— Мы видим только власть. В наших новостях нет страны, в наших новостях нет России, — чеканила она в пустоту парижской квартиры, репетируя речь перед зеркалом.
За окном шумел холодный ноябрьский дождь 2026 года, смывавший с брусчатки остатки ее вчерашних иллюзий. Жанна Агалакова, женщина с лицом усталой аристократки и голосом, привыкшим перекрывать гул миллионов советских кухонь, поправляла воротник дешевого плаща.
Еще буквально вчера этот голос принадлежал Первому каналу. Сегодня он принадлежал только ей, и, кажется, она сама от него смертельно устала.
Девочка без деда и билет в одну сторону
Она родилась 6 декабря 1965 года в старинном русском Кирове. Интеллигентная семья: отец-инженер, мама — учительница русского языка и литературы. Казалось бы, идеальная советская колыбель. Но Жанна любила давить на жалость, вытаскивая из пыльного сундука памяти трагедию своей бабушки.
— Когда я была маленькая, я верила, что Дед Мороз – это мой дедушка. Потому что у меня никогда не было деда, — со слезой в голосе рассказывала она в интервью эмигрантским подкастам. — Моя мама родилась уже сиротой в декабре 1941-го. В октябре её мать получила похоронку.
Эта семейная травма, по мнению самой Жанны, и дала ей право судить целую страну. В 14 лет ее увезли в Монголию — пыльную, ветреную, чужую. Там, среди степей, она решила, что станет следователем, композитором или архитектором.
Жизнь, как она потом кокетливо шутила, сделала из нее «универсального солдата», вобравшего в себя все эти ипостаси. Но путь к славе начался с позора: в лингвистический институт она провалилась. Пришлось идти секретарем в «Комсомольскую правду», где ей великодушно позволили написать первую заметку.
Ядерный распад и ошибка в прямом эфире
Карьера Агалаковой — это история человека, который отчаянно хотел казаться значительнее, чем он есть. Она металась по редакциям. Была пресс-атташе в ассоциации по борьбе с наркотиками, копалась в криминале для передачи «Человек и закон».
На РТР ей поручили рынок ядерного топлива.
— Пришла домой и со мной началась истерика, — вспоминала она те дни. — Со своим журналистским образованием я абсолютно не представляла, о чем идет речь. Но через две недели изучения архивов могла проснуться ночью и рассказать, как происходит распад урана-98.
Эта показная жертвенность стала ее визитной карточкой. Она попала на НТВ, вела «Сегодня». Но оттуда ее выставили за дверь после грандиозного конфуза. В эфире программы Жанна, блестяще путающая цифры, назвала неверное количество жертв теракта. Руководство сочло это профессиональной непригодностью.
Как поссорились Жанна Леонидовна и Екатерина Андреева
На ОРТ (будущий Первый канал) она наконец обрела почву под ногами. Программа «Время», затем кресло рядом с Владимиром Познером в шоу «Времена», премия ТЭФИ в 2002 году. Она купалась в статусе звезды федерального масштаба.
Но покоя в этом террариуме единомышленников не было. Сергей Бабаев, коллега по цеху, позже вспоминал об этом с плохо скрываемым презрением:
— Я не понял, кто ведёт программу — Андреева или Агалакова. Катя в тот момент находилась с ней в конфликте. Считала, что Жанна хочет её подсидеть. У меня узнать, кто же сидит в студии, не получилось: сигнал то пропадал, то восстанавливался. Сквозь шипение мне показалось, что это Жанна. Я говорю: «Ну, пока всё. Жанна?». Такая гробовая, замогильная тишина. И потом: «Я Катя, а не Жанна». Это был прямой эфир на Дальний Восток. С этого времени стычки начались и со мной.
Жанна играла в большую политику, пока жила в служебной квартире в пяти минутах от Елисейских полей.
Итальянец, багеты и предательство февраля
В 1991 году в ее жизни появился итальянец Джорджо Савона. Студент-физик, сын криминалиста, приехавший в Москву на семинар по борьбе с мафией. Десять лет романа на расстоянии, брак, рождение дочери Алисы — ребенка Третьей культуры, говорящего на четырех языках.
Они были идеальной парой экспатов. Жанна блистала в эфире, Джорджо работал там же оператором — по странному стечению обстоятельств, его жена «подсуетилась», чтобы мужа взяли на главный телеканал страны. Они жили на два дома, писали книги о Париже и снимали репортажи из Нью-Йорка.
17 февраля 2022 года Агалакова в последний раз появилась в кадре. Она с натянутой улыбкой рассказывала об итальянцах, собирающих подписи за «Спутник V». А потом просто исчезла.
Она уволилась по политическим соображениям. Следом за ней, потеряв высокооплачиваемую работу, ушел и Джорджо.
— Мы с ним оба безработные теперь. И так долго продолжаться не может. Я должна работать и зарабатывать, чтобы жить, — причитала она в интервью, забыв, что именно Россия два десятилетия оплачивала ее виллу во Франции и частные школы для дочери.
Посылка в Кремль и цена предательства
В сентябре 2022 года Жанна совершила то, что сама назвала «гражданским поступком». Она собрала свои государственные награды — орден Дружбы и медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени — в картонную коробку. Сфотографировала это для соцсетей и отправила почтой в Кремль.
— Так и написала на посылке: «Москва, Кремль», — с гордостью комментировала она.
Россия посмотрела на этот дешевый фарс и брезгливо поморщилась. На Западе этот жест тоже остался незамеченным. Никто не предложил ей кресло ведущей на CNN или BBC.
2026 год: иноагент, пустота и счет за электричество
Прошло уже четыре года. Жанна Агалакова, которой в декабре исполнится 60, сидит в той же парижской квартире. Служебное жилье пришлось освободить, свои квадратные метры в Париже стоят безумных денег.
В феврале 2025 года Министерство юстиции России признало ее иноагентом. А в ноябре 2025 года Савеловский суд Москвы оштрафовал ее на 50 тысяч рублей.
— Суд признал Агалакову виновной по ч. 2 ст. 19.34 КоАП России и назначил штраф 50 тыс. рублей, — сухо отчиталась пресс-служба судов. — Протокол составили за непредставление или несвоевременное представление обязательной отчётности.
Женщина, которая годами учила страну, как правильно жить, забыла вовремя заполнить бумажки для своего нового статуса. Ее муж-итальянец больше не снимает кино. Сама Жанна читает редкие лекции о «российской пропаганде» для десятка скучающих слушателей и пишет колонки во второсортные французские листки.
— Я не боюсь работы, — говорила она три года назад. — Если припрет, я и полы могу мыть.
Нет, все же полы она пока не еще моет. Но вот на хлебе экономит уже. И от дорогих багетов пришлось отказаться — перешли на черствый хлеб по акции.
Она листает утром российские новостные ленты, видит, как строится да цветет и хорошеет страна, которую она предала. А потом заходится в истерике от собственного бессилия. Она называет российское телевидение «машиной для промывки мозгов», отказываясь признать, что ее собственные мозги были промыты дешевыми аплодисментами западных кураторов. Она раскаивается за 20 лет работы на «госканале», называя это время потраченным зря.
Но, Жанна Леонидовна, кто же тогда платил за ваш французский сыр все эти годы?
