— Таня, посмотри на меня. Я старый, седой, весь в морщинах клоун. Ну какая из меня любовь на стороне? — с тихой, виноватой улыбкой говорил Юрий Владимирович Никулин своей жене Татьяне Николаевне в их просторной квартире на Бронной.
Наш великий, всенародно любимый Юра, признаться, никогда не производил впечатления ловеласа. За его широкими плечами была страшная Финская и чудовищная Великая Отечественная война.
Родился он 18 декабря 1921 года, а в холодном ноябре 1939-го, семнадцатилетним мальчишкой, надел солдатскую форму. Домой вернулся лишь через шесть с половиной лет, 18 мая 1946 года, пройдя через блокадный Ленинград и выживание под снарядами.
Казалось, после такого жизнь должна состоять только из тихой радости. И она состояла. Сорок с лишним лет он смотрел только на одну женщину — свою Татьяну. Но старость, увы, не щадит даже самых железных людей. На излете восьмидесятых, когда здоровье стало подводить, в его цирке на Цветном бульваре появилась она. И устоять перед этим вихрем было просто невозможно.
Девушка с мачты
Вика появилась в Москве совершенно неожиданно, ворвавшись в кабинет пожилого директора, как свежий морской бриз. Это случилось в середине 1980-х .
Незадолго до этого Никулин отдыхал на Кавказе, в солнечном Батуми. Там, в стареньком шапито, он увидел номер, от которого у закаленного фронтовика перехватило дыхание. На высоченных, уходящих под купол мачтах безо всякой страховки работали эквилибристы — молодая, гибкая Виктория Виклюк и ее муж.
Они буквально порхали на огромной высоте. Без лонжей. Без страховочной сетки. Это было чистое, первобытное безумие, которого в советском цирке не делал никто.
— Я хочу, чтобы они работали у меня, — коротко бросил Никулин администратору.
Талантливую пару пригласили в Москву. Но, переступив порог знаменитого здания на Цветном, Вика, по ее же словам, застыла в ужасе.
— Все бюрократические дела были жутко запущены и запутаны, — вспоминала она позже с присущей ей резкостью. — Никто ни в чем не мог разобраться. Мне пришлось самой помогать Юрию Владимировичу в документах, хотя браться за это никто не желал.
Гардеробная, иголки и народные супчики
Виклюк поселилась прямо в кабинете Никулина.
— Мне негде жить, Юрий Владимирович, — просто сказала она, бросив сумку на кожаный диван.
Она сделала себе уютную спальню из его просторной гардеробной, оставаясь там на ночь. Юрию Владимировичу к тому времени было уже крепко за семьдесят. Сказались война, лишения юности и неправильный гастрольный образ жизни. Он оброс целым списком тяжелых, изматывающих болезней.
— Он был такой жалкий, никому уже не нужный в свои годы, — с деланным сочувствием делилась Вика на ТВ спустя годы. — Жена совсем перестала его кормить дома. Ничего не готовила кроме пельменей. Еще и за воротник неплохо закладывала сама.
Виктория называла себя народной целительницей и экстрасенсом. Она варила Никулину вкусные, наваристые супчики, делала массажи и ставила иголки, пытаясь снять боли в изношенном сердце.
Окруженный такой нежной, почти материнской заботой, Никулин поплыл. Он дарил помощнице охапки цветов, брал на заграничные гастроли и светился рядом с ней, как напроказивший школьник.
Виктория, которой на тот момент было около сорока, обладала хваткой молодой волчицы. И быстро стала правой рукой пожилого шефа. Секретарша, деловая помощница, личный врач. А затем, как с придыханием говорили в курилках униформисты, и нечто большее. Говорили в курилках цирка на Цветном, что Вика с шефом предавались греху прямо на рабочем столе в его кабинете. А когда кто-то сладкую парочку застукал, Виктория, прикрываясь, гневно кинула:
— Ну стучаться же надо, товарищи!
Царица Цветного бульвара
Вика быстро превратилась в настоящего, полновластного серого кардинала цирка на Цветном. Без ее короткого кивка Никулин никого не принимал на работу и не увольнял.
— Не буду я Виклюк, если скоро Никулиной не стану! — громогласно похвалялась она в гримерках перед пожилыми, маститыми артистами, которые помнили Юрия еще молодым.
Виклюк самолично составляла графики выступлений и решала, кому выходить на манеж. Хамила легендам арены так, что стены тряслись.
Виктория Виклюк в своих интервью неоднократно упоминала о том, что на нее покушались и даже пытались убить. В частности, она рассказывала, что во время гастролей в Америке кто-то из артистов намазал их шест вазелином, чтобы она упала. Кроме того, Виктория утверждала, что ее несколько раз пытались отравить газом, угрожали ей из-за Никулина.
Мрачная развязка наступила в 1993 году. Вика улетела с Юрием Владимировичем на каникулы в весенний, дождливый Париж. А в это время в осиротевшем цирке на Цветном трудовой коллектив, доведенный до белого каления, провел внеочередное собрание. Это был настоящий, тихий цирковой переворот.
Члены труппы постановили: Виклюк уволить. Вернувшийся из Франции Никулин, услышав гул возмущения за дверью кабинета, тяжело вздохнул. Он был слишком болен, чтобы идти против собственного народа.
— Да делайте, что хотите, — плюнул он сквозь зубы и махнул рукой.
Виктория была вынуждена собрать вещи. Она уехала в Крым, где и поныне живет в статусе обычной, хотя и весьма словоохотливой пенсионерки.
Тихий финал великой истории
Юрий Владимирович Никулин покинул нас 21 августа 1997 года. Ушел в окружении своей законной семьи. Рядом была Татьяна, которая простила ему эту последнюю, отчаянную слабость. Рядом были сын Максим и внуки.
Сегодня, когда мы готовимся к его столетию, которое вся страна отметит в декабре, в цирке на Цветном бульваре снова соберутся близкие. Они будут вспоминать его анекдоты, его роли в «Кавказской пленнице» и «Бриллиантовой руке».
Но почти никто не вспомнит Вику. Эта страница — яркая, скандальная, пахнущая южным морем и валерьянкой — была вырвана из его биографии.
Виктория Виклюк иногда дает интервью для телевидения, вспоминая свою бурную молодость. Она по-прежнему утверждает, что между ними была великая духовная связь, и гневно отрицает грязные слухи.
— Будь я беременна от Юры, ребенка точно бы сохранила! — заявляет она, поправляя свои уже седые, но все еще густые волосы.
Но мы-то с вами, дорогой читатель, понимаем цену этим словам. Иногда великая любовь к искусству и великому человеку принимает самые причудливые, почти театральные формы. Виктория просто слишком сильно любила цирк на Цветном. И его хозяина…
