понять, о чём он поёт. Но он пел с такой энергией!
Интересно, кстати, как она справлялась в театре, плохо говоря по‑русски. А вот с бывшей любовницей мужа Ритенберга сумела поговорить. Та надеялась вернуть Евгения, уверяя, что беременна от него.
— Привозите ребёнка к нам, воспитаем, — отвечала ей Дзидра.
В 1962 году, когда они поженились, Урбанский уже стал заслуженным артистом РСФСР. В 1960 году у него была ещё одна значительная роль у режиссёра Григория Чухрая, которого актёр любил и уважал. В отличие от «Баллады о солдате», где Евгений сыграл в ярком, но коротком эпизоде, в «Чистом небе» он получил главную роль Героя Советского Союза, лётчика Алексея Астахова.
Фильм собрал множество призов на фестивалях в Москве, Сан‑Франциско и Мехико. По опросу журнала «Советский экран» картину признали лучшим фильмом года.
Театральная карьера Урбанского тоже складывалась удачно: всего в театре Станиславского он прослужил 8 лет, сыграв 14 ролей.
Бывшая жена актёра вышла замуж, хотя, как потом признавалась, так и не полюбила мужа так, как любила Евгения, за все 15 лет своего второго брака. Евгений навещал маленькую Олю и очень старался сохранить дружеские отношения с Ольгой. В 1965‑м она родила второму мужу дочь Ию. Вот‑вот должна была родить и Дзидра.
«Смотри, мне могилу роют!»
Фильм Алексея Салтыкова «Директор» представлял собою байопик о жизни директора московского автозавода Ивана Лихачёва. Урбанскому предложили главную роль. Всё шло хорошо, по графику. В ноябре группа выехала под Бухару снимать автопробег колонны первых советских грузовиков по пустыне.
Салтыкова задержали дела, и второй режиссёр Николай Москаленко должен был снять кадры с эффектным прыжком легковой машины, в которой находился главный герой, с бархана. По замыслу, после прыжка автомобиль эффектно встраивался в колонну.
Сняли три дубля, но неудачно — желаемый эффект не был достигнут. Поэтому трамплин укрепили повыше, чтобы и прыжок был более высоким. Это решение оказалось роковым: машина с Евгением и мастером спорта СССР по автогонкам, каскадёром Юрием Марковым за рулём, перевернулась. Юрий почти не пострадал, успев сгруппироваться, а Урбанский получил тяжелейшие травмы, несовместимые с жизнью.
Это был лимузин без верха; считается, что Урбанский мог спастись, если бы успел убрать голову. Но он не успел. По дороге в больницу Евгений умер. Говорят, последними его словами были: «Господи, как больно…»
Конечно, потом вспоминали о всяких «знаках». За год до гибели актёр снялся в фильме «Большая руда», в котором его герой умирает, когда грузовик с ним переворачивается. За день до роковых съёмок Урбанский, облетая на вертолёте трамплин, сказал своему коллеге Владимиру Балону: «Смотри, мне могилу роют!»
Перед отъездом в Бухару у него был выходной.
— Я пришла из театра, — вспоминала Дзидра. — Звоню в дверь, он открывает какой‑то растерянный, испуганный: «А ты знаешь, я еле встал. Я во сне почувствовал, будто умер. И так перепугался…» А ему в этот вечер надо было уезжать в киноэкспедицию.
Я в окно высунулась — его провожаю, а он вдруг мне кричит: «Я забыл все свои галстуки. А вдруг мне выступать придётся?» А я ему кричу: «Не возвращайся! Плохая примета. Я тебе их сброшу». Галстуки упали на козырёк над подъездом, и ему пришлось‑таки за ними возвращаться, лезть на козырёк… Потом он сел в машину, махнул рукой — и больше я его не видела.
Она действительно его больше не увидела. Беременность 37‑летней Ритенберги протекала проблемно, и на похороны она не пошла.
— Не было там и Тани Лавровой. Я же, несмотря на то, что только Ию родила, пошла. А как иначе? — говорила Ольга. — Жене устроили торжественное прощание. Даже улицу Горького перекрыли. Людей было море, так что происходящее напоминало майскую демонстрацию. Я удивилась, когда мне — а не законной жене — позвонили и попросили прийти в театр, где рассказали о его кончине. Когда увидела Женино фото с чёрной ленточкой, ноги подкосились.
Видимо, опасались звонить беременной женщине. К счастью, роды прошли хорошо — Дзидра родила дочь через два месяца после гибели её отца. Назвала в честь мужа — Евгенией.
— Театр Станиславского, где Женя служил, и Дзидре, и даже почему‑то мне после его смерти по квартире выделил, предоставив возможность вступить в жилищный кооператив, — рассказывала Ольга. — Дзидра потом с дочкой в Ригу уехала и связь с Москвой прервала. Я же до последнего общалась с Жениной мамой, хоронила её, а она больше 90 лет прожила.
Дзидра рассказывала, что в театре её никто не ждал и места для неё не нашлось. Актриса выучилась на режиссёра, работала на Рижской киностудии, сняла несколько фильмов.
Евгению Урбанскому было всего 33 года. Такая короткая жизнь и внезапная смерть… Лучше всего сказал о погибшем актёре поэт Роберт Рождественский:
Он умер, как жил: целиком отдав себя делу, во имя которого смеялся и плакал, шептал и кричал, любил и ненавидел. Он не мог, не умел экономить, играть вполсилы. Он привык жить на сцене и на экране. Жить, а не существовать!
