— Вы должны непременно учиться на моем курсе! — эти слова, брошенные в гулком коридоре Ленинградского театрального института, навсегда изменили жизнь парня из кольской глубинки.
Юрий Юрьевич Каморный родился 8 августа 1944 года в Алапаевске. Его детство прошло в суровом Заполярье, в городе Кировске Мурманской области.
Здесь, среди огней северного сияния, он рос под присмотром матери — Галины Фёдоровны, строгой и интеллигентной женщины, учителя английского языка. Отец нашего героя, Юрий Александрович Каморный, был военным, полковником, но его фигура была лишь тенью из прошлого: он не вернулся с войны. Всю мужскую строгость и заботу Юрию заменила материнская любовь и воспитание Галины Фёдоровны.
Юрий Каморный был невероятно красив. Но вовсе не той глянцевой красотой, что штампуют журналы, а настоящей, мужской, с чертами резкими и правильными. Синие глаза, в которых можно было утонуть, и бархатный голос.
Женщины буквально столбенели, когда он просто входил в комнату. В Кировске Юрий работал электриком на комбинате «Апатит», но вечерами его тянуло в театральную студию местного Дворца культуры. Он был музыкален, чертовски спортивен и дьявольски обаятелен.
В 1962 году наш герой поехал в Ленинград «за компанию» с другом, поступавшим в театральный. И вот там, в коридоре института, его заметил педагог Зиновий Корогодский. Так начался его путь на сцену.
«Я сразу поняла, что Юра — фатальный человек»
Кинодебют был оглушительным. Еще студентом Юра получил главную роль в советско-польской военной драме «Зося». Партнершей, а затем и возлюбленной его стала польская звезда Пола Ракса.
— Я сразу поняла, что Юра — фатальный человек. А я не хотела зависеть от судьбы, — скажет она позже, разрывая их роман.
На съемках произошел случай, показывающий его характер: при постановочном взрыве Юрий получил контузию и попал в больницу. Врачи требовали отложить съемки. Но Каморный сбежал из палаты.
— Не могу без неё! — говорил он друзьям о Поле, рискуя здоровьем ради кадра.
После премьеры Юрий проснулся знаменитым. В труппе Ленинградского ТЮЗа его прозвали «Кама», а в богемной тусовке — «Казанова». Он был душой любой компании. Его гитара собирала толпы поклонниц у служебного входа театра. Они ломились на каждый спектакль.
— На чем добирался? — спрашивали коллеги, когда он влетал в гримерку за минуту до выхода на сцену после съемок на другом конце страны.
— На метле! — улыбался он. На самом деле он уговорил военных летчиков подбросить его до Ленинграда.
Он играл Лаэрта в «Гамлете», декабриста Бестужева. Настоящий успех принесла роль Сысоя Псоича в спектакле Льва Додина «Свои люди — сочтемся». Он был актером от Бога: у него никогда не было пустых глаз актера-теоретика.
«Должен почувствовать машину»
В кино он был таким же фанатичным. В эпопее «Освобождение» он играл танкиста и поставил жесткое условие:
— Я должен наездить сто часов за рычагами управления!
Ему говорили: «Ты же не механик-водитель!». Он отвечал:
— Должен почувствовать боевую машину, буквально слиться с ней.
Юра наездил триста часов. Спрыгивая с танка на полном ходу, сломал ногу, но доиграл сцену до команды «стоп». Перед фильмом «Голубые молнии» месяц жил в казарме ВДВ, научившись ломать кирпичи ребром ладони и метать ножи. Дублеров он презирал.
Но за фасадом успеха зрела подлинная трагедия. С конца 1970-х у Юрия начался серьезный карьерный кризис. Главные роли быстро растаяли. Он устал, что его называют двойником Тихонова. И ушел из семьи, оставив жену Аду Ставискую и маленькую дочь Полину.
— Я не хочу никого тянуть за собой в пропасть, — сказал он супруге на прощание.
Юра переехал в крохотную комнату в коммуналке на улице Салтыкова-Щедрина. Окна выходили на пивную. Спиртное стало в его жизни обычным делом. Сначала — после съемок, потом — вместо них. Начались головные боли от старых ударов на съемках, последовали бессонница и паранойя.
— За мной следят! Они ждут меня во дворе! — твердил он друзьям.
Друзья пытались уговорить его лечь в больницу, но через пару дней он сбегал оттуда.
«Соседи любили Юру»
27 ноября 1981 года. Юрию Каморному 37 лет. Он уже Заслуженный артист РСФСР (с 1980 года), недавно блестяще сыгравший главаря банды Маэстро в детективе «Игра без козырей».
В тот вечер с ним была молодая гримерша Ванда Сапкайте.
По официальной версии, которую нам скармливали десятилетиями, из комнаты актера доносились женские крики. Кто-то вызвал милицию. Причем, не ту районную, где его знали. Приехавшие стражи порядка взломали дверь и увидели жуткую картину: в стельку пьяный Каморный машет кинжалами, угрожает Ванде ножом. При попытке обезвредить прозвучал выстрел. Потом еще один. Юра скончался на месте.
Но вот что странно: экспертиза не обнаружила в крови Каморного ни капли алкоголя. Он был трезв как стекло. Потому Режиссер Галла Капицкая раскрывает другую версию:
В 1975 году в отделении милиции был забит актер Владимир Костин. Юрий Каморный был общественным обвинителем на суде по этому делу. Почти все участники убийства получили сроки от четырех лет и выше. А незадолго до гибели Юры первые осужденные как раз освободились.
Совпадение? Не думаю. Слабо похоже.
Милиционеры соседнего отделения знали Каморного лично, бывало, выпивали с ним под гитару… Но приехали не они. А другие, из группы задержания ОВО, что и выстрелили.
Дело замяли быстро и тихо. В Москве как раз расследовали резонансное «убийство на Ждановской», еще один скандал был не к месту. Некрологов не было. Тело выдали матери с условием: прощание только в морге и тихо, без речей. Пришли несколько друзей и «товарищи в штатском», которые следили за порядком.
Галина Фёдоровна увезла сына к себе домой, в Старую Руссу Новгородской области,где похоронила на городском Симоновском кладбище. До самой своей смерти старушка трогательно ухаживала за могилой сыночка — стригла газон сама, выращивала бессмертник к зиме…
Так кем же был Юрий Каморный?
Он был тем самым красавцем с нашего киноэкрана золотых 60-х и 70-х: танкистом из «Освобождения», романтиком из «Зоси», обаятельным злодеем из «Игры без козырей». Но за этой маской скрывался человек с надломленной психикой и тяжелой судьбой ребенка войны.
Вопрос тебе, читатель: ты веришь официальной версии о шальной пуле при задержании пьяного дебошира? Или ты думаешь так же, как многие ленинградцы того времени — что это была месть за правду об убийстве другого актера много лет назад?
