— Мама, почему мы стоим на перроне, а папа машет нам из окна вагона? — маленькая Катя дергала Руфь Иоффе за подол тяжелого пальто.
— Потому что папе нужно работать, солнышко. Он едет смешить людей, чтобы им не было так страшно, — отвечала мать, с трудом сдерживая слезы.
В апреле 1938 года в Ленинграде, в семье, где смех был профессией, родилась девочка с огромными, испуганными глазами. Катя Райкина. Когда ей исполнилось три года началась война.
Аркадий Райкин и его жена, рискуя жизнями, ездили на передовую с концертными бригадами. Оставлять ребенка в блокадном городе было нельзя. Родители отправили трехлетнюю Катю в Ташкент с чужими людьми.
Это было самое страшное время в её жизни. Женщина, взявшаяся за присмотр, оказалась чудовищем. На деньги, которые Райкины с невероятным трудом передавали из осажденного Ленинграда, няня кормила собственного мужа и двух взрослых сыновей. Кате доставались лишь сухие хлебные крошки со стола.
— Я сидела под столом и ждала, когда упадет хоть что-нибудь, — вспоминала она спустя семьдесят лет, и её голос всё ещё дрожал. — Я была прозрачной от голода. Если бы не случайный паёк, который папа чудом сумел передать с раненым летчиком, я бы просто не выжила.
В 1945-м, когда война закончилась, она вернулась в Ленинград. Тот день навсегда впечатался в память: ледяной ветер с Невы, запах мокрого брезента и объятия мамы, от которых пахнет валерьянкой и счастьем.
Брат и сестра: ревность, ставшая вечной привязанностью
Когда в 1950 году на свет появился маленький Костя, пятилетняя Катя встретила его с яростной, почти взрослой ревностью. Бегала по коммунальной квартире и громко спрашивала соседей, зачем родителям понадобился еще один ребенок, если у них уже есть она.
Но со временем этот черноволосый, болезненный мальчик стал её главной защитой и самым близким другом на земле, ради которого она была готова на всё. Именно Катя, уже будучи студенткой «Щуки», тайком подкармливала вечно голодного брата бутербродами, привезенными из Москвы, и защищала его от дворовых хулиганов.
И хотя жизнь разбросала их по разным театральным орбитам — её в Вахтанговский, его в «Сатирикон», — их связь оставалась стальной. Именно Константин стал её опорой, они вместе разбирали бесценные архивы отца, созваниваясь по несколько раз в сутки.
Козетта в холодном зале
*
Театр вовсе не был её мечтой. Она хотела быть балериной, но природа распорядилась иначе. В 12 лет судьба схватила её за руку. В Ленинград на гастроли приехал Театр имени Вахтангова. Главная юная актриса заболела, и заменить её в «Отверженных» было некем. Режиссер Николай Акимов, знавший Аркадия Райкина, рискнул.
— Девочка, ты текст помнишь? — спросил он, глядя на худую, бледную школьницу.
— Помню, — пискнула Катя.
Она вышла на сцену. Огромный зал, чужие лица, холодный свет ламп. Она играла Козетту так, что у взрослых мужчин в партере перехватывало дыхание. После спектакля к ней подошел сам Рубен Симонов, художественный руководитель театра.
— Через три года жду тебя в Москве, в Щукинском училище. Место в театре я тебе уже забронировал, — сказал он, положив тяжелую руку на её плечо.
Катя приехала в Москву в 17 лет. Поступила в «Щуку» с первого раза. На третьем курсе, в 1957 году, она вышла замуж.
Державин, который умел прощать
Михаил Державин был её однокурсником. Эрудит, красавец, сын знаменитого артиста.
— Я увидел её в коридоре, — вспоминал он позже. — Длинная коса, глаза как вишни. Я понял, что пропал, ещё до того, как узнал её фамилию.
Они жили в крошечной квартире с родителями Михаила. Аркадий Райкин, видя, как ютятся дети, выхлопотал им отдельную комнату. Это был идеальный студенческий брак. Они читали друг другу стихи, делили одну котлету на двоих и мечтали о славе. Но когда они окончили институт, их развел по разным углам театральный мир. Катю взяли в Вахтанговский, Мишу — в Театр Ленинского комсомола.
А потом случился 1959 год. Театр Вахтангова, спектакль «Дамы и гусары». Партнером Райкиной стал Юрий Яковлев.
— Миша, я влюбилась, — сказала она однажды вечером, вернувшись с гастролей. Голос её был абсолютно спокоен.
— В кого? — спросил Державин, не отрываясь от чтения сценария.
— В Юру Яковлева.
Михаил не бросил в неё тарелку. Он не кричал. Он просто посмотрел на неё своими добрыми, всё понимающими глазами и кивнул. Они развелись без единого скандала. Державин до конца своих дней называл её «моя Катенька» и помогал во всём.
Яковлев, водка и две дочери
Юрий Яковлев был женат. Его супруга Кира Мачульская ждала ребенка. Но что может остановить двух людей, если в их кровь ударил ток высокого напряжения?
— Юра бросил Киру, когда та была на девятом месяце, — шептались за кулисами. — Ради Кати.
Екатерина родила сына Алексея. А через четыре месяца Юрий стал отцом во второй раз — Кира родила девочку Алёну. Ту самую, которая спустя десятилетия тоже станет знаменитой актрисой: Аленой Яковлевой.
Две дочери одного мужчины с разницей в несколько месяцев — такая драма могла родиться только в театральной среде. Екатерина была на седьмом небе от счастья ровно до того момента, пока не поняла, что её принц пьет. Это была не богемная привычка, а тяжелая, черная болезнь.
— Он сел за руль, когда я была беременна, — с ужасом рассказывала она подругам. — Заснул прямо на светофоре. Мы вылетели на встречную. Я чудом осталась жива.
Она боролась за него три года. Кодировала, умоляла, прятала бутылки. Но в 1964 году, когда сыну Лёше было три года, она собрала чемодан.
— Я ухожу, Юра. Я не хочу, чтобы мой ребенок запомнил отца таким.
Они не общались больше пятидесяти лет. Сын Алексей вырастет, сам станет актером, найдет отца. Но позже уйдет из профессии в бизнес, пытаясь сбежать от тяжелой тени фамилии.
Третий муж и венец дружбы
Третьим в её жизни появился Владимир Коваль. Он пришел в театр в 1965-м. Молодой, талантливый, с невероятным чувством собственного достоинства.
— С Вовой было тепло, — признавалась Екатерина Аркадьевна. — Но мы были как два костра. Слишком много огня в одном доме. Мы просто разъехались. Даже развод не оформляли.
Они остались самыми близкими друзьями на земле. Звонили друг другу каждый день до самой его смерти в 2013 году. Когда Коваля не стало, Екатерина плакала так, как не плакала по мужьям. Она потеряла единственного мужчину, который любил её бескорыстно, не пытаясь затмить или переделать.
Тень великого отца
В театре она играла много. «Идиот», «Миллионерша», «Степан Разин». Но зритель всё равно видел в ней только «дочь Райкина».
— Мне не нужна была его протекция, — с горечью говорила она. — Мой талант говорил сам за себя. Но режиссеры боялись. Они смотрели на меня и видели Аркадия Исааковича.
В кино ей доставались крохи. Яркая роль Гельфман в «Софье Перовской», донья Инес в «Благочестивой Марте». Единственной главной ролью стал фильм «Клуб женщин» в 1987 году.
В ноябре 1987 года наш любимый Аркадий Райкин ушел навсегда. Это был удар, от которого Катя не оправилась никогда.
— Я была в Америке с ним, — её голос становился глухим. — Мы гуляли по парку 15 декабря. Он был весел, строил планы. А 16-го его увезли в реанимацию. Меня не пустили. Сказали: «Не положено». Я стояла под дверью и выла, как собака, а мне было уже почти пятьдесят. Я не простилась с ним. И этот долг не дает мне спать по ночам уже тридцать девять лет.
Мать, Руфь Иоффе, после инсульта лежала парализованной. Екатерине пришлось самой организовывать всё, разрываясь между больницей и холодным домом.
Финал великой династии
Она ушла из Вахтанговского театра в 2008 году. Формально числилась до 2009-го, получая крошечное пособие, но на сцену больше не выходила. Её спасала внучка Лиза.
В 2020-х здоровье начало подводить. Болели ноги, отказывало сердце. Но она держалась. Разбирала архивы отца, помогала брату Константину переиздавать книги.
Екатерина Райкина прожила жизнь, в которой было слишком много любви и слишком мало простого женского счастья. Она пережила всех своих мужчин, оставшись в памяти зрителей не просто дочерью великого отца, а невероятно красивой, гордой и трагической актрисой….
